Иван Царевич и серый морг - Янина Олеговна Корбут

Наши отношения были, можно сказать, дружескими (дед часто передавал ей приветы, яблоки и картошку), поэтому поздний звонок она должна была мне извинить.

Через пару минут я вышел из кабинки с просветлённым лицом:

– У зама есть квартира и загородный дом. Обычно с весны он живёт за городом. Точного адреса Любочка не знает, но говорит: где-то возле озера в Веськово. Думаю: найдём. Спросим у местных. Они наверняка гордятся близостью к власти.

– А что скажем?

– Скажем, что хотим возложить цветы к воротам мэра в благодарность за наше счастливое детство, – съязвил я, но Суслик не усмотрел в этом подвоха. Он был человеком, который к любому новому делу старался подходить основательно. Правда, обычно это заканчивалось плачевно.

– Я сирени могу нарвать. А там по ситуации.

– По ситуации – это теперь, по ходу, наш с тобой девиз, – смеясь, похлопал я его по плечу.

– А ты точно уверен, что нам стоит лезть в это дело? Не то чтобы я сильно боялся слов Тетеря, но тягаться с мэром тоже не вариант…

– Да ладно тебе, в любой момент сможем соскочить. Что с нас взять – любопытная молодёжь. Скажем: просто мимо проходили.

Зачем тревожить усопших

Утро началось с того, что у меня зазвонил мобильный. Наверное, не сумев до меня дозвониться, кто-то из братьев положил мне деньги на счёт. Я уже успел забыть о существовании телефона и сейчас долго вертел головой по сторонам, думая, какой же придурок не слышит свою мобилу.

Звонил мой сменщик Виталик. Сломался наш старый электрический чайник, и он интересовался, куда я спрятал кипятильник (как будто я его прятал!). Виталик вечно всё терял, я удивлялся, как на его смене не пропадают покойники. В благодарность за совет поискать кипятильник за батареей он снабдил меня последними сплетнями. Они не сильно меня интересовали, а вот новости о Саенко – очень даже. Я боялся спросить что-то конкретное, чтобы не навести на себя подозрения, но Виталик сам завёл эту тему:

– Его же опознали, прикинь! Тётка какая-то явилась сегодня, вроде как сестра его. Ходит тут с самого утра по кабинетам, всё выясняет.

До больницы Суслик домчал меня с ветерком. Сестра журналиста топталась возле центрального входа. Как я сразу понял, что это она? Во-первых, просматривалось определённое сходство с покойным братом: лицо такое же вытянутое. А ещё вид растерянный, сумку теребит, оглядывается по сторонам, словно не понимает, куда дальше идти.

Я подошёл и представился работником морга, не конкретизируя. Попросил её отойти в укромное место для беседы. Удивительно, но она безропотно согласилась. Мы зашли на территорию детской больницы, что была по соседству, но стояла торцом и была отделена от взрослой больницы высоченными корявыми тополями.

Приземлившись на лавочку с резными медведями по бокам, я спросил, как проходит опознание. Оказывается, женщина, звали её Валентина, уже успела побеседовать с Жабой и теперь пребывала в подавленном настроении.

– Вы были в милиции? – спросил я, чтобы с чего-то начать.

– Была. Сразу же туда пошла. Сказали, что дело закрыто. Вежливые такие, зря ругают нашу милицию. Даже на кладбище свозили, теперь осталось с документами разобраться. Они уже и не ждали, что брата опознают.

– А дальше что делать будете?

– Ну, получу документы. Потом домой поеду, – развела она руками.

– Как домой? А вам неинтересно, как он оказался в этом городе, что тут делал, почему с крыши прыгнул?

– В милиции сказали, что они всё проверили. Возбуждать уголовное дело повода не было. Значит, он сам…

– Почему он решился на такой шаг? – я пытался разговорить её как мог.

– Честно говоря, мы не общались близко. Он мне сводный по отцу. Я старше на десять лет, у меня дети, внук уже есть. А он постоянно в какие-то ситуации влипал. Как жена от него ушла, вообще выпивать начал, нелюдимый стал. При ней мы всё-таки чаще виделись: праздники какие-то отмечали, мой юбилей. Он тут, оказывается, минимум полгода жил, а я и не знала. Не до того было, мы переезжали на новую квартиру. Хлопот полон рот. Позвонила на день рождения ему домой, трубку не берёт. Ну, думаю, запил опять. У него бывало.

– Вы даже не знаете, к кому он приезжал?

– Не знаю. Может, женщина какая? Хотя тогда он и жил бы у неё. Ладно, чего теперь говорить… Хоть буду знать, где похоронен. Перевозить его, как мне объяснили, проблематично.

– Кто это сказал?

– Начальница в морге. Говорит: зачем тревожить усопших? Но я, наверное, посоветуюсь с зятем, может, помогут. Всё-таки сюда ездить на Радуницу не ближний свет. Да и как-то не по-людски. А так бы возле отца захоронили его…

– А вас не спрашивали, как вы узнали о смерти брата? – аккуратно уточнил я, старательно отводя глаза.

– Ещё как! Они вообще удивились. Всё узнавали, кто позвонил, да кто сказал. Я объяснила, что коллега брата поднял тревогу, что тот на связь не выходит. Он знал, что брат уехал в Ярославль. Кто-то ему позвонил, сказал, что есть нехорошие новости, но надо проверить.

«Значит, коллега решил не брать на себя ответственность и сообщил о возможной смерти журналиста завуалированно. Мол, езжай, тётка, узнавай. Ищи в моргах и больницах. Хорошо хоть, сразу в наш морг направил. Значит, о моём участии в опознании она не знает…» – отметил я про себя.

Что мне оставалось делать? Вроде бы для меня всё сложилось удачно. Если я сейчас расскажу этой Валентине, что брату отрубили палец, потому что он следил за бандитами, тётка мгновенно поднимет шум в милиции. Сразу же заявит, что такую чушь ей наболтал пацан со смешной стрижкой, работающий в морге. Думаю: через минуту об этом будут знать все заинтересованные. Хорошо ещё, что сестра журналиста находилась в подавленном состоянии и не сильно анализировала происходящее. Иначе задалась бы вопросом, чего это я с ней беседую на детской площадке больницы, а не в кабинете.

– Вы в морге не говорите обо мне. Я… я просто был на смене, когда его привезли, вот и интересуюсь. Первый год работаю, всё близко к сердцу принимаю. А то начальница может всыпать, что к родственникам пристаю.

Тётка рассеянно кивнула, витая мыслями где-то далеко.

Успокоить доктора

– Ты всё? – уточнил Суслик, выслушав меня, и сказал, что ему нужно заехать домой переодеться и проверить отчима.

– Потом сразу к тебе, – заверил он.

Шагая в сторону дома, я жалел, что оставил «целителям» только свой домашний номер. Как теперь проверю: звонили или нет? Автоответчика у меня нет. Пойти,