Призраки - Эван Хантер

идиотов-знатоков, разделяющих одно и то же таинственное знание, они смотрели друг на друга через пропасть шириной не более трёх футов, но кишащую шепчущими демонами и бездыханными трупами. Его ноги внезапно похолодели. Он смотрел на неё не мигая, а она смотрела в ответ, и он мог поклясться, что её глаза горели, глубокие, карие, освещённые изнутри всеми красными и жёлтыми оттенками сверкающих опалов.

«Кто-то утонул в Хэмпстеде, штат Массачусетс», — сказала она.

Она сказала это прямо ему, не обращая внимания на Хоуза и сестру. И Карелла, прекрасно зная, что она жила с Крейгом последний год с лишним, зная также, что он мог рассказать ей всё об утоплении своей бывшей жены в двух милях от того места, где он снимал дом с привидениями, прославленный в «Мёртвых тенях», тем не менее полагала, что это знание пришло к ней из чёрного пальто, которое она держала в руках.

Когда она сказала: «Мы поедем в Массачусетс, ты и я», он понял, что так и будет, потому что три лета назад там утонула жена Крейга, а теперь погибли ещё три человека, и была совершена ещё одна попытка убийства, и, возможно, в этом замешаны призраки.

Они надеялись добраться туда к часу дня, что было вполне реально, учитывая, что из города они выехали чуть позже десяти, а Хэмпстед, судя по карте, находился не более чем в двухстах милях к северо-востоку. Дороги за городом были сухими; буря, накрывшая Айзолу, оставила окрестности нетронутыми. Только когда они въехали в Массачусетс, возникли трудности. Если раньше Карелла стабильно держал скорость пятьдесят пять миль в час (примерно 80 километров в час — примечание переводчика) в соответствии с федеральным ограничением по энергосбережению, то теперь он сбавил обороты и надеялся, что в среднем будет ехать тридцать (примерно 48 километров в час — примечание переводчика).

Снег не был проблемой: любой штат, рассчитывающий на лыжников в зимние месяцы, позаботился о том, чтобы дороги были вычищены и выскоблены, как только выпадет первая снежинка. Но температура упала до восемнадцати градусов по Фаренгейту (примерно –8° по цельсию — примечание переводчика), и снег на дорогах, который таял в утренние часы, теперь застыл в тонкую плёнку, покрывавшую асфальт от разделительной полосы до обочины и делавшую езду коварной и утомительной.

Они добрались до Хэмпстеда в 2:25 пополудни. Небо было пасмурным, с океана дул резкий ветер, трепавший деревянные ставни прибрежных зданий. Казалось, город выполз из Атлантики, как какое-то доисторическое существо в поисках солнца, а вместо него нашёл скалистое, негостеприимное побережье и рухнул на него в разочаровании и изнеможении.

Ветхие здания на набережной были одинаково серыми, их побитая непогодой черепица напоминала о том времени, когда Хэмпстед был маленькой рыбацкой деревушкой, а люди пускались в море на кораблях. Здесь всё ещё стояли сети и ловушки для ловли омаров, но неизбежный прогресс пронёс через город аляповатую череду мотелей и заведений быстрого питания, которые основательно испортили то, что и так не могло быть особенно весёлым местом.

Общежитие, каким оно было, представляло собой унылый прямоугольник неухоженного газона, окружённый городскими муниципальными зданиями и четырёхэтажным кирпичным отелем, называвшим себя «Хэмпстед Армс». Безвкусная сезонная мишура облепила площадь, словно эскадрилья танцующих девушек в блёстках и пайетках. В центре главной площади стояла незажжённая рождественская ёлка, похожая на поникшую чайку, потерявшую ориентацию. Карелла припарковал машину и вместе с Хиллари отправился к ратуше, где надеялся найти офис коронера и документы, касающиеся смерти бывшей жены Грегори Крейга. На Хиллари была объёмная енотовая шуба, коричневая шерстяная шапка, надвинутая на уши, коричневые перчатки, коричневые ботинки и тот же наряд, в котором она была утром в квартире сестры: твидовая бежевая юбка, испещрённая зелёными и коричневыми нитями, водолазка цвета горького шоколада и зелёный свитер-кардиган с кожаными пуговицами. На Карелле было много вещей, подаренных ему двумя днями ранее: тёмно-серые фланелевые брюки от Фанни, красная клетчатая фланелевая рубашка от Эйприл, твидовый спортивный пиджак цвета копчёной селедки от Тедди, тёмно-синее автомобильное пальто с флисовой подкладкой и воротником из искусственного меха, тоже от Тедди, и пара перчаток на меховой подкладке от Марка. Ноги у него замёрзли: утром он надел мокасины, не ожидая, что будет бродить по улицам городка на берегу океана в Массачусетсе, где температура держится чуть выше нуля, а ветер дует с Атлантики, словно мстя каждому моряку, когда-либо погибшему в этих тёмных водах у берега. Когда они пересекали главную площадь, Хиллари кивнула и сказала: «Да, я знала, что это будет выглядеть именно так.»

Ратуша Хэмпстеда представляла собой белое здание с серой черепичной крышей. Оно выходило на запад, в сторону океана, защищая тротуар от яростных атлантических ветров. Все фонари горели, защищаясь от полуденного мрака; они манили, как маяки для заблудившихся мореплавателей. Внутри здания было тепло, как в обычном магазине с печкой-буржуйкой.

Карелла изучил информационную доску в вестибюле — чёрный прямоугольник с белыми пластиковыми буквами и цифрами, на которых были указаны различные отделы и комнаты, в которых их можно найти. Офиса коронера не было. Он выбрал офис городского клерка и поговорил там с женщиной, которая по голосу очень напоминала покойного президента Кеннеди. Она сказала ему, что офис коронера находится в больнице Хэмпстеда, что в двух милях к северо-востоку, по другую сторону бухты. Не желая в очередной раз вступить в замёрзшие отходы, Карелла всё же дошел с Хиллари до места, где припарковал машину, а затем поехал на север по прибрежной дороге, которая изгибалась мимо, казалось, большого пруда с солёной водой, но была обозначена придорожным знаком как Хэмпстед-Байт.

«Вот где она утонула», — сказала Хиллари. «Остановите машину.»

«Нет», — сказал Карелла. «Сначала давайте выясним, как она утонула.»

Коронером был мужчина лет шестидесяти, бледный и худой, как труп, с бахромой седых волос вокруг шелушащейся лысины. На нём был поношенный коричневый свитер, помятые коричневые брюки, белая рубашка с обтрёпанным воротником и галстук цвета коровьего навоза. Его стол был загромождён связкой беспорядочно разбросанных папок с документами и чёрной пластиковой табличкой, на которой белыми буквами было написано его имя: Мистер Хирам Холлистер. Карелла разговаривал с ним наедине; одно дело — брать с собой медиума, когда идёшь вызывать призраков; совсем другое — вести официальные дела в присутствии потрясающе красивой двадцатидвухлетней девушки в енотовой шубе, которая придавала ей уютный вид. Хиллари ждала на скамейке в коридоре снаружи.

«Я расследую три убийства в Айзоле, возможно, связанных между собой», — сказал Карелла, показывая свой полицейский значок. «Одной из жертв был человек по имени Грегори Крейг, который…»

«Что там написано?», — спросил Холлистер, глядя на золотой щиток с голубой эмалью и