Джон Беркли - Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник]

Полковник захохотал и, хлопнувшись на зад, подъехал к Маклейну.

— Ну что, сволочь? Теперь ты понял, что с нами бороться бесполезно? Мягкой посадки, ублюдок!

Он с силой пнул проклятого копа в грудь.

Рука соскользнула с крыла, и «ублюдок» рухнул вниз, кувыркаясь в воздухе.

— Прощай, Маклейн! — крикнул Стюарт и пошел освобождать элероны.

В закрылке торчала поганая куртка. Полковник выдернул ее, скомкал, швырнул вслед владельцу и направился в салон, зажимая рану.

Все. Неожиданности кончились.

Эсперансо еще раз потянул на себя руль высоты. Вроде все нормально. Он дернул сильнее… Отлично. Можно взлетать.

Генерал пощелкал тумблерами, и «боинг», задрожав, понесся по взлетной полосе, набирая скорость.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Маклейн осторожно пошевелился. Конечно, раненая рука болела, но все остальное, казалось, цело… Бог хранит его в этот раз!

В ста пятидесяти футах от него мчался по взлетной полосе самолет, а за ним тянулась глубокая канавка горючего — оно хлестало из сливного отверстия, открытого полицейским. И дорожка эта начиналась рядом с Джоном.

Стюарт ничего не заметил! Естественно, он сразу бросился к закрылку, ему некогда и незачем было разглядывать место, откуда свалился коп.

Джон сунул руку в карман и, достав Оттуда зажигалку, щелкнул колпачком.

— Теперь ты стал целью, сволочь! — сказал он и швырнул зажигалку в канавку.

Горючее вспыхнуло мгновенно. Огонь весело побежал по дорожке, догоняя «боинг».

Это восхитительное чувство свободы!

Стюарт сидел в кресле второго пилота и любовался точной работой Эсперансо.

«Наверное, он все-таки классный пилот!» — подумал полковник, но ничего не сказал — не стоит мешать, когда самолет идет на взлет или посадку.

Эсперансо покосился на Стюарта. «Отличный парень, этот полковник. Во всяком случае, он убрал этого подонка, и теперь можно считать, мы почти дома».

Ровное гудение двигателей перерастало в грозный рев.

Генерал одной рукой толкнул от себя штурвал, а другой взялся за секторы газа. Самолет продолжал набирать скорость, и когда она превысила сто пятьдесят миль, потянул штурвал на себя. Носовое колесо оторвалось от полосы.;. Еще мгновение, и самолет поднялся в воздух.

— Ура!!! — восторженными криками разразился пассажирский салон.

Руки боевиков взметнулись вверх. Они сжимали кулаки и орали, посылая не очень лестные тирады в адрес тех, кого оставляли на земле.

— Ну что, суки дранные! Плевать мы на вас хотели! Можете теперь поцеловать меня в задницу! — кричал Гарри Краун.

Говорят, под Рождество сбывается задуманное…

Огонь догнал их уже в воздухе. Он влетел по струе в заполненные горючим баки левого крыла…

Раздался страшный грохот, и плоскость развалилась на мелкие куски, которые взлетали в небо уже автономно.

Взрывом выбило гермошпангоуты в грузовом отсеке, и огненная река хлынула по фюзеляжу, сжигая все, что попадалось на ее пути.

— Аааааааааааа!!!!…

Это был славный салют в честь Рождества и гибели ублюдков, погубивших сегодня Столько народу!

Тысячи галлонов топлива, до отказа наполнявшего баки, превратились в ослепительное ярко-оранжевое облако, в котором, кувыркаясь, плавали черные покореженные куски бывшего исполина.

Маклейн на мгновение прикрыл глаза, не в силах выдержать обжигающий свет пламени.

— Ха-ха-ха-хахахаха!!! — вырвалось из его глотки, и он вдруг захохотал, катаясь по снегу, окрашенному его кровью.

— УуууаааааоооооШ!

Он хлопал по нему уцелевшей рукой и продолжал кричать:

— Аааааааааа!!!!!!!

Голова его была запрокинута и болталась из стороны в сторону.

— Холлиииииииии!!! Холлиииииииии!!! Хол-лиииииии!!!! — протяжно крикнул Джон, словно жена могла его услышать. — Это же чертова полоса для приземления!

В пассажирских салонах были приняты все меры предосторожности для вынужденной посадки. Стюардессы проверили, успели ли все пристегнуться, помогли тем, кто не смог сделать этого сам, объяснили, как нужно сидеть. Пожилому джентльмену в четырнадцатом ряду стало плохо, и Кэт принесла ему таблетки и стакан минеральной воды, стараясь успокоить перепуганного старика.

Соседка Холли уткнулась лицом в руки и вздрагивала всем телом, проклиная себя за то, что не поехала автобусом.

Холли тихо молилась, призывая на помощь Деву Марию.

И вдруг ей почудилось, что она слышит голос Джона. Он звал ее!

— Холлииииииии!!!!

Это какой-то бред, — подумала она, но он все настойчивей кричал:

— Холлиииииииии!!!

Башня Далласа молчала. Мэл напряженно вглядывался в ночную тьму, словно хотел пробить ее взглядом и увидеть хоть что-нибудь, дающее представление о том, где может находиться взлетное поле.

— Башня Далласа! Башня Далласа! Ответьте. Башня Далласа… — твердил он в микрофон, все еще надеясь на чудо.

И вдруг прямо перед ними возникло- зарево. Кто-то разложил костры, а дальше, по всей длине взлетной полосы, протянулась огненная лента.

— Смотри! — крикнул второй пилот.

— Я вижу, — Мэл Огилви зачарованно глядел на ленту жизни. — Башня Далласа. Мы вас видим. Благодарим за помощь. Мы видим вас.

В КДП перед панорамным окном стоял Дрюдо. С ним Сол Барни и еще несколько диспетчеров.

— Смотри! — заорал вдруг главный инженер.

На взлетной полосе 4–2 вспыхнула яркая, огненная дорожка, и через пару секунд раздался страшный взрыв.

— Что это? — прошептал Дрюдо,

Полоса 4–2 была ближайшей к одиннадцатому ангару,

— Это Маклейн! Я точно знаю, это он… — Сол был счастлив.

Все-таки Джон надрал этим ублюдкам их паршивые задницы!

— Башня Далласа! Мы вас видим! Говорит борт 094! Мы видим вас, — вдруг затрещал динамик.

— Они же видят этот огонь! — заорал Барни. — И все увидят его!

Он засмеялся и хлопнул Дрюдо по плечу, потом схватил его руку и горячо сказал:

— Все будет нормально! Вот увидишь… — и пожелал тем, кто находился в воздухе. — Благополучной посадки вам…

Мэл сухо скомандовал:

— Включить посадочные огни! Закрылки — под углом пятьдесят градусов.

Второй пилот выполнил команду.

Самолет стремительно снижался.

Он с ревом пронесся над краем поля. Впереди, у самого начала посадочной полосы, полыхали костры.

Мэл выровнял машину и прикрыл все четыре рычага. Рев двигателей ослаб, и сквозь него стал слышен пронзительный вой ветра.

Самолет коснулся колесами шасси взлетной полосы, едва не задев бушующее пламя догоравшего «Боинга».

Командир поднял закрылки и включил реверс. Двигатели, взревев, заработали в режиме «торможение».

Лайнер начал замедлять ход.

Мэл изо всех сил нажал на педали. Истошно завизжали тормоза, и самолет, прокатившись еще триста футов, остановился.

— Молодец, капитан, отличная посадка! — сказал Диксон Дрюмер. Он до последнего момента ловил в наушниках хоть какой-то сигнал башни, но так и не дождался его. — С удачным окончанием рейса, дружище, — второй пилот тяжело откинулся, в кресле.,

— Спасибо, — Мал уронил руки на колени и не моргая смотрел прямо перед собой подозрительно влажными глазами.

От здания аэропорта мчались машины «скорой помощи», аварийки, пожарные, спеша к застывшему в конце полосы самолету.

Тягачи оттащили его в сторону, освобождая место для второго лайнера, который уже коснулся земли и теперь, замедляя движение, катился по той же взлетной полосе. А следом заходил на посадку третий, четвертый…

Остальные кружили над заревом, служившим хорошим ориентиром для летчиков. Оно поднималось все выше над летным полем, светя надеждой для заблудившихся во тьме.

Джон бежал к НЕЙ.

Ноги его заплетались. Он спотыкался и падал, больно ударяясь о наст. Уцелевшая рука служила плохой опорой, но с ее помощью Маклейн удерживал равновесие. Он размахивал ею в воздухе, как раненая птица, которая никак не может оторваться от земли, и поэтому бежит по ней, отставив в сторону здоровое крыло.

— Холлиии!!! — кричал он. — ХоллииииииШ!

Джон понимал, что ему не докричаться через половину поля, но не мог остановиться и продолжал звать:

ХоллиииииП! Холлллииииииииии!!!!

Она не понимала уже, что происходит вокруг. Самолет, кажется, приземлился нормально. Все, вроде, живы. Сейчас их выпустят, и она съедет по надувному трапу, который прикрепили у выхода…

Но Холли словно одеревенела… Было такое ощущение, что она не может даже пошевелить пальцем.'

— Вам нехорошо, мадам?

Холли подняла голову и увидела стюардессу, которая помогла ей справиться с Торбергом.