Умереть молодой - Стайн Роберт Лоуренс

Она услышала треск – неужели это шея сломалась? Голова Сида запрокинулась, глаза выкатились из орбит, рот распахнулся от боли и шока. Сид рухнул навзничь, треснувшись затылком о деревянный угол стола. Он мешком сполз на пол, нелепо раскинув ноги, голова наклонена вперед, глаза закрыты. Гретхен стояла над ним, напрягшись всем телом, тяжело дыша, ожидая, что он вот-вот поднимется.

Но он не двигался.

Обернувшись, она увидела, что Девра подползла к тренеру Уокер. Тренер обернула ее горло кухонным полотенцем.

– Все с ней будет хорошо! – крикнула Уокер. – Порез неглубокий.

Остальные болельщицы окружили Девру и тренера Уокер. Все галдели наперебой.

Стоя на коленях, директор Олифант тряс Сида за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Дышит. Кто-нибудь звонил в девять-один-один? – закричал он. – Есть тут у кого-нибудь сотовая связь, черт побери?

Мама Гретхен бросилась вперед и обняла дочь. Щеки ее опухли от слез, и Гретхен чувствовала, обнимая маму, как трепещет ее сердце.

– Ты в порядке, – повторяла миссис Пейдж. – Ты в порядке. Ты в порядке.

Вывернувшись из ее объятий, Гретхен подбежала к тренеру Уокер, которая прижимала к порезу Девры свежее полотенце.

– Ничего страшного, Девра, – заверила тренер. – Кровь почти остановилась. Разве что маленький шрамик останется…

Гретхен опустилась на колени рядом с Деврой.

– Мне так жаль, – проговорила она. – Правда, мне очень жаль.

Девра моргнула.

– Жаль?

– Что вела себя как придурочная, – пояснила Гретхен. – Всех собак на тебя вешала. Обвиняла во всех этих ужасах. Которые делал Сид. Мне так жаль…

Нахмурившись, Девра покачала головой.

– Смотрите-ка, она еще извиняется. Я тебе жизнью, блин, обязана!

Гретхен уставилась на нее, пытаясь собраться с мыслями.

– Слушай, а ведь так и есть, верно?

И несмотря на пережитый ужас, девушки дружно расхохотались.

– Вечеринка-сюрприз? – проговорила Гретхен в трубку. – Когда? – Она выслушала ответ Кортни. – Анна справляет «сладкие семнадцать»?

– На свои шестнадцать она была в отъезде, – объяснила Кортни. – Она твердит, что это несправедливо[9]. Так что будет отмечать в этом году. Только она об этом пока не знает. Мы закатим ей вечеринку в качестве сюрприза.

– Зашибись, – сказала Гретхен. – Жду не дождусь. А как ты это устроишь?

Не успела Кортни ответить, как в комнату Гретхен вошла миссис Пейдж:

– С кем это мы говорим?

– Мне пора, – сказала Гретхен. – Мама пришла. – Она дала отбой. – Это Кортни, мам.

Миссис Пейдж не сумела скрыть облегчения.

– Хорошо. Извини, что помешала. – Прищурившись, она пристально посмотрела на дочь. – Ты хорошо себя чувствуешь? Нет проблем из-за… из-за случившегося?

Гретхен подняла руку, сжала в кулак.

– Рука только болит, об Сида отбила.

– А в остальном все нормально? – допытывалась мама. – Я тут с доктором Кноллер разговаривала, она говорит, что утром ты была ничего. Но еще она сказала, что не удивилась бы запоздалому шоку или стрессу после всего, что тебе пришлось пережить.

Гретхен вздохнула.

– Мам, я тебя умоляю. Успокойся уже. Я в порядке. Правда. Душою и телом. Пожалуйста, поверь мне.

– А ты не огрызайся, – обиделась миссис Пейдж. – Я пытаюсь проявить немножко заботы, только и всего. – Она направилась к двери. – Ты не против яичницы на обед?

– Было бы замечательно, – сказала Гретхен. – Спасибо.

Она слушала, как мать спускается по лестнице, а потом долго сидела, прислонившись к изголовью кровати и глядя, как утренний свет струится в окно спальни. Осенний день обещал быть ясным. И в душе ее тоже царила ясность. Она ощущала себя легкой, как перышко, словно все ее проблемы разом решились, а тревоги остались в прошлом.

Что-то пиликнуло. Ее телефон. Сперва Гретхен не поняла, что это за звук. Потом вспомнила: эсэмэска.

Она взяла телефон, глянула на экран.

И прочла сообщение:

ТЫ УБИЛА МЕНЯ, ГРЕТХЕН.

НО Я НЕ УЙДУ. ЛПН. ПОЛЛИ.