Встречи во мраке - Корнелл Вулрич

в глаза его воспаленная кожа. Он, видимо, получил солнечный ожог.

Она торопливо продолжала спрашивать:

— Их голоса, быстро! Я должна их различать.

— У американца низкий голос, бас. У другого более высокий, вроде фальцета.

— Ну и об их одежде!

— Гаваец одет во все белое. Безупречно чистый. Другой одет в коричневый изрядно помятый костюм. Он, кажется, сильно вспотел.

— Он вытирает пот с лица носовым платком?

— Да, но прежде шею.

— Откашляйся, когда он будет делать это. Только один раз, не больше. Как выглядят их галстуки?

— На гавайце кричаще зеленый. Какой на американце я не заметил.

— Они курят? И что?

— Маленький не курил. Янки выбивал свою трубку, когда входил в каюту. Он сунул ее в нагрудный карман.

— Ее черенок торчит из кармана?

— Да.

За дверью послышались голоса.

— Поможет ли тебе все это?

— Испытаю свои возможности, — ответила она. — Иди, помоги мне. Положи всю мою косметику на туалетный столик. Также ту, которую я не употребляю.

— Что ты собираешься делать?

— Я хочу подкраситься. Это заставит меня сидеть и сконцентрировать свой взгляд на одной точке. На зеркале.

В дверь постучали.

— А ты на самом деле сумеешь обращаться с косметикой? Ты ничего не перепутаешь?

— Я знаю на память все банки и карандаши. Кроме того, все равно мужчины не обращают особого внимания на такие дела.

Постучали вторично, на этот раз настойчиво.

— Не бойся, милый.

Затем она вдруг крикнула измененным голосом:

— Милый! Кто-то стучится в дверь! Открой, пожалуйста!

Дверь открылась. Она глубоко вздохнула, обратила свой взор в непроглядную тьму, которую представляло для нее зеркало, и начала тщательно подкрашивать губы.

— Мистер Бейер? — спросил высокий мужской голос.

— Да?

— Очень жаль, что мы вам помешали. Мы из полиции Гонолулу. Проверяем всех пассажиров.

— Входите, — сказал Аллен.

Дверь закрылась, послышались шаги.

— Пожалуйста, садитесь.

Два стула были придвинуты. Низкий голос донесся со второго стула:

— Вы мистер и миссис Брейер?

— Да.

— Вы сели в Сан-Франциско?

— Да.

— Куда направляетесь?

— Сначала в Иокогаму, оттуда хотим…

Вдруг наступила тишина. Они с типичным мужским восхищением уставились на нее. Она начала подкрашивать ресницы.

— Сигареты? — предложил Аллен.

Она не дала им ответить:

— Но, милый, зачем ты предлагаешь сигареты курящему трубку?

Аллен удивленно поднял брови.

— Откуда ты знаешь…

— Я вижу мундштук его трубки в нагрудном кармане.

И продолжала беспечно, будто действительно видела американца в зеркале:

— Вы, вероятно, сюда прибыли недавно, не так ли? Ваша кожа, кажется, еще не привыкла к солнцу. Жара здесь почти невыносимая.

Аллен тихо откашлялся.

— Видите, вашему коллеге не приходится вытирать шею. Вы должны, так же как он, носить белое. И такой же яркий галстук, какой он носит! Я говорю так всегда: яркое солнце — яркий галстук.

Она слушала, как оба мужчины вдруг встали.

— Пойдем, — пробормотал гаваец. — Мы только потеряем здесь время.

Аллен проводил их до двери.

— Вы ищите кого-нибудь конкретно? — спросил он их.

— Да. Одну слепую женщину. Нам поручено задержать ее. Для ее же собственной безопасности.

Она услышала, как оба мужчины ушли.

Аллен захлопал в ладоши.

— Ты здорово сыграла, милая, — восторженно похвалил он.

Немного позже, для полной уверенности, он вышел на разведку.

— Они отбыли, — сообщил он, вернувшись. — 60 минут назад они сошли на берег.

Затем добавил:

— Они оставили одного полицейского на борту. Я встретился с ним, когда возвращался. Он стоит в конце коридора… Поразительно.

В пять часов вечера пароход двинулся в путь. Мартина снова услышала приглушенный шум машин. Началось равномерное покачивание, подул свежий бриз.

Когда Аллен снова позже вышел на палубу, полицейский исчез.

Была полночь. Море было гладкое, как зеркало.

Они сидели в полутьме рядом и держались за руки. Они ждали напряженно, неподвижно, затаив дыхание.

Они погасили в каюте все огни. Только свет луны, проникающий через иллюминатор, скудно освещал помещение.

— Сколько времени? — поинтересовалась Мартина со страхом.

— 23 часа 58 минут. Имей еще немного терпения.

— А теперь?

— 23.59. Осталась всего одна минута. Не волнуйся.

Их сердца бились в такт с часами.

Он отпустил ее руку и поднес светящийся циферблат к глазам.

— А теперь? — спросила она.

— Да, все.

Сначала он говорил совсем тихо, потом громче, а потом громко воскликнул:

— Теперь, теперь. ТЕПЕРЬ!

Они оба вскочили.

— Двенадцать часов! Полночь! Первое июня! Срок истек! Он пропустил время… Марти, Марти, ты слышишь? Мы в безопасности! Мы выиграли, выиграли!

Он обошел обе комнатки каюты и везде включил свет. Каюта осветилась ярким светом.

Они обнялись и поцеловались. Он достал кубик льда, который тайком принес для этого момента, на тот случай, если она доживет.

Они снова поцеловались. Он открыл бутылку шампанского и наполнил два бокала. Он улыбнулся и поднял бокал за ее здоровье. Она улыбнулась и еще раз поцеловала его.

— За нашу жизнь!

— За нашу прекрасную жизнь!

Он снова наполнил бокалы. Она тихо заплакала. От радости, от счастья.

— Мы живем! Мы празднуем вдвоем в полной тишине! Мы празднуем нашу жизнь!

Она протянула к нему руки.

— Потанцуй со мной, милый! Потанцуй со мной в нашей совместной жизни!

Со следующего дня началась эта жизнь. Казалось, весь мир принадлежит им обоим. Больше не надо было запирать дверей, не надо паролей, шепота и всяких предосторожностей. Они были целый день на палубе с восхода до позднего вечера. Только обедали в столовой. Она, как все женщины, надевала темные солнечные очки. Никто не мог догадаться, что она слепая.

Лишь с наступлением сумерек вернулись они к себе в каюту переодеться к ужину. Капитан предложил ей сесть за свой стол. По этому случаю Аллен купил ей вечернее платье в корабельном магазине.

Она радовалась, как ребенок. Положила коробку с платьем к себе на кровать и крепко прижала к себе. Она не хотела открывать ее при Аллене, а хотела предстать перед ним уже одетой.

— Я выпью в баре один мартини, пока ты переодеваешься. Хорошо?

— Примерно через полчаса я буду готова. Тогда можешь прийти.

Он нежно поцеловал ее. Она ждала, когда он уйдет. Она услышала, как он повернул ключ в замке. Вероятно, по привычке, подумала она. Правда, в этом уже нет необходимости, но лишняя предосторожность не помешает.

Она начала свои приготовления. Вынула новое платье из коробки и осторожно разложила его на кровати. Наверное, он преподнесет ей цветы. Она знала, что на корабле продают цветы. Вероятно, гортензии или орхидеи, которые она сможет приколоть.

Она сменила белье, привела в порядок волосы. Затем надела платье, без труда застегнув молнию. Платье было глубоко декольтировано. Она должна чем-то прикрыть плечи. Возможно, к ночи на палубе будет холодно.