Лилит. Злое сердце куклы - Артур Гедеон

– Символ Морены?

– Да! Умница. Мара, или Морена, богиня Зимы и Смерти, уважаемый Андрей Петрович, она же – дочь Кощея. По другой версии – его сестра. От ее имени произошли такие слова, как «мрак», «марево», «мор». Властительница Луны и ночи. Каждый день она пытается погубить Солнце – и впустую. В пору весеннего равноденствия, на Масленицу, славяне сжигали соломенное чучело, изображавшее старуху-злодейку. Это и есть Мара, или Морена! Ее сжигают под пляски и хороводы – так приветствуют весну и новую жизнь.

– Видел, и не раз, – кивнул сыщик.

– Ну, и ближе всех к центру кто, Машуля? Козлиные морды и рога, это – лешие, женщины с рыбьими хвостами – то бишь русалки, губастые уродцы с клыками, они же – вурдалаки, смешные уродцы с мочалками – банники, а вот и главный урод – с веками до самого пола. Его высочество Вий.

– Как у Гоголя? – изумленно спросил Крымов. – Но где?

– Вот! Конечно, все выполнено символично, Андрей Петрович, глаз любителя этого не уловит, но я вижу все, в деталях. Машуля, чья это свита?

– Главного бога нечисти – Чернобога, – ответила девушка.

– Верно, а Вий, кстати, его первый секьюрити. Воевода Чернобога. Веки до пола у него потому, что он ненавидит солнечный свет, еще больше, чем Мара, кстати. «Поднимите мне веки!» – мрачно произнес профессор Духоборов. – Вурдалаки поднимают их, и Вий убивает взглядом.

– А сам Чернобог – он тут есть? – спросил Крымов.

– Нет, как нет Морока и Мары. Они за этим фасадом. Вы там были?

– Был, – кивнул детектив. – Ничего необычного – комнатка, столовая, кажется. Круглый стол, стулья вокруг него, старенькая мебель.

– Ну разумеется, – вкрадчиво улыбнулся профессор. – Обстановка для этого мира, привычная глазу смертных.

– Ваш кофе остывает, – напомнила Машуля гостю.

– О да, будет очень кстати, благодарю. – Он одним махом выпил чашку. – Так где я был, Семен Матвеевич? Поделитесь вашими соображениями. – Сыщик даже руку на грудь положил. – Порог чего переступил? Чем рисковал? Сгораю от любопытства.

– Это вход в обитель зла, Андрей Петрович, – азартно заметил Духоборов. – Вы были в прихожей сей обители.

– Вы серьезно? – поморщился Крымов.

– Я не очень. Но те, кто все это сделал, не сомневались. Они были очень серьезны. Весь фасад этой избы – одно большое послание темным силам: «Я – ваш слуга! Ваш охранитель!» Ворота в другой мир. Только не в горний мир света, любви и благодати, где правит христианский Бог, а в мир тьмы и смерти, где существует своя жизнь, проклятая небом, недоброе царство колдовских заклинаний. Строитель избушки возводил, говоря современным языком, портал между двумя мирами – земным, человеческим, и миром смерти и ночи. И, несомненно, делал он это с соизволения самого князя тьмы.

– Ничего себе, – вырвалось у Крымова.

Профессор кивнул:

– Так и есть.

– Сколько этому фасаду лет?

– Судя по разрушенному орнаменту, истлевшим и осыпающимся фрагментам, лет двести – двести пятьдесят… Что?

Профессор заметил, как его гость кивнул.

– Точно, лет двести пятьдесят, если прикинуть, что его возводили предки нынешнего хозяина. Как он сказал: тут жил еще мой прапрапрадед. Нынешнему хозяину семьдесят лет. Все сходится.

– Это врата, – с пафосом изрек Семен Матвеевич. – Голову даю на отсечение, именно так они его и называли, свой фамильный дом. Да! – Он даже шлепнул себя по лбу. – Но где вы отыскали этот шедевр зодчества? Если всего три часа назад сделали фото?

– Да у нас за городом, за речкой Лиховой, если через мост ехать, там есть село Зырино.

– Знаю такое… И там этот дом?

– Да, у одного очень непростого типа. Но пока умолчу, у кого, это тайна следствия.

– Если тайна, то мы вас поймем. И не обидимся. Да, Машуля?

– Не обидимся, – покачала та головой.

Но, кажется, умная девушка осталась немного разочарованной.

– Когда следствие закончится, очень бы хотелось узнать побольше об этом доме, – добавил профессор.

– Обещаю, – сказал Крымов, – расскажу все, что в моих силах и полномочиях. С подробностями.

– Честно? – спросила Машуля.

– Честнее не бывает.

– Тогда ловим вас на слове, – улыбнулся Духоборов. – Еще кофе? С галетным печеньем? На дорожку? Оно осталось для вас.

– Если еще и остатки кекса с изюмом дадите, на ту же дорожку – тогда останусь, – уверенно кивнул детектив. – А я вам в следующий раз торт принесу.

Фраза «в следующий раз» очень тепло коснулась сердца добродушного профессора и его ассистентки. Кекс оказался очень вкусным, галеты тоже с успехом пошли в дело. Ученые с удовольствием наблюдали, как смогли угодить редкому гостю. Что касалось самого Крымова, то, как он отметил, в компании Семена Матвеевича Духоборова и аспирантки Машули проводить время оказалось очень приятно.

Детектив взял предпоследний ломтик кекса, – последний он решил оставить девушке, – но задумался и так и не съел его.

– Семен Матвеевич, а почему внешний круг злых языческих божеств занимает именно Морок – бог лжи и обмана?

– Хороший вопрос, – кивнул Духоборов. – Мир обманщика Морока – это как предбанник перед самим адом. Морок напоёт вам любые песни, заморочит голову россказнями и отправит вас по тому пути, какой ему укажут силы куда более могущественные. Человека из мира света, если таковой вдруг встретится, которого не собьешь с прямой дороги, Морок заговорит и отправит подальше от своей обители, а другого, кто готов поддаться соблазну, поманит за собой и, потчуя дарами, будет уводить все дальше в чащу и тьму, где несчастного караулят главные силы зла.

– Как интересно, – кивал детектив. – Прямо как в уголовном мире. Честный отойдет в сторону, а ушлый пойдет за своим интересом куда угодно.

– Вам еще чаю подлить, Андрей Петрович? – спросила аспирантка Машуля.

Кажется, страшные рассказы научного руководителя действовали на девушку, как добрая сказка на ночь.

– Да, полчашки, если можно, – кивнул сыщик. – Спасибо, Машенька… Но вы и саму избушку, Семен Матвеевич, назвали предбанником.

– Все верно… – Тот усмехнулся: – Ах, вот вы к чему? Понял…

– Да, кто же тогда сам хозяин избушки?

– Догадаться нетрудно, правда? Если пофантазировать.

– Сам Морок? А ведь он заговаривал мне зубы, этот чертов старик, ужом извивался. Многое наплел…

– Ну, я бы не стал все воспринимать так прямолинейно. Я вам рассказываю миф, сказку, фантазию, как видели мир наши пращуры. А вы были в гостях у реального, живого человека. Вот бы посмотреть на его фото, да, Машуля?

– Ага, – запивая шоколад чаем, оживленно кивнула та. – Было бы круто.

Крымов размышлял недолго.

– Легче легкого, – вдруг азартно сказал он, набрал строку в айфоне и протянул аппарат Духоборову. – Сами найдите его, Семен Матвеевич, посмотрим, как у вас с интуицией.

– Вы это серьезно?

– Берите,