Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн

– Еще один не менее важный вопрос, – продолжала Макс. – У тебя и впрямь жаркий роман с Джеймсоном Хоторном? Может, мне уже начать готовиться к весенней свадьбе?

– Нет! – Я села в постели. – Ты все не так поняла.

– Ну кому ты тут сказки рассказываешь, стеганый бегемот.

– Мне с этими людьми жить, – напомнила я Макс, – причем целый год! А у них и без того уже порядочно причин меня ненавидеть! – Когда эти слова сорвались с моих губ, я не думала о Скай, Заре, Ксандре или Нэше. Я думала о Грэйсоне. Об этом серебристоглазом любителе угроз и строгих костюмов. – Так что интрижки с Джеймсоном мне ни к чему, они бы только масла в огонь подлили.

– Ну так и что же, красивый пожар получился бы, – проворчала Макс.

Вот уж кто явно решил сбить меня с пути истинного.

– Ну не могу я, – возразила я. – К тому же… Была тут одна девушка… – Мне вспомнился мой сон, и я вдруг задумалась, а брал ли Джеймсон Эмили с собой кататься на трек, разгадывала ли она загадки Тобиаса Хоторна. – Она погибла.

– Трескучий случай, погоди-ка. То есть как это – погибла? Как так вышло?

– Не знаю.

– В смысле?!

Я поплотнее закуталась в одеяло.

– Ее звали Эмили. Ты вообще представляешь, сколько в мире людей носят такое же имя?

– И что, он по ней по-прежнему сохнет? – поинтересовалась Макс. Она явно имела в виду Джеймсона, но я тут же мысленно вернулась в тот миг, когда произнесла имя Эмили в разговоре с Грэйсоном. Его это ранило. Да что там, уничтожило.

В дверь постучали.

– Макс, мне пора бежать.

Орен больше часа подробно рассказывал, какие именно инструкции по безопасности я обязана соблюдать. А в конце сообщил, что с удовольствием будет повторять инструктаж каждое утро на рассвете, пока я его не усвою.

– Все понятно, – заверила я его. – Я буду стараться.

– Слабо верится, – ответил он, с укором посмотрев на меня. – Но я за этим прослежу.

Второй день в частной школе, пришедшийся на начало рабочей недели, прошел примерно так же, как и первый. Все вокруг подчеркнуто старались меня не замечать. Джеймсон тоже меня избегал. А я избегала Тею. Я все гадала, какие же сплетни поползут о нас, если нас с Джеймсоном застанут вместе, гадала, перешептывались ли ученики по углам, когда Эмили умерла.

Гадала, как она погибла.

Ты – никакой не игрок. В мысли вновь и вновь возвращалось предупреждение Нэша – так было всякий раз, когда я замечала в коридоре силуэт Джеймсона. Ты – стеклянная балерина – или нож.

– Слышал, тебе тут недавно прокатиться с ветерком захотелось, – насмешливо подколол меня Ксандр неподалеку от лаборатории при кабинете физики. Он явно был в прекрасном настроении. – Боже, храни папарацци! Я ведь ничего не напутал? А еще я слышал, что у тебя состоялся какой-то очень интересный разговор с моей матушкой.

Сложно было сказать, сочувствует он мне – или просто пытается выманить информацию.

– Твоя мама – человек своеобразный, – сказала я.

– О да, характер у Скай не из легких, – согласился Ксандр и многозначительно кивнул. – Но она научила меня читать карты Таро и увлажнять кутикулы, так что разве я вправе жаловаться?

Вовсе не Скай постоянно подстегивала его и братьев, нагружала обязанностями и сложными задачками, требовала невозможного. Не она сделала их волшебными.

– Всем твоим братьям дедушка написал одно и то же письмо, – сказала я, внимательно наблюдая за реакцией Ксандра.

– В самом деле?

Я слегка сощурилась.

– И тебе тоже, я это точно знаю.

– Может, и так, – беззаботно откликнулся он. – Но чисто гипотетически – если и так, если бы и я включился в эту игру и, чисто теоретически, рассчитывал бы на победу… – Он пожал плечами. – Я бы пошел своим путем.

– Усеянным роботами и сконами? – уточнила я.

– Ну а как иначе! – Ксандр усмехнулся и толкнул меня плечом в сторону лаборатории. Как и все в школе Кантри-Дэй, выглядела она на миллион долларов – в переносном, разумеется, смысле. На самом же деле она наверняка стоила больше. Вдоль стен стояли фигурные столы для лабораторных работ. С трех сторон комнату окружали стеклянные окна от пола до потолка, а стена была только одна. Окна были испещрены вычислениями, выведенными разными цветами и почерком, точно бумага давно вышла из моды. Каждый стол был оборудован большим монитором и интерактивной доской. А про размеры микроскопов я и вообще молчу.

Чувство было такое, будто лаборатория эта принадлежит NASA.

Свободных мест оказалось всего два. Одно – рядом с Теей. Второе – на другом конце комнаты, рядом с девушкой, которую я уже видела в архиве. Ее темно-рыжие волосы были собраны в свободный хвост на затылке. Волосы у нее были огненные, а кожа – бледная, точно бумага, и этот контраст приковывал взгляд. Глаз она не поднимала.

Тея поймала мой взгляд и властно кивнула на соседний стул. А я снова посмотрела на рыжеволосую девушку.

– Расскажи мне о ней, – попросила я Ксандра. С ней никто не разговаривал. Никто даже не глядел в ее сторону. Я в жизни таких красоток не встречала, но для всех остальных она, казалось, была невидимкой.

Пустым местом.

– В ее жизни была несчастная любовь, иллюзия отношений, разбитое сердце, трагедии, запутанная семейная история, страшная кара и герой, которого она вовек не забудет.

Я нахмурилась.

– Ты сейчас серьезно?

– Уже давно пора понять, что за серьезность у Хоторнов отвечаю не я.

Он плюхнулся на стул рядом с Теей, лишив меня выбора, и я зашагала к рыжеволосой девушке. Она оказалась превосходным партнером по лабораторной работе: тихая, сосредоточенная, способная быстро сделать в уме все необходимые расчеты. Пока мы с ней выполняли задание, она ни слова мне не сказала.

– Я Эйвери, – сообщила я, когда мы доделали работу, и стало совершенно очевидно, что моя партнерша не горит желанием знакомиться.

– Ребекка, – представилась она. Голос у нее был мягкий и тихий. – Лафлин. – Когда я услышала ее фамилию, выражение моего лица переменилось – и она это заметила и поспешила подтвердить мои догадки: – Мои дедушка с бабушкой работают в Доме Хоторнов.

Не просто работают, а всем заправляют, причем никто из них не питает особого восторга по поводу перспективы сотрудничества со мной. Интересно, в этом ли причина молчаливости Ребекки.

Но ведь и с остальными она не общается.

– Тебе уже показали, как сдавать лабораторку при помощи планшета? – спросила она. В ее голосе слышалась такая робость, будто она всерьез боялась, что я ее ударю. Трудно было свыкнуться с мыслью, что такая красавица и впрямь может бояться хоть чего-то.

Если не всего.

– Нет, – ответила я. – Поможешь?

Ребекка показала, как загрузить свои вычисления посредством нескольких прикосновений к дисплею. А через несколько секунд на ее планшете открылось главное меню. Я заметила на заставке фотографию. На ней была запечатлена сама Ребекка – она глядела в сторону – и вторая девушка с огненно-рыжими волосами, которая смеялась и смотрела прямо в объектив. У девушек были одинаковые глаза и цветочные венки в волосах.

Вторая девушка не превосходила красотой Ребекку – и это было заметно, – но почему-то от нее невозможно было отвести глаз.

– Это что, твоя сестра? – спросила я.

– Ага. – Ребекка спрятала планшет в чехол-книжку. – Только она умерла.

В ушах у меня загудело. Я поняла, кто был запечатлен на той фотографии. Казалось, я догадалась об этом сразу же, как только ее увидела.

– Эмили?

Ребекка задержала на мне взгляд своих изумрудных глаз. Меня охватил страх. Наверное, надо было выразиться иначе! Сказать: «Я соболезную твоему горю» – или еще что-нибудь!

Но Ребекку словно бы ничуть не задел и не оскорбил мой нетактичный вопрос. Она положила планшет на колени и сказала только:

– Ей было бы очень интересно с тобой пообщаться.

Глава 42

Лицо Эмили никак не шло у меня из головы, вот только я не могла вспомнить его во всех подробностях – как-никак, толком разглядеть ту фотографию я так и не успела. Но я помнила, что глаза у нее зеленые, а волосы – песочно-рыжие, точно янтарь, подсвеченный яркими лучами солнца. Еще я запомнила, что у нее на голове был венок, но на длину волос внимания не обратила. И как ни пыталась восстановить в памяти черты ее лица, вспоминала только, что она смеялась и смотрела прямо в камеру.