Закат - Дэниел Краус

в Двенадцатом году, Грир растянула лодыжку. Пока врач – на самом деле бывший ветеринар – лечил ее в больнице форта, он пытался объяснить происхождение звука. Факты свидетельствовали: зомби в умеренном климате мог прожить от десяти до двенадцати лет, после чего сам мозг разлагался и зомби умирал во второй и последний раз. До этого сгнивало в нем и многое другое, в том числе сплетение связок и сухожилий на стыке костей голени и стопы; Грир вспомнила такие термины из анатомии, как подошвенная и дорсальная поверхности стопы, плюсневая кость. С годами эти ткани высохли, превратившись в грубую смолистую хрень, и при каждом сгибании хрустели, как сухие веточки. Тем временем двадцать шесть костей стопы соприкасались друг с другом, создавая звук наподобие стука гальки о гальку. Сложите все это вместе – и получите фирменный звук старика-зомби, медленно приближающегося к вам: бряк-кряк.

Грир считала, что раньше всех услышала этот звук сегодня. В свои тридцать два года она была самым молодым членом команды и полагала, что у нее наиболее острое восприятие. Она также шла впереди, по старой привычке, на расстоянии десяти метров. И вдруг – щелк, а затем еще раз – щелк. Чего люди так и не уразумели накрепко – так это того, сколь хорошо зомби чуют живых. Даже те из них, что уже почти превратились в окаменелости, – а на Куин-стрит, хоть никто больше не называл ее Куин-стрит, окаменелостей было полно. По привычке Грир взглянула на побитый жизнью дорожный знак – когда-то указывающий на ближайшее шоссе, а ныне стараниями какого-то безвестного граффитера сообщающий: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЕСПЕШНОГРАД.

В Торонто, как и везде в Пятнадцатом году, зомби практически не было. Как только их замечали, они тут же устремлялись в Неспешноград. Это была еще одна загадка зомби, и новички в Мутной Заводи сообщали об этом феномене со всего континента: обособленная нежить тащила свои старые кости на протяжении сотен километров – единственно для того, чтобы присоединиться к многочисленным группам собратьев по виду.

Куин-стрит, удаленная на двадцать минут ходьбы от Форт-Йорка, являлась этакой обителью художников, заполненной галереями, магазинами, закусочными и бутик-отелями, – райончиком, где каждый голый участок стены украшали фрески, и даже деревья тут были декорированы неким особым образом, дабы отвечать всеобщей богемной атмосфере. Другими словами – местечко из разряда тех, где Григ никогда не бывала, до того как начала путешествовать по городам и весям на пару с Мьюзом. Теперь здесь царили беспорядок и разруха, не хуже, чем в любых трущобах до рокового 23 октября: тротуары были по щиколотку засыпаны побуревшим битым стеклом, на фасадах зданий красовались выцветшие надписи «ОПАСНО, ЗОМБИ» и «ПОЛ, МЫ ПОШЛИ НА ВОСТОК». Проволочные ограждения поникли как трава. Зеленый мох облепил все и вся. Мотки электропроводки разлетелись по сторонам, как перекати-поле. Автомобили, все еще аккуратно стоящие на парковочных местах, осели на сдувшихся шинах – будто их примяла к земле гигантская призрачная нога.

Для людских глаз пейзаж унылый… но Неспешноград больше не служил людям. Пришедшие сюда живые являлись, по сути, туристами, проезжими – и вели себя почтительно, стараясь не нарушать покой мертвых. Обычно проблемы это не составляло, но сегодня днем дела шли непросто, вот Грир и ходила сама не своя. Ее марш не походил на будничное патрулирование Неспешнограда. У нее тут была особая миссия, и члены команды об этом даже не подозревали.

Грир подняла кулак, останавливая четверых людей, шедших позади нее.

– Тс-с.

Поверх привычного бряк-кряк прозвучало нечто новое: цок-цок. У Григ перехватило дыхание. Весь день у нее крутило кишки – а сейчас бедные потроха и вовсе завязались в узел. Иные жители Форт-Йорка – довольно многие, если судить по слухам, – уже натыкались на того, кто этот звук производил. Но Грир пока с этим не везло. На ближайшем перекрестке Неспешнограда верхние ветви самого высокого дерева задрожали, и она инстинктивно припала на колени, чтобы не показаться угрожающей. Застучали ведра: вся команда, стоявшая позади, последовала ее примеру.

Высоко над потухшим уличным фонарем показалась голова с печальными глазищами.

Это был жираф. Он неторопливо двинулся вперед, и его яркое пятнистое тело стало хорошо видно. Богоподобное создание пяти метров ростом, ступающее с грацией, редко встречающейся в мире людей, с тонкими ногами, переходящими в узкие копыта, обхватило мягкими губами ветку – пригнуло свою невероятную шею, проходя под линией электропередачи, – осторожно шагнуло на середину перекрестка, словно веруя в небыль – в то, что с миром можно обращаться деликатно.

С грацией воздушного змея, описывающего дугу в небе, жираф устремился к людям.

«Вот почему мы не теряем надежды», – подумала Грир.

Вокруг ноздрей зверя клубился пар. Наверное, для жирафов, родившихся в зоопарке, зима создавала определенные проблемы. Но, следуя примеру людей и зомби, животные привыкали к новым условиям. Полтора десятилетия – и вот она, адаптация. Великолепный жираф, чей один лишь вид наводил на мысли о чем-то величественном, превосходящем человека в качестве, мудро подмигнул людям черным круглым глазом – и продолжил свой тихий ход, поднырнув под низко нависшую сеть трамвайных кабелей. Он быстро скрылся из виду – впору было подумать, что и не было жирафа вовсе, что это такое лихорадочное видение, мираж.

И только и было теперь слышно, как удивленно пыхтят-дышат пять человек разом.

А потом – снова: бряк-кряк. Дела шли своим чередом.

Как и было решено ранее, группа разделилась молниеносно: двое мужчин пошли по правой стороне дороги, а три женщины – по левой. В Мутной Заводи было умышленно трудно достать оружие – Арсенал охранялся, – но спасательным командам выделили единственный огнестрел на случай непредвиденных обстоятельств. До сих пор его использовали лишь в редчайших случаях набегов диких животных. Зверье осваивало жизнь в мегаполисах – далеко не всегда такое же, как жираф, смиренное. Из зоопарков сбежали на волю тигры, медведи, леопарды и крокодилы. Все они, верные древним инстинктам, пустились на поиски съедобных жертв.

У одного из мужчин в сегодняшнем отряде было при себе ружье. Благодаря Грир женщин тоже не обделили. Она и сама вооружилась луком – но держала его сейчас обращенным тетивой к тротуару. Зомби обычно распознавали оружие – распугивать их значило затруднять поиски. На самом деле не очень-то ей был и нужен этот лук – прошло уже два года с тех пор, как кто-либо из соратников открывал стрельбу во время вылазок, – но Грир предпочла бы скорее его носить каждый день, нежели вонючие ведра.

Зомби в любом случае предпочитали оставаться дома. В основном они мельтешили