По живому - Бламлейн Майкл

Терри встретил ее в фойе, посмотрел в лицо и крепко обнял.

– С этим покончено, – проговорил он. – Конец. Теперь обо всем позаботится Терри. Все будет хорошо.

Он вывел ее на улицу, крикнул такси, они уже садились, Фрэнки вдруг замер.

– Нет, – заявил он, выходя из оцепенения. – Я лучше пройдусь. Нужно закопать где-нибудь эту штуку.

Терри взглянул на ее сжатый кулак и испуганно скривился. Закатив глаза, извинился перед таксистом, тот успел обидеться. У Терри сильно испортилось настроение.

– Ты слишком с этим затянула.

– Вот закопаю и все. Это последнее.

– Где ты собираешься, черт побери, найти подходящее место в центре Манхэттена?

Фрэнки покачал головой, Терри выругался.

– Пошли.

Он привел ее на станцию «Стивезант-сквер» – там было закрыто, потом они пошли быстрым шагом по Третьей улице в сторону Бродвея. Терри обхватил Фрэнки за плечи, раз или два провел рукой по спине и ягодицам. И каждый раз Фрэнки отстранялась. Терри пробовал заговорить с ней, но она молчала. Тогда он начинал свистеть, скрывая свое смущение.

Фрэнки едва его слушал, он жил в другом мире, мире страха. Ему казалось, что не хватает воздуха, хотелось как можно скорее зарыть мешочек. Эта мысль его поглотила, думать ни о чем ином он не мог.

Они дошли до парка Рузвельта, он представлял собою узкую полосу бетона и изнасилованную землю, выбрали дерево, почва под ним оказалась влажной. Терри оглядывался по сторонам. Фрэнки присел и вырыл ногтями ямку, достаточно глубокую и, раскачивая над ней мешочек, казавшийся совсем невесомым, закрыл глаза. С молчаливой мольбой и отчаянием Фрэнки бросил мешочек в ямку и зарыл песком. Потом встал и утрамбовал ногами.

Через несколько минут Терри потащил ее с этого места, повторяя, что оставаться здесь небезопасно, парк все-таки. Они отправились домой.

– Ну?

Фрэнки молчал.

– Разве ты не чувствуешь, что освободилась от чего-то?

– Ничего не чувствую.

Терри засмеялся. – Уверен, что подействовало. Ты была в больнице все девять дней, зарыла свой мешочек. Все! С этим покончено! Ты снова Фрэнки де Леон. Фрэнки де Леон! Какое счастье, спасибо за это Богу!

– Нет, это не так.

– Не заводись, Фрэнки. Я не спрашиваю тебя, а говорю. Смотри. – Он показал на свой рот. – Слушай. Ты не мужчина, ты не лесбиянка, ты не таинственная королева травести. Ты Фрэнки де Леон. Пора тебе это понять.

– Я не знаю, кто я, – пробормотал Фрэнки. – Что-то должно было произойти. Она мне обещала.

– Что-то действительно произошло, бэби. А сейчас пошли-ка домой. – Он взял ее за руку, получилось повелительно. – Это долго тянулось… Может, нам стоит освобождение как-то отметить?

Он зашел в магазин и купил виски. Когда вернулись домой, сломал печать и откупорил бутылку.

– Итак, – произнес он, выпив дважды залпом. – Расскажи мне, как хорошо ты себя чувствуешь. Как ты счастлива. Я хочу все это слышать.

Фрэнки хотел сразу все поставить на свои места. Не получалось, Терри слишком на него налегал.

– Опиши, как это прекрасно – быть женщиной. Моей женщиной. Как сильно ты по мне скучала. – Он сморщил губы. – Обо мне и моих поцелуях. Моих сладких поцелуях. Начинай.

– Я не могу, – едва слышно ответил Фрэнки.

– Можешь, чего там, – Терри выпил еще. – Скажи – что, и я помогу тебе. Повторяй за мной. – Он смотрел Фрэнки в лицо. – Я с этим дерьмом покончила. Я больше не мучаю моего бедного Терри. Я буду вести себя правильно и покажу ему, как можно любить по-настоящему. – Он чуть нахмурился. – Начни с этого. Остальное сообразим по ходу.

Фрэнки покачал головой. Терри схватил ее за подбородок.

– Скажи это.

– Я не могу. Ведь не сработало. То, что она говорила, про те ночи… ничего не изменилось. Даже хуже. Это кошмар. – Он заплакал. Ночи беспокойных ожиданий, затаенной надежды вырвались наружу потоком слез. Он съежился, обхватив себя руками, и отчаянно зарыдал.

А Терри не мог справиться со своими чувствами. Только он вознесся – его ударили по лицу, не успел отшатнуться, его ударили еще раз. Постоянные отказы Фрэнки довели его до предела.

– Хватит, я уже сыт по горло! – заорал он. – Я хочу получить то, что принадлежит мне. Сейчас, а не потом.

Он схватил ее, но Фрэнки удалось увернуться. Терри опять ее схватил, он весь трясся от ярости.

– Я мужчина, сука. Я не пес. И не ублюдок, которого ты пинаешь, а он ползет к тебе обратно. Пора тебе узнать, кто здесь босс. Время вышло. Пути отрезаны.

Фрэнки не мог с ним справиться: Терри был слишком большой и сильный. Он сорвал с нее пиджак, потом блузку. Фрэнки хотел убежать, но убежать было некуда. Терри втащил ее в спальню, стянул трусы с них обоих. Фрэнки умолял, но Терри оставался глухим. Прижав ее к кровати, он вонзил в нее свой член и изнасиловал Фрэнки…

Позже, когда все прошло, но бурлил еще гнев и задетая мужская гордость, он изнасиловал ее еще раз.

Глава 14

Кто-то звонил в дверь. Звуки ворвались в сон Терри. Его мучило жуткое похмелье, ни ногой ни рукой не хотелось пошевелить. Свет резал глаза, а звонок отчаянно дергал за нервы. Он набросил что-то на голову и зарылся в софу, на которой спал. За дверью вроде успокоились. Потом стали звонить снова.

Со стоном он кувыркнулся в кровати и сел, застегнул джинсы, подобрал с полу майку, натянул на себя. Вяло провел пальцами по волосам и, шатаясь, пошел к двери.

На пороге стояла женщина, хорошо одетая, каштаново-седые волосы, лицо слегка припудрено. Пальто до щиколоток, черные лайковые перчатки и золотая брошь на отвороте. С руки свисала сумочка, в другой – пакет с покупками от «Болуит Теллер». Вид у женщины был недовольный.

– Не хотите утруждать себя, не отвечаете на звонки в дверь? – Ее взгляд скользнул мимо Терри. – Я хочу видеть свою дочь.

Терри вдруг затошнило. – Она спит, – проквакал он.

– В час тридцать дня?

Он съежился под ее суровым неодобрительным взглядом, хорошо себе представляя, зачем она пришла. Он, должно быть, настолько отключился, что едва расслышал звонок. Виновато потупившись, Терри переспросил время.

– Я с дочерью договорилась о встрече, – сообщила миссис Де Леон. – По-видимому, она забыла. Я, вероятно, перестала ее интересовать. Мне нужно ее увидеть.

Терри распахнул дверь, пробормотал извинения за беспорядок в квартире и проводил женщину в гостиную. Просил чувствовать себя как дома и сразу пошел за ее дочерью, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Фрэнки лежал, свернувшись калачиком на матраце, лицом к стене, глаза открыты, не мигают. Когда дверь отворилась, он весь содрогнулся и потуже замотался в одеяла. Терри подошел к кровати.

– Твоя мать пришла. Хочет тебя видеть.

Фрэнки не ответил, и Терри опустился на колени.

– Я был пьян, Фрэнки. Ничего не соображал. Это был не я… Это был кто-то сумасшедший.

Фрэнки съежился.

– Если б ты знала, как мне было плохо. Каким я чувствую себя виноватым. – Он потянулся к ней, прильнул. – Я бы никогда тебя не обидел, Фрэнки.

– У меня кровотечение.

– Где? Я ничего такого не делал. – Он заметил розовые комки ткани на полу. – У тебя менструация.

– Уйди.

– Прости меня, пожалуйста. – В его глазах стояли слезы. – Я хочу быть для тебя хорошим. Больше ничего. Позволь мне попытаться. Позволь мне быть хорошим.

Он трепетно обнял ее, в ответ было холодное молчание. Наконец Терри встал и вышел из комнаты.

– Она не в настроении, – сообщил он миссис Де Леон. – Может, зайдете в следующий раз?

Женщина встревожилась. – В чем дело? Я хочу ее увидеть.

– Она себя неважно чувствует. У нее менструация.

– Я ее мать, – отрезала она, пронзая его взглядом. Потом встала, твердо сжимая подмышкой сумочку, и стала кричать в коридор.

– Франческа? Это твоя мама. Приведи себя в порядок. Я сейчас к тебе войду.

Она прошествовала к комнате, стукнула раз и открыла дверь. Ей было достаточно одного взгляда на дочь, чтобы понять – с ней не все в порядке. Франческа не отвечала, а когда ее затрясло и она начала прятаться в простыни, миссис Де Леон взорвалась. Она заорала на Фрэнки, упрекая ее в упрямстве и несговорчивости, обвиняла в бездумности и еще чем-то. А потом успокоилась.