Майкл Маршалл - Земля будет вам прахом

— Я и есть Илена, идиот, — громко сказала она. — Вы что думаете, она была глупой сучкой, желающей себе зла? Бедная маленькая румынская шлюшка не смогла защититься от плохих людей, а потому взяла да зарезалась?

Некоторые посетители, не проявляя особой деликатности, подняли глаза выше уровня газеты.

— Говорите потише, — спокойно предложил я. — Джерри знал об этом?

Она тяжело вздохнула:

— Сначала нет.

— Но главного он не знал. Я вижу.

— Я ему все сказала. Еще до того, как мы поженились.

— Все?

— В том числе то, что вообще не стоило рассказывать. Особенно человеку, которого любишь.

— Ему было все равно?

— Конечно нет. Он хотел вернуться назад во времени и найти людей, которые так обошлись со мной. Я ответила, что прошлого не воротишь, а защищать меня не нужно, но… если это хочет сделать он, я не возражаю. Он умел вступаться за меня так, что я не чувствовала себя беспомощной. А то, что случилось в Берлине… Он сказал, что гордится мной.

— Я бы тоже гордился.

— Вам не следует, — сказала она, неожиданно отдаляясь от меня. — В последнее время я стала слабее. И хуже.

— Что вы имеете в виду?

— Люди ведь в первую очередь думают только о себе?

Несколько секунд мне казалось, что Эллен хочет продолжить, но она замкнулась.

— Это ощущение, — сказал я, — что за вами наблюдают, что вам грозит опасность. Оно посещало вас до смерти Джерри?

Она покачала головой:

— Иногда мне бывало очень грустно. Без видимых причин. Вот почему у нас вышла ссора из-за детей в тот день. Я… все, казалось, идет наперекосяк. Ощущение такое, будто умираешь. И несколько дней подряд я плохо спала. Но это другое.

Она помедлила.

— Вы поняли то, что я говорила в больнице?

— В смысле — «понял»?

— Вы поняли, что ничего этого не было на самом деле?

Я уставился на нее:

— Что вы имеете в виду? Вы же сказали, что это дело рук ведьмы.

— Да, именно. Они заставляют вас верить в то, чего нет. Видеть то, чего нет. То, о чем я говорила, — на самом деле этого не было. Ничего не было.

Я почувствовал себя последним идиотом.

— Значит…

— Это происходило у меня в голове. — Она помедлила, а потом словно приняла решение. — Оно должно было прекратиться. Но не прекратилось. Я такая идиотка — поверила, что оно однажды закончится. Может закончиться. А вчера вечером… я услышала стук в окно палаты.

— Стук? — переспросил я, думая о звуке, который раздавался у меня в номере. — И что же это было?

— Джерри, — сказала она.

— Джерри?

— Он сидел на карнизе. Снаружи. Как большая птица.

У меня мурашки побежали по коже.

— Вы же знаете, что на самом деле его там не было? Что вы находились на втором этаже?

Она пожала плечами.

— И что… он делал?

— Он смотрел на меня так, будто и не любил никогда. — Она отвела взгляд. — Поэтому мне пришлось уехать из больницы. Но слишком поздно.

— В тот день, когда он умер, — сказал я, пытаясь вернуться к вещам мало-мальски понятным, — вы думаете, он принял какое-то решение? Вы сказали, что…

Тут у нас за спиной раздался крик.

Я повернулся и увидел, как женщина пятится от стойки, глядя на официантку. Голубоволосая девица оставалась на прежнем месте — стояла, ссутулившись, у кофейного автомата. Но теперь из него вырывались клубы пара. Слишком сильные клубы.

Посетительница продолжала кричать. Голубоволосая медленно отвернулась от автомата. Лицо у нее было мертвенно-бледным. Ярко-красные руки она выставила перед собой. Когда она вышла из-за стойки, стало видно, что руки ошпарены.

Я встал и двинулся к ней, а она посмотрела на меня непонимающим взглядом.

Я остановился, поднял руки, чтобы показать, что не желаю ей зла. Я вспомнил имя девушки — Джесси, позвал ее. Она недоуменно взглянула на меня. Судя по всему, она вообще не понимала, где находится.

— Почему у вас нет лица? — сказала она вдруг и отпрянула от меня.

Не понимаю, с чего она неверно истолковала мои намерения, — я всего лишь хотел помочь, но ее лицо исказила гримаса, отражавшая ужас, творившийся в душе. Рот ее безвольно открылся, глаза широко распахнулись от недоумения и страха — она словно внезапно решила, что все вокруг желают ей зла.

Она попыталась убежать, но даже не в направлении двери — неуверенными шагами она двинулась к большому разукрашенному окну.

Мне хотелось бы думать, что она оступилась, но я не считаю, что это так. Девушка и правда наткнулась на стул, но не это бросило ее вперед. Она сделала это сама — ринулась к окну и нырнула в него головой вперед. Стекло треснуло.

Когда ее шея, следуя инерции и силе тяжести, упала на торчащие стеклянные зубья внизу, стекло сверху раскололось и посыпалось вниз — на ее спину, шею, голову, на пол рядом с ней.

Ощущение было такое, будто все звуки мира одновременно собрались в этой комнате, а потом вдруг наступила полная тишина.

Несколько человек тут же повскакали с мест и бросились прочь из кафе. Остальные замерли, глядя на остатки окна, фигуру, которая одной половиной осталась в помещении, а другой — лежала на улице, кровь, растекавшуюся быстро, словно при ускоренной съемке. Рука и нога ее какое-то время подергивались, и возникло впечатление, что девушка старается повернуться на бок, но потом тело замерло, словно камень, ушедший под воду.

Я достаточно часто видел смерть, чтобы узнать ее, но, сталкиваясь с нею в первый раз, вы, конечно, не понимаете, что происходит. Люди начали кричать, разговаривать, вопить. Кто-то схватился за сотовый и принялся звонить в «скорую».

Эллен тем временем смотрела на распростертое тело, и взгляд ее выражал одно лишь смирение.

Женщина, которая закричала первой, застыла на тротуаре перед кафе, вытянув вдоль тела дрожащие руки. Она явно была не в силах двинуться с места.

Я быстро подошел к ней:

— Что случилось?

Женщина, казалось, не могла понять, о чем я спрашиваю. Наконец я мягко взял ее за плечи.

— Что там случилось? — повторил я.

— Я спрашивала у нее, не больна ли она, — ответила женщина, словно оправдываясь; она заглядывала внутрь, упорно отводя глаза от разбитого окна. — Меня не было дня два, а Джесси обычно очень приветливая, и мне показалось, что она какая-то усталая, или похудела, или еще что, и поэтому я спросила, не больна ли она, а Джесси ничего не ответила, и тут я увидела…

Она замолчала и уставилась на меня.

— Кто вы такой? Я ведь вас даже не знаю.

Я услышал быстро приближающийся звук полицейской сирены. Из других заведений на улицу начали выходить люди, они двигались медленно, наклонив головы, словно приближались к коробке, которую нельзя открывать, вот только нет сил противиться желанию. Из кофейни тоже стали выбираться посетители, они топтались на тротуаре неподалеку. Я увидел, как из «Горного вида» вышли двое — молодой бармен и человек постарше в темном свитере с высоким воротником — его я узнал.

Бармен вел себя как и большинство других. Второй же дернулся, будто его вот-вот вырвет. Он развернулся и на негнущихся ногах, не оглядываясь, пошел прочь. Ладони он держал перед лицом.

Когда я вернулся в кафе, оказалось, что Эллен исчезла. Из-за поворота на Келли-стрит вывернула полицейская машина. Скрежеща тормозами, она остановилась перед кафе, и из нее вышли шериф и помощник Грин.

Помощник с ужасом посмотрел на окно:

— Ни хрена себе.

Шериф оценил ситуацию, увидел меня. Грин принялся освобождать дорогу, а Пирс направился прямо ко мне.

Голос его звучал четко и спокойно.

— Я хочу, чтобы вы убрались отсюда немедленно. Иначе я вас арестую. Вы поняли?

— Шутите?

— Разве похоже?

Не было похоже, надо признать.

— Я видел эту девушку в больнице, — тем не менее сказал я. — Ее зовут Джесси. Это было в тот день, когда Эллен Робертсон попала в аварию. Она сидела одна, и по ее лицу утекли слезы.

Из-за угла с визгом тормозов появилась еще одна машина. Из нее выпрыгнули двое полицейских. Одного я узнал — помощник шерифа Фил, с которым я имел дело три года назад. Издалека снова донесся звук сирены, предположительно «скорой помощи».

— Ваше наблюдение принято к сведению, — процедил шериф. — А теперь убирайтесь из города, или, клянусь Господом, я сделаю так, что вы пожалеете.

Я отступил на шаг:

— Попробуйте.

Секунду он сверлил меня взглядом, словно прикидывая, сказать ли что-нибудь еще, потом отвернулся — нужно было что-то делать с хаосом на улице.

Глава 26

Мне больше не за что было зацепиться, кроме как за жилище этого типа в миле вверх по дороге. Я проехал мимо поворота к нашему прежнему дому и остановился у следующего, чуть дальше и с другой стороны, но машины, которую искал, не увидел. Замедленная реакция на то, что случилось в кафе, определяла мое поведение — оно было странным и дерганым.