Владимир Цыбульский - Дикий остров

Тихо свистнуло в темноте.

— Крис зовет. Пойдем.

Юнг сделал шаг, обернулся напоследок, но и ствол, на котором ему почудился придуманный еще в Москве зверь, пропал.

Показалось? Ну да. Только кто ж тогда вздыхал с хриплой угрозой ему в спину?

…Жаркая пасть открылась прямо над ним, усы поднялись, зеленые горящие глаза сощурились.

— Хры-ы-а-а, — дохнуло на него влажным рыком.

Юнг вскрикнул и проснулся.

Чуть поодаль под скалой спала Света, прижав одну ногу к груди, другую вытянув, в кошачьей позе.

Гена Жариков приподнялся у костра, скосил на него красноватый свой глаз.

— Чего орал-то?

— Так. — Юнг головой тряхнул, поднялся, постоял. — Пойду пройдусь.

— Смотри. А то капитан ваш… Хотя сам… — мутно ворчал на кого-то Жариков.

Юнг слушать не стал, осторожно двинулся в темноте в сторону реки.

Кошмар из детства — оно входит в парадное, крадется по темной лестнице, потом по коридору, пригибаясь, ползком подтягивает узкое черное тело к кровати, пасть разевает, Юнг дрожит, крепко стискивает веки, только бы не открыть глаза, не увидеть, но видит сквозь закрытые глаза белые зубы и слышит этот оглушительный, как гром, рык. Кричит и просыпается. Потом мама сидит у постели полночи, а он не спит.

Психоаналитик с деревенским лицом и тихой речью в кабинете с желтыми шторами, усадив маленького Юнга в кожаное кресло, долго рылся в младенческой его памяти и свалил все на испугавшую его месяца в четыре страшную грозу на даче.

Дима ничего не помнил такого, а мама кивнула. Психолог прописал расслабляющие упражнения, но кошар являлся аккуратно по ночам, пока Юнг, разозлившись, не начал с ним бороться, сбегая из школы в зоопарк и простаивая часами перед клетками с крупными кошачьими и рисуя их по памяти во всех тетрадках.

Потом много лет спустя эти кошки скалили зубы и беззвучно рычали в московских пробках.

Кошмар вернулся на пятый день после грозы на острове.

А может, он и вправду видел — там, на стволе?

Юнг потрогал пальцем туповатое лезвие ножа. Осторожно двинулся к плещущей воде запруды. Если эта кошка существует и она тут, он дождется ее и увидит. Не закрывать глаза на страх — этому он научился. Он остановился, приглядываясь.

Луна зашла, а солнце не всходило. К пепельной водной глади приблизился контур скалы. Ломаная его дрожащая в сумерках линия услужливо складывалась в настороженном Юнговом мозгу в остроухий кошачий контур.

Всматривался и смеялся над собой. Вздрогнул — оно шелохнулось, покачалось из стороны в сторону, замерло, точно услышало его затаенное дыхание. Вдруг силуэт сказал тихо, но отчетливо и грустно голосом Кати:

— Не на-а-до…

— Совсем?

— Не сейчас. Прости, я еще не готова.

Тень распалась на две — Криса и Кати. Сидели над речкой, слушали близкий шум падающей воды.

— Ты из-за этих, диких?.. — тихо спросил Крис.

— Не знаю. И из-за них тоже. Но дело не только в них… Хотя, конечно, то, что они хотели… Я звала, а тебя все не было, — то и дело сбиваясь, шептала Катя.

Юнг видел, как Крис обнял ее и она прижалась к нему. И никаких черных кошек. Он вернулся, пробрался на свое место рядом с Тёмой, закрыл глаза, чувствуя спящую совсем рядом все в той же мягкой, гибкой позе Свету.

2

— А ты не думай, — обняв, пощекотал Кате шепотом ухо Крис.

— Не могу. Не могу вспомнить…

— Где ты видела… этого черного бандита? — осторожно, точно потрогал свежий шрам, спросил Крис. — А… где ты вообще могла его видеть?

— Не знаю. Может, в Лумумбе? У нас там практика была. Я работала с африканцами. Кажется, один там был такой. Тоже с бороденкой реденькой. И зубы гнилые. Фу!

Катя вздрогнула, вспомнив с отвращением. Отстранилась от Криса, глаза широко раскрыла, вздернула линии бровей, дрогнули губы:

— Но я не об этом.

— А о чем?

— Так уже было.

— Как? — Крис сначала не понял. А потом вдруг увидел Катю, распятую у костра, с нависшим над ней…

— Тебя что… — Слово никак не удавалось произнести. Ну не шло оно, и все.

— Нет, никто меня не насиловал. Строго говоря, — сказала с усмешкой Катя, — это была первая попытка. Благодаря тебе — неудачная. Ты меня спас. Я ждала. Очень боялась — а вдруг ты такой же, как… ну, в общем, бросил меня.

Крис смотрел, как она волнуется. Потянуться, тронуть ее губы, успокоить. Катя словно угадала и еще чуть отодвинулась. Поколебавшись, продолжила, точно объясняя, извиняясь:

— Но что-то похожее у меня было.

— Как это?

Еще помедлила, спрашивая себя: рассказывать? А если не поймет? Жалеть будешь. Не верь, не верь. Ты же даже его толком не знаешь.

Но глаза Криса были так близко и такие мягкие, даже кинжальчик эспаньолки стал нежным, и хотелось его потрогать.

Ну и пусть.

Заговорила быстро, прерывисто, чуть прикрыв глаза.

— Понимаешь, у меня с этими… отношениями как-то не так складывалось. Все из-за того, что я такая высокая. Молчи! — вдруг заметила что-то похожее на поспешное возражение. — Потом скажешь. Мне кажется, я с рождения была длинной. И когда начались все эти… плотские опыты, поняла, что одноклассники меня сторонятся. Боятся показаться смешными — самый высокий из них мне до плеча не доходил.

— Господи, да ты… — снова начал Крис.

— Знаю. Вернее, теперь знаю. А тогда трагедия была. Ну об операции по укорочению я, конечно, не думала, но иногда чертыхалась про себя: за каким я, собственно, так вымахала. Делала вид, что мне это ни к чему, в универе — на красный диплом с первого курса. В общем, первый, кто понял, что со мной творится, и попытался воспользоваться этим, только чудом мог не оказаться самой банальной сволочью.

— И он…

— Хуже. — Катя сложила ноги, потянула юбку на колени. — Конечно, я только потом это поняла. Он был меня старше.

— Препод, что ли?

— Из маминого рекламного окружения, — покачала головой Катя. — Бизнес свой, охрана, машина, клубы, столичные тусовки, пикники у бассейна в загородном доме. К тому же высок, дьявольски красив, галантен, умен, начитан. Ну где уж мне было… — Усмехнулась, вспомнила: — Мама, разумеется, ничего не знала, подруг по этим делам у меня не было. Да и с какой стати мне было с кем-то советоваться? Потерять то, что у меня одной со всего курса оставалось, было для меня не потерей — избавлением. Как от лишнего веса. Да и не в том было дело… — с досадой, что не так говорит и не то, оборвала себя Катя.

— И вот он-то тебя и… — догадался Крис.

— Не сразу. Умный был. В первый раз так все нежно и предупредительно, с охами, вздохами. А потом пригласил меня в загородный дом и предложил заняться жестким сексом.

— А ты?

— Струсила, но отказать не решилась. Ну и получила по полной программе часов на двенадцать во всех видах. Домой меня привез еле живую. И далее угрожать не стал — знал, что никому не расскажу. Мама как раз тогда с отцом разводилась — убедить ее, что в лесу всю ночь проплутала и потому еле ноги передвигаю, было легко.

— Он, что же, тебя… — понял Крис, — привязывал?

— Если бы только. С этого он начал. Но сделал это он точно как вот эти. Как будто у них консультантом работал.

— И после этого случая…

— Пропал. Точно специально появился, чтобы своего добиться, получил и исчез. Я у мамочки осторожно попыталась узнать поподробнее, откуда он взялся, а она его даже не вспомнила. Кто-то привел его на ту вечеринку, где мы познакомились, а кто, она и сказать не могла.

— Давно это было? — остро жалея ее, начал соображать Крис.

— Два года. Я ведь почему тебе расска-а-азываю… — сама только поняла почему и оживилась Катя. — Я ведь только-только стала избавляться от этого кошмара, когда ты лежишь, двинуться не можешь, а с тобой творят что хотят. У меня ведь за все это время никого толком не было. И вот когда наконец я… Когда мне… — Катя запнулась, лицо опустила, скрывая румянец, который Крис видеть не мог, но чувствовал. Потому что у самого, кажется, был такой же. — Понима-а-аешь, — подняла лицо Катя, — этот тип с бороденкой, он, пока меня… раздевал и привязывал, все так ухмылялся, подмигивал, точно сравнивал меня с какой-то картинкой. Отойдет в сторону, полюбуется, поправит что-нибудь и снова ржет. А потом встал передо мной, сбросил с себя все, наклонился и так тихо, на ломаном русском:

«Ну что, вспомонила, сцучка».

— Дальше, — закрыл глаза Крис.

— Дальше ты налетел. Вовремя.

Крис опустил голову. Катя тронула его за плечо.

— Думаешь, бред?

— Не верю я в такие бредовые совпадения, — покачал головой Крис. — Говоришь, высокий, галантный?

— Угу. С бородкой черной. На Мефистофеля опереточного похож.

— Может, и с тростью?

— Нет.

— А звали его…

— Аркадий.

— Без отчества.