Томас Перри - Собака Метцгера

Глава 31

Китайчик Гордон проследил, как черный «кадиллак» поворачивает к станции канатной дороги.

— Сколько их там? — спросил он Маргарет.

— Четверо, если не считать этого, справа от Грихалвы.

— И его считай. Значит, пять гнусных негодяев.

— Откуда ты знаешь, что они — гнусные негодяи?

— А кто еще поедет в полночь к канатной дороге в костюмах? Думаешь, это баскетбольная команда выезжает на пикник?

— А что поделывают представители закона?

— Полагаю, они отрежут старине Хорхе путь к отступлению. Да, так и сделают. Очередная ловушка. — Он повернул ключ зажигания.

— Зато мы хорошо пообедали.

— Еще бы — у старины Хорхе отличный нюх на хорошие рестораны. Я имею в виду, был нюх.

— По моим наблюдениям, ты даже не всыпал в свою тарелку с фунт перцу, как обычно делаешь.

— Точно. Я ненавижу перец, — улыбнулся Китайчик.

Маргарет наблюдала за ним искоса, пока он разворачивался по направлению к шоссе. Они ехали на Палм-Спрингс, и Гордон по обыкновению затянул песенку из «Князя студентов».

— Китайчик?

— Гм.

— Послушай, извини, что я лезу не в свое дело, но я ведь люблю тебя и надеюсь стать твоей женой, если, конечно, найду хоть какое-нибудь доказательство, что ты не псих-уголовник. Тогда все твои дела станут моими, к тому же мне так нравится готовить тебе…

— Почувствуй свободу измерить глубины!

— Наверное, раньше ты перчил все потому, что приобрел эту привычку там, где ужасно кормили, — во Вьетнаме, Таиланде, Африке. Я раньше об этом не заговаривала, чтобы не огорчить и не рассердить тебя.

— Черт, вовсе нет. Действительно, пища в тех местах кошмарная. Там делается секретная мировая история, и штука в том, что французы сосредоточились на размещении своих начальников в главных столицах, а британцы заняли все ответственные посты, поэтому они там себе находили приличную еду. Поживешь в Англии — начнешь думать, что все позвоночные состоят в основном из желудка и кишечника.

— Нечего уводить разговор в сторону. Почему ты суешь всюду перец?

Китайчик Гордон въехал на парковку близ мотеля «Каньон Палмз»:

— Здесь годится?

— Да. Так что насчет перца?

— У меня испортилось настроение. Только что я потерял шанс получить миллионы долларов.

— И у меня испортилось. Почему ты кладешь перец?

— Раз тебе непременно нужно знать — слушай: из-за Доктора Генри Мецгера.

— Он что, любит перец?

— Терпеть не может. Поэтому я и кладу — если не положить, он съедает все, что лежит в тарелке, стоит мне отвернуться.

— А собака?

— Она даже не дожидается, чтобы я отвернулся.

Грихалва посмотрел на светящийся циферблат своих наручных часов. Моррисон уже мертв, а ребята с чемоданами идут по дальнему склону горы. Сейчас самое время разделаться с засадой. Две минуты Грихалва и два его спутника вытирали носовыми платками все гладкие поверхности машины, затем Иоахим включил двигатель и фары. В салоне включили маленький свет и открыли дверцы на краю стоянки.

Агент-наблюдатель прошептал по радио:

— Вышли из автомобиля. Идут в кусты, но фары включены, и двигатель работает.

Послышался ответ:

— Ничего не предпринимайте. По мнению наших аналитиков, они вышли за малой нуждой. Готовятся к долгой поездке, — послышался приглушенный смешок.

— У одного в руках что-то вроде ручного чемоданчика…

— Подождите минуту. Что-то сообщают с вершины горы.

Во время паузы агент напрягал зрение, стараясь разглядеть мужчин, вышедших из автомобиля, в инфракрасный бинокль.

— Немедленно выезжайте, попытайтесь их взять. Вы меня слышите? — вновь прорезался голос по радио.

Агент хотел ответить, но голос продолжал:

— Внимание всем: немедленно собирайтесь в условленном месте.

Агент посмотрел вниз на покинутый автомобиль, к которому с разных сторон приближалось шесть машин с включенными фарами. На склонах загорелись яркие прожектора, длинные лучи пересекли пространство стоянки и густой кустарник на обочинах.

— Мы их схватим в минуту, — проговорил агент. — Ну, что там?

— Пустой автомобиль — приманка. Он, судя по всему, краденый. У них есть машина где-то еще.

— Моррисона и Мортона сняли с вершины?

— Нет, какая-то четверка парней, с виду мексиканцы, убили их раньше, чем подоспела эвакуационная команда. Почему мы еще не поняли. Мы полагали, что они дождутся, пока Моррисон спустится вниз.

— Может, они заглянули в чемоданы?

— Нет, они несли их вниз, когда наткнулись на эвакуационную команду.

— Хоть это сработало. Послал Господь легкую удачу.

— Какую еще удачу? Вниз ведут только две тропы, и на обеих — наши люди.

Заслышав автоматную очередь снизу, агент вскочил, глядя на мужчину рядом с автомобилем, который расстреливал кустарник. Из автомата вырывались языки пламени и вспышки.

— Эй, кто-нибудь, велите болвану немедленно прекратить пальбу! — заорал агент по радио. — Эй, вы слышите меня, он же нам всем головы снесет!

Из ближайшей машины выскочил человек и подбежал к мужчине с автоматом, который устроил себе краткую передышку, чтобы перезарядить оружие. Они вернулись к машине вместе.

— Нет-нет, ковбои, не располагайтесь с комфортом, — скомандовал агент по радио. — Время стрельбы еще не прошло. Все слышат меня? Необходимо пять машин и чтобы расставили большие прожекторы с интервалом пятьсот футов. Всем держаться у подножия горы, не дайте им удрать в долину. Вперед!

Сверху виднелись движущиеся по обеим сторонам дороги пятна света. Методично покачиваясь из стороны в сторону, они медленно продвигались по дороге от канатной станции к шоссе. Первый автомобиль уже выехал, в нем на заднем сиденье сидел человек, целившийся прожекторами в обе стороны шоссе. Через минуту появился второй автомобиль, ярко освещавший фарами и прожекторами всю территорию, вплоть до задних фонарей предыдущей машины. «Никто не ускользнет, разве что ящерица», — подумалось агенту.

Грихалва и два его компаньона продирались через кустарник над станцией. В течение всего пути им приходилось взбираться на каменистые гребни, чтобы найти, наконец, поджидавший их грузовичок. Они двинулись к нему с разных сторон. Устроители засады не ожидали атаки — они надеялись на появление «линкольна» с деньгами. Но сейчас «линкольн» брошен, а денежки перекочевали к лучшим людям Грихалвы, которые прибудут через полчаса. Моррисон мертв, а через несколько минут погибнут и те, кто устроил засаду. В том, что где-то поблизости есть засада, Грихалва не сомневался. Он потому и велел Моррисону встретиться именно здесь — местечко просто напрашивалось организовать ловушку. Это — лучший способ убедиться, что Моррисон принесет деньги. Моррисону не хотелось рисковать, он боялся, что шантажисты изобличат его и ускользнут.

Ведя компаньонов вверх по склону, Грихалва внимательно изучал местность, чтобы не сбиться с пути. В этот вечер необходимо избежать синяков и вывихнутых лодыжек.

Вдруг узкую долину залил яркий свет. Длинные конусы пронизали ночную мглу, потоки света беспорядочно метались вверх и вниз. Ближайший сноп света прошел менее чем в ста футах от Грихалвы. Он похлопал по плечу Иоахима и осторожно высунулся. Они стали двигаться еще быстрее на максимальном расстоянии от дороги. Через полмили послышалась автоматная очередь.

— Мы допустили ошибку, — посетовал Грихалва, — их слишком много, и они хорошо организованы.

Компаньоны промолчали, следуя за ним по неровной почве. Иоахим нес ручной чемоданчик с тремя револьверами, а Езус тащил боеприпасы. Пройдя пару сотен ярдов, Грихалва свернул влево, на тропинку, параллельную дороге. Вопрос об атаке полицейских, заблокировавших дорогу, отпал сам собой — там не меньше двадцати вооруженных до зубов копов. Похоже, с самого начала они допустили промашку. Моррисон не смог организовать дельце должным образом. Ему пришлось обратиться в ФБР. Теперь вокруг станции канатной дороги сосредоточилась целая армия. Грихалва с шага перешел на бег, и то же самое сделали его верные соратники. Они, казалось, не испытывали ни страха, ни неудобства от того, что тащили тяжести. Через триста ярдов у Грихатвы заболели ноги и он начал задыхаться, но Езус и Иоахим неслись легко и неутомимо. Споткнувшись об острый камень, шеф упал на колени. Бандиты, успевшие обогнать его футов на двадцать, остановились, чтобы дождаться его и подхватить под руки. Некоторое время все трое шли молча, потом вновь перешли на рысь. Минут через пять силы Грихалвы окончательно иссякли. Медленным шагом они добрели до пологого песчаного холма, с которого уже виднелось шоссе. Слева вдалеке сияли желтые неоновые лампы на станции канатной дороги и яркие вспышки белых прожекторов вокруг нее.