Не дрогни - Стивен Кинг

надевает солнцезащитные очки и кепку «Кливленд Кавальерс» и выходит. На нём серая куртка – такая же невыразительная, как и его машина. В одном из карманов лежит револьвер Смит-и-Вессон 38-го калибра. Он бы предпочёл свой 22-й, но с неохотой решил: Препод не может стать четвёртым «двойником присяжного». Препод относится к Одиннадцатой традиции («Мы всегда должны сохранять личную анонимность») очень серьёзно, но готов ли Триг поставить под угрозу свою миссию, полагаясь на то, что Майк «Большая Книга» никому не проболтался о сегодняшней встрече? Нет.

«Зачем я вообще сказал тогда, что человек, которого я оплакивал, умер в тюряге?»

Мысль была его, но голос – покойного отца.

– Потому что был на взводе, – бормочет он, поднимая ворот куртки и направляясь по улице к маленькому домику с одной спальней, где живёт Препод.

Даже если Препод и не сказал никому, что сегодня ждёт Трига на консультацию, они всё же бывали вместе на собраниях. В основном за пределами города, но всё же.

Если Триг оставит имя присяжного у Майка, кто-то может связать их двоих.

Это крайне маловероятно, ведь Триг никогда не называет на встречах своего настоящего имени. Но маловероятно – не значит невозможно. Лучше, чтобы всё выглядело как ограбление. Придётся убить ещё одного человека, но с этим Триг уже смирился.

Убивать, похоже, и правда становится проще.

4

Препод встречает Трига у двери и задаёт неожиданный вопрос:

– А где твоя машина?

Триг запинается, но быстро выкручивается:

– А, точно. Я оставил её у центра. Не хотел загромождать тебе подъезд.

– Зря. Моя в гараже, места полно. Заходи, заходи.

Препод ведёт Трига в уютную гостиную. На одной стене – рамка с текстом «Как это работает» из Большой книги. На другой – фото основателей Анонимных Алкоголиков: Билл У. и доктор Боб, обнявшись.

– Выпить хочешь? – спрашивает Препод.

– Мартини. Очень сухой.

Препод расхохотался. Хохот его напоминает Тригу, как смеётся Говорящий Осёл из тех самых реклам страховой компании: «и-а, и-а».

Даже зубы у него такие же – крупные, ослиные.

– Я бы выпил «Кока-Колу», если есть, – говорит Триг. Он мысленно напоминает себе отслеживать всё, к чему прикасается – из-за отпечатков. Пока – ничего.

– «Коки» нет, но есть имбирный эль.

– Отлично. Можно в ванную?

– По коридору направо. Проблема всё ещё в том друге, который умер в тюрьме?

– Именно, – говорит Триг, думая, что если бы любопытный ублюдок ещё не был приговорён, то сейчас бы точно стал. – С вашего позволения.

Ванная, несмотря на то что Препод всю жизнь холостяк, выдержана в девчачьей розовой гамме. Триг не смог бы пописать даже под дулом пистолета – мочевой пузырь вздут и напряжён. Но он всё равно спускает воду, потом берёт с перекладины полотенце (розовое) и вытирает им сливной рычаг.

Он достаёт 38-й из кармана куртки и оборачивает его полотенцем – так же, как это сделал Вито Корлеоне в «Крестном отце 2», когда застрелил Дона Фануччи. Заглушит ли это выстрел в реальной жизни? Триг может только надеяться, хотя 38-й калибр всё же громче, чем его любимый Таурус 22-го калибра.

По крайней мере, по соседству нет других домов.

С короткой молитвой к своему «Богу как он его понимает» Триг выходит из ванной и идёт по короткому коридору в гостиную. Препод возвращается из кухни с двумя стаканами имбирного эля на подносе. Он улыбается Тригу и говорит:

– Ты забыл повесить полотенце…

Триг стреляет. Выстрел глухой, но всё равно громкий. В кино полотенце вспыхивало, но в реальности этого не происходит. Препод замирает, выглядя комично ошеломлённым, и Триг сперва думает, что промахнулся – крови не видно. Наверное, попал в стену или куда-то мимо. Потом поднос начинает медленно наклоняться. Стаканы с имбирным элем скользят по нему и падают на ковёр. Один разбивается. Другой нет. Препод роняет поднос. Он всё ещё смотрит на Трига с тем же выражением.

– Ты выстрелил в меня!

Господи, мне придётся стрелять снова. Как тогда – в ту женщину и того бомжа.

Препод разворачивается, и Триг наконец видит кровь. Она сочится из дырки в центре его клетчатой рубашки.

– Выстрелил в меня!

Триг снова оборачивает полотенце вокруг пистолета (не самый хороший глушитель, но хоть что-то) и поднимает его. Но выстрелить не успевает: Препод опускается на колени, потом падает лицом вниз в дверном проёме, ведущем в кухню. Одна из его ног дёргается и задевает уцелевший стакан. Тот прокатывается чуть-чуть по ковру, всё ещё проливая имбирный эль, и замирает.

Триг подходит к Преподу и нащупывает пульс на его толстой шее. Кажется, его нет. Похоже, он мёртв. Но тут один глаз, который Триг видит, открывается.

– Выстрелил в меня, – шепчет Препод, и кровь течёт из его рта. – За что?..

Триг не хочет стрелять ещё раз и решает, что это необязательно.

На концах маленького дивана лежат две подушки. На одной вышито: БУДЬ ПОПРОЩЕ. На другой: ОТПУСТИ И ДОВЕРЬСЯ БОГУ. Триг берёт вторую и кладёт её на лицо Преподу. Прижимает минуту. А может, и чуть дольше. Голос отца внутри говорит: «Сейчас было бы очень нехорошо, если бы кто-то вошёл».

Когда он убирает подушку, единственный видимый глаз Препода открыт, но словно стеклянный. Триг тычет в него пальцем – никакой защитной реакции.

Он ушёл.

– Прости, Препод, – говорит Триг.

Он шарит в заднем кармане Препода, достаёт бумажник и заглядывает внутрь. Тридцать баксов и карта Visa. Бумажник отправляется в карман Трига. Затем он снимает с Препода часы и тоже прячет их. В спальне он открывает дверцу шкафа, используя полотенце. Тянет достаточно сильно, чтобы сдвинуть её с направляющих. Стаскивает одежду – в основном джинсы и дешёвые рубашки – на пол вместе с вешалками.

Снова с помощью полотенца открывает ящик прикроватной тумбочки. Внутри – Библия – Большая книга. Двенадцать шагов и двенадцать традиций, кучка медалей трезвости AA, сорок долларов, пара, кажется, аптечных очков и фотография, на которой Препод сосёт член молодого мужчины. Кажется, Триг видел его на собраниях. Его вроде бы зовут Трой. Триг забирает деньги, а после короткой паузы – и фотографию.