Поквитайся - Гретхен МакНил
Еще фотографии. Три.
Но в отличие от той первой, эти Марго никогда не видела.
Она вспомнила первое фото, на котором она обматывала себя полиэтиленовой пленкой.
Все это было частью плана Эмбер. Но Марго оказалась слишком наивна и не заподозрила ловушку, когда услышала, как Эмбер в раздевалке рассказывала Пинат и Иезавель о новом удивительном способе похудения. Все что нужно делать, это обматываться полиэтиленовой пленкой каждый день перед сном и килограммы сами уйдут, пока ты спишь.
Для нее это звучало как чудо. Поэтому стоило ей вечером остаться одной в своей комнате, она тут же разделась и завернулась в пленку.
Лишь на следующий день, когда фотография ее пухлого тела в полиэтиленовой пленке, разлетелась среди учащихся, Марго поняла, что стала жертвой злого розыгрыша.
Мало того некоторые мальчишки заявились в школу с обернутыми в пленку руками, ногами и животами. Где бы ни находилась Марго, кто-то шутил в ее адрес, тыкал в нее пальцем или смеялся. И она не выдержала. Марго покинула школу в обеденный перерыв, прошла десять километров до дома и взяла с собой в ванную опасную отцовскую бритву.
У нее бы все получилось, если бы не пришла уборщица.
Четыре года Марго тайно ненавидела Эмбер Стивенс. Эмбер, которая подставила ее, сделала это фото и разослала всей школе.
Марго уставилась на фотографии в своей руке, медленно их просматривая. Первые две были сделаны снаружи ее дома, но слишком далеко, чтобы разглядеть происходящее в спальне. Третью сняли с более близкого расстояния; фотограф, вероятно, прятался за кленом во дворе. На ней Эмбер позировала рядом с окном злобно улыбаясь в камеру и показывая два больших пальца вверх. Вот только на фото виднелась и вторая фигура, отражавшаяся в темном окне. Вспышка скрыла ее лицо, превратив его в расплывчатое пятно, и Марго смогла разобрать лишь что у нее длинные вьющиеся волосы.
У Марго похолодели руки. В ту ночь Эмбер была не одна.
И не она сделала ту фотографию.
26
– ЕСТЬ ИДЕИ, ЧТО МЫ, НЕ актеры, будем делать? – спросила Бри, когда они с Джоном шли через школьный двор.
– Ну, – сказал Джон, придерживая для нее дверь, – лично я надеюсь, что тебя отправят помогать с костюмами. Уверен, Эмбер Стивенс и Оливия Хейз будут в восторге.
Бри сделала вид, что ее вырвало.
– Буэ-э.
– Прошу всех сесть, – крикнул мистер Каннингем. – Сначала распределим кто чем будет заниматься, а потом приступим к постановке третьего акта.
Джон наклонился так, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от уха Бри.
– Костюмы, – прошептал он.
От дыхания Джона по ее спине пробежали мурашки. Что это с ней? Она неловко рассмеялась и отвернулась от него.
– Ага, почему бы и нет.
– Итак, давайте начнем, – произнес мистер Каннингем, сверившись со своими записями. – Кто-нибудь…
– Мистер Кей! – поднял руку Шейн.
– Да, мистер Уайт?
Шейн вскочил на ноги.
– Могу я сделать объявление?
Мистер Каннингем вздохнул.
– Даже не знаю.
– Э-э…
Бри потупилась, когда Шейн в недоумении почесал подбородок, видимо, не понимая насмешки мистера Каннингема.
– Продолжайте, мистер Уайт.
– Здорово. – Шейн повернулся лицом к классу. – В следующее воскресенье Bangers&Mosh выступят в клубе «Жила». Ограничений по возрасту нет, и мы представим новые песни, которые будут исполняться в спектакле. – Он посмотрел на мистера Каннингема. – Круто же?
– Очень круто, мистер Уайт. Думаю, это будет обязательное к посещению мероприятие для всего драмкружка.
Бри ткнула Джона локтем.
– «Жила»? Серьезно?
– Не я выбирал его.
– Джон. – Бри повернулась к нему. – Прекрати говорить об этом, как о чем-то несущественном. Выступление в «Жиле» – это огромное событие.
– Раз ты так считаешь.
Бри сузила глаза.
– Считаю. Оторвись там по полной, лады?
Лицо Джона смягчилось.
– Хорошо, – произнес он. – Я попробую.
Теперь настала очередь Бри блеснуть цитатой из «Звездных войн».
– «Делай или не делай», – сказала она. – «Не надо пытаться».
– Начнем распределение, – продолжил мистер Каннингем с того места, на котором его прервал Шейн. Оливия перестала его слушать, когда он начал называть кучу имен, назначая ответственных за декорации, реквизит, костюмы, свет и звук.
В ожидании своей первой сцены, Оливия бродила за кулисами между декорациями, наслаждаясь театральной атмосферой. На полу лежали снятые с потолка софиты, которым необходимо было заменить старые светофильтры. Чуть дальше плотники собирали декорации, и какофония сверления и стаккато молотка звучали для Оливии как симфония Моцарта. Группа студентов с кистями в руках собралась вокруг будущего фона, готовые превратить его в ретро-Гарлем.
Оливия прислонилась к стене за электрическим щитком и улыбнулась. Это был ее дом.
Послышался приближающийся звук шагов, и она инстинктивно вжалась глубже в тень.
– Я не понимаю, – сказала Иезавель. – Зачем мне врать?
Эмбер прицокнула.
– Я же говорила тебе, мой отец может спросить, где я была. Просто скажи ему, что я осталась у тебя.
Иезавель остановилась и скрестила пухлые руки на груди.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Я не хочу, чтобы папа знал, где я провела ту ночь.
– Ладно. – Иезавель вздохнула. – Когда?
– Во вторник.
– Ты ночевала у меня во вторник, – проговорила Иезавель намеренно монотонным голосом. – Так?
Эмбер развернулась и потащила Иезавель на сцену.
– Идеально.
Оливия растерянно стояла в тени. Эмбер постоянно хвасталась, якобы ее родителям все равно, где она ночует, намекая, что часто проводит ночи у Рекса и никто ей за это ничего не говорит. Зачем тогда ей понадобилась отмазка для вторника?
Оливия напряглась. Именно ночью во вторник убили Ронни. Могут ли эти два события быть как-то связаны?
Бри в смятении уставилась на кучу софитов, сваленных на сцене.
– Нам надо все это разобрать?
– Думаю, да, – отозвался Джон.
Массивные черные светильники были покрыты пылью и копотью, а некоторые из них настолько проржавели, что выглядели так, будто лет десять пролежали в болоте.
– Твоя идея заняться костюмами теперь не кажется такой уж плохой.
