На улице, где ты живёшь - Мэри Хиггинс Кларк

— Лейтенант, это уже следующий день, — перебил его профессор. — Скажите, где вы сейчас.

Голос стал совсем другим, бесцветным, обреченным.

— Здесь темно и холодно. Я в воде. Вокруг меня обломки. Я мертв.

Возможно ли, что в кабинете доктора Мэдден кто-то вернулся в Спринг-Лейк в 1890-е годы? Стал ли сеанс гипноза для кого-то источником информации о том, что случилось тогда?

Может ли быть, что смерть Лиллиан Мэдден понадобилась, чтобы помешать ей рассказать полиции о сеансе гипноза и сообщить имя своего пациента?

Эмили отбросила газету и встала.

«Что за вздор! — сказала она себе. — Никто еще и никогда не настраивался на то, что происходило в голове убийцы, жившего сто лет назад!»

В половине первого раздался звонок в дверь. Открывая, Эмили поняла, что с того самого момента, когда Ник позвонил ей в пятницу, она только и ждала его приезда. Он вошел с дружеской улыбкой. Рукопожатие было твердым. Эмили отметила про себя и его спортивные брюки, и свитер под пиджаком.

— Я дала себе слово, что без крайней необходимости не стану надевать ни юбку, ни туфли на каблуках, пока не придет время являться на работу, — сказала она Нику с улыбкой. — Рада, что вы тоже одеты неофициально.

На Эмили были светлые джинсы, свитер в тон и твидовый жакет немного потемнее цветом. Эмили обожала этот пиджак, он словно стал ее второй кожей.

Сначала она хотела подобрать волосы, но потом решила оставить их распущенными.

— Вы прекрасно выглядите, Эмили, — сказал Ник одобрительно. — Но захватите с собой удостоверение личности — в ресторане, возможно, захотят убедиться, что вы совершеннолетняя, прежде чем подать вам алкогольные напитки. Рад вас видеть, Эмили! Мы не встречались по меньшей мере месяц.

— Да, последние недели в Олбэни у меня и минуточки свободной не было — так я была занята завершением своих дел. Когда во вторник вечером я сюда ехала, у меня глаза слипались от усталости.

— Судя по всему, вам и здесь не очень-то удалось отдохнуть.

— Это еще мягко сказано! Хотите посмотреть дом? У нас еще есть время.

— Конечно, но должен сказать вам, что я уже под впечатлением. Это замечательный дом.

На кухне Ник выглянул из окна.

— Где они нашли останки? — спросил он.

— Вон там, — указала Эмили в глубину сада.

— Вы что, решили сделать бассейн?

— Работы начались еще до меня. Я-то как раз хотела их прекратить.

— И теперь жалеете, что не сделали это?

— Нет! Если бы я остановила работы, останки бы не нашли. По крайней мере, у Лоуренсов теперь уже не осталось никаких сомнений. А теперь, когда я узнала, что мою родственницу убили, я намерена узнать, кто это сделал и что связывает преступника с убийцей Марты Лоуренс.

Ник отошел от окна.

— Эмили, тот, кто убил Марту Лоуренс и совершил такой дикий поступок, вложив ей в руку палец вашей родственницы, явно ненормален и очень опасен. Я надеюсь, вы никому не станете рассказывать, что вы хотите выяснить личность убийцы.

«Именно этим я и занимаюсь», — подумала Эмили.

— Здесь всегда считалось, что Маделайн Шепли убили, но это стало установленным фактом только четыре дня назад. Подозревали, что она стала жертвой знакомого ей человека. Но ведь она могла и выйти прогуляться в ожидании своего жениха и ее мог затащить в проезжавший экипаж любой посторонний.

— Ник! Но ведь это не посторонний закопал в ее собственном саду! Это был кто-то хорошо знавший девушку! Я стараюсь выяснить круг ее знакомств, чтобы попытаться найти связь между ее убийцей и убийцей Марты Лоуренс. Где-то должен быть какой-то документ, может быть, даже признание. Его нашел и прочел кто-то из потомков убийцы Маделайн. Но между ними должна быть связь, и у меня есть время и желание до нее докопаться.

Неодобрительное выражение на лице Ника сменилось другим. Озабоченным? «Нет, — подумала Эмили. — Похоже, что я чем-то разочаровала его. Но чем?»

— Закончим экскурсию по дому и отправимся в «Старую мельницу», — решительно подвела черту под разговором Эмили. — Не знаю, как вы, но я проголодалась. И мне надоела моя собственная стряпня. Хотя я готовлю прекрасно, — добавила она с горделивой улыбкой.

— Это мне пока неизвестно, надо еще попробовать, — заметил Ник, выходя вслед за ней из кухни.

Их столик в «Старой мельнице» был у окна, выходившего на пруд, где плавали величественные лебеди. Им подали заказанные коктейли, и официантка принесла меню.

— Мы подождем немного, — сказал ей Ник.

С тех пор как три месяца назад Эмили согласилась работать в их фирме, она ужинала с Ником и его отцом три или четыре раза в Манхэттене, но ни разу наедине с Ником.

Ее первое впечатление о Нике было неоднозначным. Он и Уолтер Тодд приезжали в Олбэни, чтобы присутствовать на процессе, на котором она защищала известного политика, обвиняемого в непредумышленном убийстве путем наезда.

Ее клиента тогда оправдали, причем преступление в конечном счете квалифицировалось как убийство по неосторожности. Тодды пригласили ее на ленч. Уолтер Тодд рассыпался в похвалах ее профессиональным качествам. Ник был сдержан, и несколько комплиментов в ее адрес, буквально вытянутые у него отцом, были в лучшем случае весьма бесстрастными. Эмили тогда разглядела в Нике какую-то неуверенность или растерянность. Возможно, он увидел в Эмили потенциальную соперницу?

Но это объяснение плохо согласовывалось с тем фактом, что с тех пор, как она приняла предложение работать на фирму, отношение Ника к ней стало дружеским и сердечным.

Сегодня он тоже вел себя как-то странно. Ему, казалось, было не по себе. Имело ли это какое-то отношение к ней или это была его личная проблема? Эмили знала, что Ник холост, что не исключало его связи с женщиной.

— Хотел бы я знать, о чем вы думаете, Эмили, —