На дне озерном - Александра Косталь

бабушки, от родных лиц родителей, которые что-то вовсе постирались из памяти за последние пару дней, будто и не было их никогда в её жизни. И Витька был ещё с зубом, и глаза уже немного печальные, но всё ещё живые. И солнце за окном было яркое-яркое, и малиновым вареньем пахло. От печки шло тепло, а на столе остывал суп – уха, самый Дашин нелюбимый в детстве. С какой бы радостью она сейчас съела хотя бы ложку бабушкиной ухи…

Бабушка наклонилась, чтобы поднять внучку на руки, и Даша потянулась к ней изо всех сил: чтобы почувствовать её колючий свитер щекой, чтобы прижаться всем телом к груди, в которой бьётся сердце.

Там, где должна была стоять бабушка, Даша поймала руками пустоту. Не было ни малинового варенья, ни колючего свитера. Только ледяная вода и сжирающий изнутри холод. Тёплая картинка начала плыть, и она потеряла почву под ногами, поднимаясь куда-то.

Когда иллюзия совсем рассеялась, Даша поняла: она находится под самым куполом сельской церкви. Вокруг была холодная вода, которая пробирала до костей, и только один выход – через дверь.

Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, она нырнула и поплыла в примерном направлении двери. Вода оказалась до того грязная, вся в водорослях и тине, что открывать глаза было бесполезно: их только начинало щипать, но обзор не улучшался.

Двигаться Даша могла, лишь ощупывая стены и надеясь, что кислород закончится не раньше, чем дверь, наконец, найдётся.

Страх окутывал с каждой секундой всё сильнее, пока она не поняла, что не испытывает нужды в воздухе. Прошло немало времени, прежде чем Даше всё же удалось найти дверной проём. И именно в этот момент церковь с грохотом опустилась на дно.

Пальцы, держащиеся за наличник, едва не разжались от удара. Вода смягчила как падение, так и звук от него, но Даша всё равно дернулась от неожиданности.

Поднырнув, она изо всех сил оттолкнулась и поплыла как можно дальше от дна, к поверхности. Тьма никак не рассеивалась, и даже лунного света было не разглядеть. Даша прислушивалась, ожидая нападения Хозяйки или её сестёр, но те на удивление не появлялись. Неужели они так просто её отпустят?

И что ей нужно от Даши? Тело? Служба? Так и того, и другого у неё хватает. Почему Хозяйка тогда бегает именно за ней? Что-то не складывалось в её портрете, и потому при виде неё Даша каждый раз терялась.

Ещё и видение с бабушкой… Не может она над Дашей издеваться, такого просто не может быть! Даже если бы после смерти она стала Хозяйкой, всё равно бы не подняла руку на внучку. Хозяйка забрала только тело, а душу оставила метаться среди остальных, также вывернутых наизнанку.

Даша снова попыталась открыть глаза, запрокидывая голову, и даже смогла рассмотреть очертания деревьев в рассветном сумраке. Она была почти у цели и прибавила ходу.

Когда по голове что-то с силой ударило. Даша схватилась за затылок, вдруг осознавая: над ней была преграда. Прозрачная, но толстая и твёрдая.

Лёд.

Озеро успело замёрзнуть. Они опоздали.

Глава 11

Сделка с нечистью

Тоня мерила шагами комнату, пока Витька тем временем доставал что-то с верхней полки шкафа.

– Может, всё же догнать её? Она же совершенно не в адеквате, что ещё случится может! – не выдержала она молчания. – Почему ты ничего не делаешь?

Витька спокойно собрал, что искал, и слез с табуретки. В его руках оказались альбомы с фотографиями и какие-то блокноты. Только разложив их на столе в каком-то своём порядке, он наконец ответил:

– Дашок ничего с собой не сделает, за это можешь не переживать. Проветрить голову ей надо, уложить всё по полочкам. Это она ещё держится, а что со мной творилось, когда Василиса пропала, и мир разлетелся осколками, это страшно было смотреть.

Тоня скептически отнеслась к его словам. Любая мавка очень хорошо чувствовала людей – слышала мысли, дыхание, сердце, каждую эмоцию – и Тоня не была исключением. Даша оставалась её последней надеждой на спасение, потому она следила за каждым ударом пульса, каждой мышцей, дрогнувшей на её лице, лишь бы вовремя среагировать и не потерять её расположения. В конце концов, то, что ведьма пообещала её не выдать, не значит, что та не может передумать.

Витька тем временем сел за стол и стал перебирать старые, ещё чёрно-белые снимки. Тоня, чтобы немного успокоиться, заняла место напротив и тоже стала вглядываться в лица.

– Что мы ищем?

– Что угодно. Тёть Зина не могла бросить внучку без подсказки, как справиться с Хозяйкой. Она-то точно нашла способ, не зря больше ста лет прожила.

– Ничего себе, – поразилась Тоня. – Как же так вышло?

Витька протянул ей снимок – на нём семья из взрослой женщины, девушки и двух парней.

– Когда с Василисой всё это случилось, ей же и сорока не было. На вид, во всяком случае.

Рядом легла ещё одна фотография. Она была затемнена и выглядела пожелтевшей от времени. На ней молодая девушка в сарафане на фоне до боли знакомого им обоим озера.

– Это она же, Зинаида Григорьевна, только в молодости. Переверни.

На обороте значился год – тысяча девятьсот семнадцатый. Но Тоня не обратила на это особого внимания, её взгляд зацепил первый снимок. Потому, когда Витька стал что-то рассказывать о былых временах, бесцеремонно его перебила:

– Это бабушка Даши?

И ткнула пальцем в девушку, что стояла среди братьев.

– Нет, это Василиса, её дочь. Она погибла ещё молодой. Долгая история.

Тоня замотала головой, протестуя.

– Это Хозяйка.

Витька, засомневавшись в собственных знаниях, забрал снимок и ещё раз вгляделся.

– Да нет же, Хозяйкой тёть Зина стала. Посмотри, они же очень похожи, ты перепутала, наверное.

И снова начал совать ей фотографию революционного времени.

– Нет же! – крикнула Тоня, неожиданно для себя начав шипеть, но всё же справилась с эмоциями. – Я видела её лицом к лицу, это точно она. Клянусь чем угодно.

Витька вздохнул, будто всё же принимая к сведению её слова, и переспросил:

– Хочешь сказать, что Василиса сейчас занимает место Хозяйки?

Она закивала.

– Если всё так, как ты говоришь, то Даша в ещё большей опасности, чем мы подозревали, – было видно, как он огорчён, и Тоня даже засомневалась, стоило ли ей в это лезть и что-то доказывать. Нельзя расстраивать тех, кто может тебя защитить – это она повторяла себе постоянно. Когда-то даже думала о Хозяйке в подобном ключе. –