Следующая остановка – смерть - Ян Улоф Экхольм

о городе, о людях и о женщинах в общих чертах, но потом я не удержался и спросил:

– Насколько хорошо ты знаешь Альфа Экмана и Бенгта Хоканссона и что ты о них думаешь?

– Я ведь родом не отсюда, так что Бенгта ты наверняка знаешь лучше меня. Что я о них думаю? Если честно, мне кажется, что Альф – ничтожество. С твоим дружком вроде все в порядке, хотя я знаю, что он меня терпеть не может.

Дан отмахнулся от моих попыток протестовать.

– Можешь ничего не объяснять. Это слышно по голосу каждый раз, когда мы говорим по телефону. Кстати, почему ты спрашиваешь?

Я отпил глоток грога, чтобы подкрепить свои силы.

– Я подозреваю, что Бенгт имеет отношение к убийству Инги Бритт.

Дан опустил бокал, который уже подносил ко рту.

– Ты понимаешь, какие серьезные обвинения против него выдвигаешь?

Я опустил голову.

– Откуда у тебя подозрения?

Я рассказал о мелких деталях – о разорванной карточке в мусорной корзине, о выдуманной поездке и внезапном появлении на похоронах.

Дан долго сидел в задумчивости.

– Вероятно, всему этому существуют вполне достоверные объяснения.

– Но согласись, что все это очень странно? Как ты считаешь, не переговорить ли мне с Кислым Карлссоном?

– Я бы на твоем месте подождал. Твои акции сейчас невысоко котируются у шефа полиции.

– Ты что-нибудь знаешь о том, куда подевался Альф Экман? – спросил я, довольный тем, что Дан не попросил меня обратиться в полицию. Теперь я почти обрел покой.

Он ничего не знал, но я уже разошелся и рассказал ему правду о моем репортаже с уборки свеклы.

– Товарищ по школе, – задумчиво повторил Дан. – Тут выбор небольшой.

– Вот именно. Например, можно выбрать Бенгта Хоканссона, – лаконично констатировал я, допивая последний глоток.

Снова повисла пауза. Дан первым пришел в себя.

– Ты ведь не собираешься сидеть тут один как сыч в субботу вечером? Пойдем со мной на праздник!

– Я не член вашего клуба.

– Да ладно, по поводу членства там не строго. Пошли!

– Не хочу встречаться с Густафом Окессоном, мне его на работе хватает, – упирался я, понимая, что надолго моих возражений не хватит.

– Мы будем держаться вместе, ты и я, плюс пара девчонок, которых мы там подцепим и приведем сюда, – ухмыльнулся Дан, подмигивая мне.

Наконец я сдался, и мы с ним, слегка пошатываясь, потащились под дождем за несколько кварталов к ресторану «Поместье», где должно было состояться пиршество – как говорят у нас в прессе.

Там разыгрывались привычные и невероятно банальные сцены. В фойе толкались женщины, снимавшие с себя пальто, шубы, кофты, шарфы, шерстяные штаны, галоши и сапоги, чтобы потом пробиться к единственному зеркалу и убедиться, что пятнадцать крон, отданные парикмахерше за укладку, просто выброшены на ветер. Тем временем мужчины стояли вдоль стен, терпеливо дожидаясь того момента, когда можно будет уже пройти в зал к водочке и селедочке.

Прямо на входе я налетел на мину. Там за крошечным столом в роли Цербера восседал Густаф.

– Йоран! Какой сюрприз! Так ты вступил в стрелковый клуб?

– Подумываю, – чуть слышно пробормотал я.

– Тогда давай сразу заполним на тебя членскую карточку. С тебя пятнадцать крон плюс взнос за участие в празднике.

– Ты ведь заплатишь за меня? – с вопросительно-утвердительной интонацией выпалил я и вслед за Даном ринулся в зал.

В толпе промелькнул мой лучший недруг, шеф полиции Тюре Карлссон. Учитывая, что мне обычно везет как утопленнику, я опасался, что мы с ним окажемся за одним столом. Но до этого все же не дошло. Нас с Даном посадили к группе юных стрелков, которые пили лимонад и обсуждали свои удачные выстрелы по мишеням. Сам я не сильно интересовался едой, зато на все сто использовал те случаи, когда официантки проходили по залу, неся на подносах спиртное.

После кофе с коньяком на крошечную сцену выползла группа перепуганных самодеятельных музыкантов, и распорядитель вечера Окессон на всякий случай крикнул в микрофон «Танцы!», чтобы никто не подумал, что начинаются показательные стрельбы или бег в мешках.

Пьяное состояние подкинуло мне в голову мысль приударить за женой Кислого Карлссона и соблазнить ее в гардеробе в качестве мести за все нанесенные ее мужем оскорбления, но я вовремя опомнился и нацелился – как-никак мы находились на празднике стрелкового клуба – на юных незамужних амазонок.

Конечный результат оказался столь же плачевным, но, к моему злорадству, и профессиональный соблазнитель Дан на этот раз не пользовался успехом у девушек. Не имея печального опыта, как у меня, он все больше раздражался, поэтому, когда Густаф прокричал «Раздача призов», воспользовался случаем.

– Сам черт пусть флиртует с этими пустыми гильзами. Пойду в кабак и приведу нам с тобой по грелке для кровати.

Я остался сидеть на шатком стуле посреди моря стрелков и слегка остекленевшими глазами наблюдал, как на столе постепенно таяла гора дипломов, нагрудных знаков и неописуемо уродливых статуэток – награжденные выглядели на удивление благодарными и растроганными. Юные стрелки за моим столом пришли в самое приподнятое расположение духа и заказали себе по двойной порции кока-колы.

Сам же я достиг той стадии, когда, строго говоря, пора остановиться, но при этом ощущается острая потребность продолжить.

Проклятый Дан, что он так долго!

Снова начались танцы, и Густаф пришлепал к моему столу, как старый тюлень. Волосы у него взлохматились, галстук висел криво. От него пахло ликером и мятными таблетками для горла.

– Ты ведь не жалеешь, что вступил в наш клуб? – проговорил он, едва ворочая языком. – На наших встречах всегда очень весело.

– Правда? – ответил я безо всякого интереса, оглядываясь в надежде, что Дан вот-вот появится.

Тут он как раз и появился, но в следующую секунду я раскаялся в своих мыслях. С собой он привел двух женщин. Одна – брюнетка в цветастой блузке, но на нее я даже не взглянул. Стоял, в растерянности уставившись на ее подругу: это была дочь Крунблума. Ирма!

Ни словом, ни взглядом она не упомянула о нашей прошлой встрече. Дамы – или как их еще назвать – уселись, и Дан быстренько организовал им по грогу.

– Я свои обещания выполняю, – сказал Дан. – Обещал найти двух девушек, и вот тебе два лакомых кусочка.

– Ты такой нахал, такой нахал, – захихикала брюнетка, которую, как выяснилось, звали Мэри. – Просто ввалился в бар и велел нам пойти с ним. Но что это за новогодний утренник такой? Куда мы попали?

Она с ужасом покосилась на юных стрелков и батарею бутылок с кока-колой.

Дан незаметно пощупал ее грудь.

– Ты ведь