Охота за наследством Роузвудов - Рид Маккензи

– Ну, мне приходится держать марку, не так ли? Я же Роузвуд.

– Что-то подсказывает мне, что Роузвуды обычно не останавливаются в отелях сети «Холидэй-инн».

Я смеюсь, и он просит меня вести себя потише.

– Извини.

Я закрываю рот рукой, чувствуя, что мне стало намного легче. Мне ужасно хочется наорать на Дэйзи за всю ее ложь и старания отгородить от меня Лео, но это может подождать до тех пор, пока я не отыщу пропавшее состояние. По крайней мере, теперь мне кажется, что я вновь обрела старого друга.

Какое-то время мы молча ждем, но, похоже, к счастью, мой смех не достиг ушей его матери.

– И да, ты прав. Обычно мы не останавливаемся в отелях сети «Холидэй-инн». И не спим на полу.

– Тут имеется отличная кровать, – напоминает он.

– Да, отличная, – сонно повторяю я. – Ты можешь остаться со мной на полу при условии, что не будешь нарушать границу. – Я снова беру с пола сырный крекер и кладу его на одеяло между нами. – Это барьер, пересекать который нельзя.

У меня слипаются глаза. Меня окутывает тьма, и я не знаю, действительно ли Лео произносит эти слова или же это сон:

– Как скажешь, Лили Роуз.

Глава 14

Проснувшись, первым делом я ощущаю тепло. На меня падает полоса солнечного света, более яркая, чем в моей комнате в особняке или в доме дяди Арбора. И тут я вспоминаю, что нахожусь не в моей комнате, а в комнате Лео.

И лежу в его кровати, хотя уснула на полу. Какого че…

Я сажусь, одеяло сползает, и я вздыхаю с облегчением, увидев, что по-прежнему одета в лосины и футболку, а рубиновый кулон на месте. Должно быть, в какой-то момент я скинула кроссовки. Я оглядываю комнату. На полу по-прежнему навалены одеяла. Судя по яркому свету, сейчас позднее утро.

Возле кровати Лео стоит тумбочка, а на ней заряжается мой телефон. Наверное, Лео об этом позаботился. Я включаю телефон, но никаких уведомлений нет. Видимо, дядя Арбор еще не приехал, а Дэйзи все еще у Кева.

Я выбираюсь из постели, потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, и привожу в порядок одежду. Только теперь, при свете дня, до меня доходит, что, убегая из дома, я не надела бюстгальтер.

Впрочем, едва ли кто-то подумает об этом, когда на тебя напали посреди ночи. Вот только сейчас из-за холодного воздуха, дующего из кондиционера, я начинаю это осознавать, и очень остро. Я беру со спинки стула худи и надеваю его, надеясь, что Лео не будет против.

Я заглядываю в туалет и смотрю на раскуроченный гигиенический тампон, примотанный к ладони, – свидетельство того, что минувшая ночь – это не сон. Все кажется таким нелепым, как будто это был просто кошмар. Но это реальность.

Я останавливаюсь, перед тем как выйти в коридор. Сейчас уже почти одиннадцать, значит, его родители на работе. Я медленно крадусь вниз по лестнице.

Его дом остался таким же, каким я его видела в детстве. Скромных размеров, с открытой планировкой, гостиная совмещена с кухней. Темно-синяя обивка дивана выцвела от времени и на подлокотниках кое-где протерлась. Телевизор имеет небольшую выпуклую заднюю часть, как будто пытается косить под современную модель, но терпит неудачу. Стены наполовину обшиты белыми панелями, наполовину оклеены обоями в цветочек, кое-где отклеившимися. Впечатление такое, будто когда-то хозяева этого дома пытались придать ему достойный вид, но затем у них родились четверо детей и за последующие годы они свели усилия на нет.

Что ж, возможно, не стоит винить миссис ДиВинченци за то, что минувшей ночью она была так разражена.

– Доброе утро! – бодро кричит Лео из кухни. Он сидит на высоком стуле у барной стойки, и его кусок карты лежит на гранитной поверхности рядом с чашкой кофе. Он одет в бриджи и черную рубашку «Найк», а темные волосы влажные после душа и вьются на лбу. – Ты проспала допоздна.

– Твоих родителей здесь нет?

– Не-а. Но скоро придут Куинн и Калеб. Они встречаются на остановке.

Я киваю, смущенно стоя посреди его гостиной в том же худи, которое было на нем прошлой ночью – с изображением хоккейных клюшек спереди. Я складываю руки на груди на тот случай, если худи недостаточно.

– Как я очутилась в твоей кровати?

– Около семи ты проснулась, проворчала что-то о том, что терпеть не можешь спать на полу, и залезла в кровать. – Он досадливо вздыхает. – И прежде чем ты спросишь – да, я остался на полу. Хотя я любитель обнимашек, так что соблазн был велик.

Он улыбается, явно шутя.

– Я горжусь тобой. И спасибо. За то, что позволил мне остаться здесь. И… – Я поднимаю руку, чтобы показать повязку из подручных средств.

– Всегда пожалуйста, – отвечает он, снова уставившись на свой кусок карты. – Только напиши хороший отзыв. Это помогает раскрутить бизнес.

– Я подумаю над этим.

Между нами воцаряется непринужденное молчание, и я смотрю поверх его плеча на кусок карты.

– Есть идеи, где искать следующую подсказку? – спрашиваю я.

Он делает большой глоток кофе, который выглядит так, будто в нем больше молока и сахара, чем собственно кофе.

– Возможно.

Звенит дверной звонок, и я, дернувшись, напрягаюсь.

– Это всего лишь Куинн и Калеб, – напоминает Лео, идя к двери.

Но я расслабляюсь, только когда ребята переступают порог.

– Нам надо поговорить. – В голосе Калеба слышатся панические нотки.

Едва Лео успевает запереть дверь, как Калеб обрушивает на меня град вопросов:

– Что произошло ночью? Ты видела их лица? Ты сняла их на видео? Как долго они гнались за тобой? Им известно, что ты сейчас здесь? Они…

– Полегче, не гони лошадей. – Я тру виски. – Сдай на пять шагов назад. Задавай вопросы по одному.

Он делает два шага назад.

– Лео сообщил нам, что посреди ночи на тебя напали. Они наверняка возьмутся и за нас, так что мне нужны подробности.

Я выкладываю все, начиная с новостей о решении правления «Роузвуд инкорпорейтед» и поездке дяди Арбора в Бостон, чтобы поговорить с одним из его членов. Я умалчиваю о разговоре с Дэйзи, хотя и упоминаю, что она укатила. Куинн сидит, уставившись на столешницу барной стойки. Вид у нее безразличный, и только чуть заметный поворот головы в мою сторону показывает, что ей не все равно. Калеб жадно ловит каждое слово, широко раскрыв глаза за стеклами очков.

– А затем я прибежала сюда, – говорю я, неопределенно взмахнув рукой.

– Почему сюда? – спрашивает Куинн. – Почему не в полицейский участок?

– До участка было слишком далеко. К тому же… – Слова застревают в горле. Сейчас я впервые говорю то, что таилось в мозгу почти год. – Когда я нашла отца и позвонила в службу спасения, они целую вечность добирались до нашего дома. Думаю, на них нельзя положиться.

– А еще есть Хейворт и городская газета, – замечает Куинн. – Если ты сейчас обратишься в полицию, они напечатают это на первой полосе. «ВНУЧКА АЙРИС РОУЗВУД АТАКОВАНА В ХОДЕ ПОИСКОВ СОКРОВИЩ». Это все равно что нарисовать мишени на наших спинах.

Я киваю и проверяю, нет ли новых сообщений на телефоне.

– У нас осталось очень мало времени. Должно быть, дядя все еще в Бостоне, иначе у него бы уже сорвало крышу при виде моей раскуроченной двери. Стоит ему увидеть ее, и он больше не выпустит меня из своего поля зрения.

– Если мы привлечем к этому делу полицию, то замедлим поиски, – соглашается Лео. – Если учесть, что за сокровищами охотятся и другие, что над твоей семьей нависла угроза потерять место председателя правления «Роузвуд инкорпорейтед» и что кто-то пытался на тебя напасть, у нас есть только два дня, чтобы найти состояние.

Куинн смотрит на Калеба:

– Гений, каковы наши шансы?

Он испускает долгий тяжелый вздох и, сняв очки, начинает протирать их травянисто-зеленой рубашкой поло.

– Шансы на то, что мы сумеем отыскать четверть миллиарда долларов за два дня? Они невелики. Шансы на то, что мы найдем их раньше других, которые теперь открыли охоту еще и на нас? Они еще ниже.