Тэми Хоаг - Забыть всё

Винс вздохнул. Он не хотел, чтобы она плакала, поэтому не стал с ней соглашаться. На самом деле, если бы он вел семинар и привел Дэнниса Фармана в качестве примера, то сказал бы, что его, по всей вероятности, спасать уже слишком поздно.

Его коллеги в Квонтико согласились бы с ним. Он отослал им рисунок Дэнниса Фармана по факсу. Он переговорит с ними потом, хотя и так знает, что услышит. Они скажут, что Дэннис Фарман имеет вполне сформировавшиеся наклонности к насилию и асоциальному поведению. Его художества уже свидетельствуют о садистских фантазиях — о садистских сексуальных фантазиях, а ведь он еще ребенок, которому только предстоит войти в пубертатный период. Вероятно, исправить его поведение не удастся.

Но он не собирался рассказывать это Энн.

— Вы были правы, когда говорили с его отцом, — сказал он. — Мальчику нужна помощь психиатра.

— И кто сможет убедить его отца в том, что это так? — спросила она. — Фрэнк Фарман наверняка считает, что в его силах выбить дурь из Дэнниса.

Напряжение прошедшего дня сказывалось на Энн. Винс протянул руку и накрыл ее маленькую ладонь, чуть сжав.

— Не сдавайтесь, Энн. Еще не время. Вы боролись сегодня за этого мальчика. Противостояли Мендесу и мне, дали отпор его отцу. Дэннису нужно, чтобы хоть кто-нибудь был на его стороне.

Одна прозрачная слеза упала с ресниц и покатилась по щеке Энн, когда она в смущении отвернулась от него.

— Ну-ну, не надо, — нежно принялся уговаривать Винс. — Не плачьте. А то вы подмочите мою репутацию дамского угодника.

Вознаграждением ему была улыбка.

— А вы дамский угодник? — спросила она, очевидно, обрадовавшись перемене темы.

— Все зависит от дамы, — признался он.

Ее щеки вспыхнули румянцем, и она отвела взгляд, скрывая легкую улыбку. Она высвободила свою руку из-под его ладони, смахнула слезу и заправила выбившуюся каштановую прядь волос за ухо.

— Простите. Обычно я не позволяю себе расклеиваться.

— Спорю, вы вообще никогда не расклеиваетесь, — сказал он. — Хотя обычно ваши ученики не приносят в школу отрезанные пальцы. Думаю, вам можно немного расслабиться.

— Да. Наверное.

Принесли заказ. Ее салат «Капрезе», его зити.[21] Винс придвинул свою тарелку к ней.

— Ешьте, — скомандовал он. — Попробуйте зити. Моя итальянская мамочка утверждает, что это средство от всех проблем. Она скажет вам: «Avete bisogno della vostra resistenza! Ci e niente a voi!»

Винсу показалось, что Энн понравился его колоритный итальянский.

— Что это значит?

— Силы вам пригодятся. Вы слишком худая. Она считает худыми всех, кто весит меньше двухсот фунтов. И ей наплевать, что я могу поднять ее одной рукой.

— Сколько ей лет?

— Восемьдесят два. А вашей?

— Моя мама умерла. — Энн опустила голову. — Несколько лет назад. От рака поджелудочной железы.

— Простите, — сказал Винс. Еще один поворот судьбы Энн Наварре. У нее умерла мать. Она бросила учиться. — А ваш отец?

— Переживет нас обеих, несмотря на слабое здоровье.

И эта перспектива, судя по всему, ее не радовала.

— Вы так и не ответили мне, как я могу помочь вашему расследованию, — произнесла она.

Кстати, о деле. Он воткнул вилку со своей стороны тарелки.

— Расскажите мне о Томми Крейне.

Он не застал ее врасплох. Она предполагала, что он кинет ей крученый мяч. Энн посмотрела на него с подозрением:

— Зачем вам нужно знать о Томми Крейне?

— Чтобы посмотреть на дело с разных ракурсов, — ответил он. — Понимаете?

— Да.

— На данный момент я не могу сказать, в каком направлении будет идти расследование. Мы до сих пор пытаемся реконструировать последний день Карли Викерс, пропавшей девушки. Викерс в прошлый четверг запланировала визит к стоматологу. Это была ее последняя встреча в тот день.

— Визит к Питеру Крейну.

— На данный момент он последний человек, известный нам, который видел ее.

— Но вы же не считаете, что он причастен к этому, — сказала она. — Он прекрасный человек. Томми обожает своего отца.

— Я не сказал, что он подозреваемый. Он даже нас не особо интересует, — объяснил Винс. — Просто он последний, кто видел юную леди. Мы должны получить представление о его местонахождении в тот вечер. И хотелось бы сделать это как можно более осторожно.

— Я могу рассказать вам немного, — сказала Энн. — Но, по моему мнению, он замечательный отец. Вот мать Томми — другое дело…

— Неприятная?

— Червонная королева из «Алисы в Стране чудес». Спросите детектива Мендеса.

— А Томми какой?

— Любит бейсбол, играет на пианино и разбирается в математике гораздо лучше, чем я, — ответила она. — Сообразительный, задумчивый, тихий. Мечта любой матери.

— Общительный?

— Нет. Томми — наблюдатель, — сказала Энн, словно погружаясь в свой мир во время обсуждения учеников и анализа их поведения. А они разные. Энн хотела пробраться в маленькие головки детей, понять их. — Он сначала стоит и смотрит на то, что происходит, а потом уже решает, как действовать.

— Ему сегодня досталось.

— Он защищал Вэнди — девочку, на которую напал Дэннис. И сделал это, полностью осознавая, что потом получит от Дэнниса.

Винс улыбнулся.

— Рыцарь без страха и упрека.

— Таков уж он. И, по мнению Томми, его отец такой же.

— Разумно, — оценил Винс. — Могу ли я попросить вас об одолжении? Спросите Томми о том, что происходило в прошлый четверг вечером? Был ли его отец дома?

От этой идеи ей стало не по себе. Винс почувствовал, как возрастает ее сопротивление.

— Это обычные вопросы, и ответить будет нетрудно, — сказал он. — Просто мне кажется, что лучше, чтобы спросили вы. Агент ФБР может напугать ребенка, задавая такие вопросы о его отце. А вам он доверяет.

Она вскинула бровь.

— Вы хотите, чтобы я манипулировала им?

— Ни в коем случае. Я прошу вас задать ему пару вопросов. Только и всего.

— А почему вы не поговорите с миссис Крейн?

— С Червонной королевой? — Он воспользовался ее же собственным определением. — Жены имеют скрытые мотивы. Дети нет.

Она с минуту поразмышляла, глядя на него с выражением «я вам не верю». У нее был щит, как у спартанского воина, которым она могла обороняться, а могла и по кумполу дать: лучшая защита — нападение.

— Я не прошу вас воровать секреты фирмы, — сказал Винс, подцепляя зити. — Просто спросите мальчика, где его отец провел вечер прошлого четверга.

— Думаю, это возможно.

— Что вы знаете о семье Морганов? — продолжил Винс.

— Они хорошие люди. Отец — Стив — адвокат. Сара иногда преподает искусство на государственных курсах, а в основном сидит дома. У них один ребенок — Вэнди.

— Хороший брак?

Энн пожала плечами.

— Насколько мне известно. Только не говорите, что Стив Морган подозреваемый.

— Он был другом Лизы Уорвик. Мы должны проверить его. Это обычная процедура. Если бы дома что-нибудь было не так, вы заметили бы по девочке, правильно?

— А что мне будет за то, что я буду допрашивать учеников? — спросила она, изумив его.

— Я поговорю с вашим директором, — предложил он. — Порекомендую ему организовать для Дэнниса Фармана какие-нибудь консультации. Может, парень смог бы приходить в школу на пару часов в день. Таким образом, вы сможете поддерживать с ним контакт. Как вам мысль?

— Я была бы вам очень благодарна.

Quid pro quo,[22] подумал Винс. Может, она разузнает что-нибудь полезное, а может, из этого ничего не выйдет… кроме ужина… или двух…

Он протянул руку, и она ответила тем же. Рука Энн была маленькой и мягкой, но сильной, словно бы ее обладательница знала, чего хочет. Ему это понравилось.

— Договорились? — уточнил он.

— Договорились.

Винс настоял на том, что проводит Энн до ее машины; она посопротивлялась, но лишь для виду. Пока на свободе разгуливает серийный убийца, жеманничать не время.

Он усадил ее в спортивный маленький красный «фольксваген» и наклонился к приспущенному стеклу.

— Закройте двери и никого не подвозите, — проинструктировал он.

— Слушаюсь, сэр.

— Не зовите меня «сэр». А то я решу, что я уже старый.

— Старый для чего? — спросила она, улыбаясь, словно Мона Лиза, и лукаво глядя на него.

Неожиданно он наклонился ближе и поцеловал ее в губы.

— Для этого, — пробормотал он.

Чертова пуля.

Она не дала ему пощечину. Уже хорошо.

— Спасибо вам за помощь, Энн, — сказал Винс.

Она все еще пыталась осмыслить его поступок.

— Спасибо за зити, — ответила она и тронулась с места.

Он провожал ее взглядом, не позволяя своим мечтам забежать так далеко, как хотелось. Потом перешел улицу и по безлюдному переулку направился к черному ходу офиса Питера Крейна.