Питер Альбано - Седьмой авианосец

— Это, конечно, не Бог весть что, Деннис, но я называю это своим домом, — сказал Брент, устраиваясь за столом, с серой металлической крышкой, который казался огромным в маленьком кабинетике, где еле хватало места для этой махины, двух стульев и четырех ящиков картотеки.

— Тебе приходилось видеть апартаменты младшего офицера на УДК? — осведомился Деннис.

— Нет, зато я бывал на обычных вертолетоносцах. Так что я, в общем-то, могу вообразить, как ты роскошествуешь.

— Это бальный зал, Брент, ты уж мне поверь. — Затем Бэнкс сказал уже без тени улыбки. — Брент, я насчет «Спарты» и этих самых чертовых «Зеро». — Увидев, как напрягся Брент, он поспешно добавил: — Я внимательно тебя выслушал, и, по-моему, в том, что ты говорил, есть свой смысл.

— Но подлодка… — со вздохом отозвался Брент.

— Это не обязательно должна быть подлодка. Но насчет японцев, для которых война еще не окончена, это очень даже вероятно. Даже кэптен Эвери признает, что таких примеров хоть отбавляй. И тут вполне может куролесить подводная лодка. — Он пожал плечами. — В годы второй мировой японцы вовсю орудовали в районе Алеутских островов.

— Они захватили острова Атту и Киска.

— Верно, Брент. Алеутская цепочка раскинулась на тысячу миль. Там сотни островов, на многих никто не живет. Там запросто можно было устроить базу, о существовании которой все давным-давно забыли.

— Но ты не думаешь, что это воздушная база, Деннис?

— Кто знает. ВПП можно замаскировать. Но я-то думаю, что это скорее быстроходный корабль или канонерка. Она потопила «Спарту» и ушла на юг.

— В таком случае русские самолеты, которые ищут пропавший «Туполев», вполне могли бы ее обнаружить, так?

— Вовсе не обязательно, Брент. Мне пришлось участвовать в двух поисковых операциях. Они в таких случаях летают низко, что ограничивает поле действия их радаров. Эти бандиты могут быть южнее Алеутов на тысячу миль, вне зоны нашего поиска. — Молодой летчик задумчиво забарабанил пальцем по подбородку. — Имей в виду, они начинают искать с той точки, где в последний раз был запеленгован русский самолет.

— Деннис, ты начинаешь нести ту же чушь, что и я, — улыбнулся Брент. Они оба рассмеялись. — Но чертовы снаряды действительно ставят все с ног на голову. Ты со мной не согласен, Деннис?

Летчик кивнул.

— Ты прав. Рациональный подход не годится, если задача носит иррациональный характер. — Он некоторое время смыкал и размыкал пальцы, потом внимательно посмотрел на кулак и сказал: — Брент, у меня какое-то смутное чувство… мне трудно его объяснить. Но интуиция подсказывает, что в тех местах объявилась какая-то страшная смертоносная сила. — Он сомкнул пальцы обеих рук в кулаки и стал потирать их друг о друга. — Тут есть некая закономерность. Сперва «Спарта», потом вертолет Береговой охраны, затем русский самолет. Какая-то зловещая сила движется в южном направлении. — Бэнкс разомкнул кулаки, вцепился в подлокотники стула, потом подался вперед. — Если бы эти русские не были такими скрытными, то…

Наступила пауза. Затем Брент пробормотал:

— Ума не приложу, почему Белл и Эвери отказываются принять наши гипотезы.

— Они старше нас, консервативнее, — спокойно заметил Бэнкс.

Брент понимающе кивнул и продолжил.

— Дело даже не столько в этом, Деннис, а в том, что они боятся ошибиться, предстать в невыгодном освещении. Они боятся выглядеть идиотами. В отличие от нас, — он усмехнулся.

— Это случается со многими по мере продвижения вверх по служебной лестнице, — усмехнулся в ответ Бэнкс. Затем встал и, протянув руку Бренту, сказал: — Мне пора.

— Надеюсь, когда тебя окончательно переведут в ВМР, ты будешь работать здесь, у нас.

— Очень хотелось бы. Кстати, Брент, ты немного разбираешься в математике?

— В математике? Ну, немного разбираюсь.

— Тогда помни. Зеро это вовсе не обязательно ноль!

Оба рассмеялись.

…После смерти матери Брент Росс возненавидел больницы. Подходя к Военно-морскому госпиталю, он увидел у входа изобилие тщательно ухоженных кустов. Еще более пышная растительность открылась его взору в вестибюле. Растения живут, а люди умирают, мелькнуло у него в голове. Он остановился, выискивая взором справочную. Затем быстро направился к ней, поскрипывая ботинками по отполированному линолеуму. Оглянувшись, он увидел мягкие диваны, на которых, как это водилось в подобных заведениях, сидели молчаливые, взволнованные люди, ожидая вестей из мрачных операционных.

Даже здесь, внизу, пахло антисептикой. Прошли две медсестры — обе в белом, существа из иного мира. Затем появился врач в белом халате и со стетоскопом, словно напоминавшем о его особом положении. «Не лицо, а холодная, профессиональная безликая маска, которую надевают на врачей еще в медицинских колледжах», — мрачно подумал Брент. Все врачи выглядели одинаково, излучая уверенность и спокойствие. «Но как ни верти, — размышлял Брент, — это все напускное, а на самом-то деле они понимают не многим больше, чем их пациенты, а боятся не меньше».

Тяжело вздохнув, Брент облокотился на стойку справочной, заглянул в большие глаза хорошенькой и совсем юной девицы в обычной полосатой форме вольнонаемной, излучавшей из себя совершенно неуместную здесь радость жизни, и сказал:

— Энсин Таиров Джонс.

Девица улыбнулась, нажала на кнопки клавиатуры своей панели, посмотрела на экран и сказала:

— Он в отделе интенсивной терапии, на четвертом этаже.

По пути к лифту Брент миновал двери с табличками «лаборатория», «радиология», «ЭКГ», «капелла»… Тут Брент обернулся и прочитал надпись на бронзовой табличке: «Да найдет утешение всякий, кто придет сюда».

Брент хмыкнул, вошел в лифт, нажал кнопку. Он был единственным пассажиром. Когда лифт поехал, он вдруг подумал о Памеле Уорд. Ему вдруг стало остро ее не хватать в этих стенах. Но она была у себя на работе, сражалась с русским шифром. Он вздохнул. Ничего, вечером они все-таки увидятся. Ему очень не хотелось с ней расставаться, но ничего не поделаешь! Дверь лифта отворилась, Брент вышел и направился к медицинскому посту, к длинной ярко освещенной стойке.

— Я энсин Брент Росс. Пришел навестить энсина Тайрона Джонса, — сказал он, облокачиваясь на перила.

Оторвавшись от пюпитра, на котором был прикреплен какой-то текст, и не вставая, на него глянула дородная особа с круглым полным лицом цвета ванильного пудинга, а может, и еще бледнее. На ее большой обвисшей груди имелась табличка «мисс Дженис Смазерс, медсестра». Справа от нее стояла коробка шоколадных конфет. Были там еще две медсестры. Одна стояла у тележки и разбирала лекарства, другая сидела и что-то писала в журнале. При звуках голоса Брента обе прекратили свои занятия и уставились на молодого человека.

— Энсин Джонс находится в отделе интенсивной терапии. У него галлюцинации, — ледяным тоном сказала мисс Смазерс, отчего ее подбородки затряслись. — С ним сейчас офицер Береговой охраны. Не хватало нам еще того, чтобы в отделе интенсивной терапии собрался весь флот. — Брент услышал хихиканье. Еле сдерживая ярость, он сказал:

— Я из военно-морской разведки и нахожусь здесь по службе. Это не частный визит.

Медсестра качнула головой в сторону палат, протянула руку к коробке и, взяв конфетку, отправила ее в рот.

— Можете пройти, если вам так это необходимо, — сказала она, демонстрируя перепачканные шоколадом зубы и показывая рукой по коридору. — Палата четыреста сорок восемь. Но от него вы вряд ли добьетесь толку.

— Поживем — увидим, — сказал Брент, поворачиваясь на каблуках. Он направился к палате четыреста сорок восемь, чуть ежась под невидимыми взорами, устремленными ему в спину. Казалось, они его раздевали.

Войдя в палату, Брент увидел человека в форме лейтенанта Береговой охраны. Он был таких же внушительных габаритов, как и сам Брент. Энсин протянул руку и сказал:

— Я энсин Брент Росс. Военно-морская разведка.

— Дуглас Камерон, — отозвался лейтенант. — Старший помощник с «Моргантау». — Потом мрачно добавил. — Хорошо, что вы пришли, энсин. Тут что-то дело нечисто, — и показал рукой на койку.

На ней лежал молодой чернокожий. Голова у него была в бинтах, правая рука в гипсе. Брент чуть поморщился: он и не подозревал, что в человека можно вставить столько всяких трубок. Одна была у Джонса в носу, две воткнуты в вены на руках, еще одна скрывалась под одеялом в районе паха, из нее в пластиковый пакет стекала желтая жидкость. К груди были прикреплены три провода, тянувшиеся к прикрепленному к стене осциллографу, на экране которого светилась изломанная линия.

— Ну и опутали его проводами, — пробормотал Брент.

Камерон кивнул и тихо сказал:

— Еще вилами на воде писано, выкарабкается бедняга или нет. — Он стукнул себя кулаком по ладони. — Черт, жаль его! Хороший парень.