Валери Стиверс - Кровь нынче в моде

Джеймс… На вечеринке он сказал, что есть вещи, которые я не смогу понять. И он явно намекал на то, что он намного старше. Что, если он действительно намного старше?

Меня больше не волнует, что кто-то увидит меня разговаривающей с ним. Плевать на слухи! Я решительно направляюсь по коридору к отделу фото.

Джеймс сидит за столом в наушниках и не слышит, как я появляюсь. Касаюсь его плеча. Он поднимает глаза, не улыбается, снимает наушники.

— Привет, — тихо говорю я. — Мне нужно с тобой поговорить. У меня есть вопросы по поводу того, что ты сказал в среду вечером.

Он явно нервничает. Без сомнения, ему не хочется, чтобы нас кто-то слышал.

— За углом на Пятьдесят девятой улице есть гастроном, — говорит он. — На северо-западном углу. Там можно присесть. Встретимся через пятнадцать минут. Просто купи что-нибудь и подожди меня.

А-а, «Плаза гурмэ»… Его я хорошо знаю. Туда ходят люди, которым есть что скрывать.

Я сижу в глубине зала, погруженного в зеленоватый свет. В фигурных зеркалах отражается мое круглое лицо. Джеймс приходит пять минут спустя. Он не садится.

— Ты слышал про Беверли Грант?

— Ужасно, что делают с собой люди, — говорит он.

Если бы он был вампиром, то именно так и должен был сказать.

— Ты думаешь, она сама это сделала?

— Так я слышал.

— Но знаешь ли, за последнее время произошло много загадочных событий. То, что случилось с Беверли, не так просто, как кажется на первый взгляд.

Он выглядит раздраженным.

— Я пришел сюда, потому что ты сказала, что хочешь оговорить со мной о вечере среды. Если же предмет нашей встречи Беверли, я лучше вернусь на работу.

Только бы он не ушел!

— Ты… сказал, что есть вещи, которых я не знаю. — Мой голос звучит предательски неуверенно. — А что, если знаю?

— Что? О чем ты говоришь?

— Ты сказал, что намного старше. Теперь понятно. Мне все понятно!

Я чувствую себя идиоткой.

Джеймс смотрит на меня странным взглядом.

— Послушай, Кейт, — холодно говорит он, — давай забудем о том вечере. Я много выпил и… — Он умолкает и затем заканчивает: — Извини, если я сбил тебя с толку.

Неужели он так ни в чем и не признается? В моем воображении этот разговор рисовался мне именно так. Однако он продолжает стоять с каменным лицом, молча. Наверняка Джеймс умеет «выключать» свое обаяние, когда захочет. Я делаю последнюю попытку:

— Значит, тебе больше нечего сказать мне? Например, возможно, ты знаешь немного больше, чем я, о том, что творится в нашем офисе? О «модном убийце» и загадочных смертельных случаях?

— По-моему, ты обвиняешь меня в чем-то, но я действительно не понимаю — в чем.

— Нет! Я тебя не обвиняю. Просто я… Забудь это. Извини.

Он чуть-чуть смягчается:

— Ты слишком серьезно относишься к тому, что сказал Рико, и к тому, что прочитала в Интернете. «Наблюдатель» — это просто шутка. «Модный убийца» придуман для того, чтобы держать людей в напряжении. Это все ерунда. Вымысел.

Однако кое-кто, кого мы знаем, умер, хочется крикнуть мне ему. Но не стоит окончательно портить нашу встречу. Я и так уже слишком далеко зашла.

— Ладно, — вздыхаю я. — Извини, что отвлекла от дел.

Он явно обескуражен и пожимает плечами. Долго смотрит на меня, как будто собирается сказать что-то еще. Я тоже смотрю прямо ему в глаза, его лицо мрачнеет.

— Пока, Кейт, — невнятно бормочет он и быстро уходит.

Я падаю на стол, уронив голову на локти.

Джеймс Труакс, возможно, и не вампир, но он совершенно определенно актер и скотина. Я покидаю «Плаза гурмэ» и немедленно звоню Сильвии.

— Помнишь, я рассказывала тебе о девушке, которая заподозрила что-то? Она умерла.

— Ты не шутишь? Пойми, я воспринимаю это серьезно. Если это шутка, то совсем не смешно.

— Разве это похоже на меня?

— Ой, нет! Неужели это правда?

— Беверли Грант была найдена мертвой в торговом центре «Нолита» в воскресенье утром. Говорят, похоже на передозировку, что может означать, что у нее был сердечный приступ, который, например, может произойти, если вдруг высосали всю кровь из вен, а бедное сердце продолжает качать и качать, а качать-то и нечего.

— Ты меня пугаешь. Прекрати. Дыши глубже.

— Извини. Я и сама боюсь.

Пока мы разговариваем, я бегу от «Олдем» в сторону реки Гудзон. Останавливаюсь лишь на улице, которая выглядит более жилой — тут несколько четырех- и пятиэтажных многоквартирных домов. Жаркое летнее солнце печет мне макушку. С меня льет пот.

— И я совершенно уверена, что вампиры, убившие ее работают в «Тэсти», — продолжаю я. — Ее убили, потому что поняли — она раскрыла их!

— Настоящие вампиры? — шепчет Сильвия. — Кто же из твоих сослуживцев вампир?

— Не знаю.

— Неужели все?

— Определенно Алекса. Я видела директора отдела моды Кристен Дрейн спящей в своем кабинете, а Нину и Рэйчел — наших редакторов отдела рынка, которых мы называем близняшками, в их кабинетах в таком же состоянии. От арт-директора Шейна Линкольна исходят какие-то жуткие волны, которые лично я ощущаю даже на расстоянии, и секретарь в приемной — Феликс. Кроме того, у меня плохое предчувствие по поводу Матильды из отдела искусства.

И хотя я не хочу говорить об этом, потому что она была добра ко мне, но, конечно же, Лиллиан тоже из них. Ее тело было мертвенно-холодным, когда я обняла ее. И еще ее зонтик…

— Ладно, — говорит Сильвия, — не все вампиры плохие. Ангел[26] был хорошим. И Жан-Клод в романах про Аниту Блейк довольно симпатичный.

— Я никак не ожидала, что выражение «модное опоздание» может иметь двойной смысл! — У меня начинается истерика.

— Успокойся! — приказывает Сильвия. Я представляю ее смотрящей по телевизору «Баффи». — Тебе необходимо проверить свои подозрения, прежде чем бороться с вампирами.

— Бороться? Еще чего! Я уже на полпути к дому Виктории.

— Хочешь сбежать? — спрашивает Сильвия. — Ты же хочешь быть журналисткой.

Я замедляю шаг.

— Я не готова умереть за возможность увидеть свою подпись под статьей.

— Сейчас у тебя только подозрения. Ты не уверена на все сто процентов. Прежде чем ты бросишь работу из-за того, что тебе показалось, необходимо раздобыть доказательства.

— И как же я должна это сделать?

— Проверь одну из них. Замани на солнечный свет. Или подложи чеснок. Или украдкой встань позади нее, когда она смотрится в зеркало, и проверь, есть ли отражение…

— Они постоянно смотрятся в зеркала и отражаются в них.

— Ладно, как насчет чеснока?

У меня такое чувство, что моя подруга перегибает палку.

По дороге в офис я останавливаюсь у ларька, покупаю головку чеснока, разламываю ее на зубчики и рассовываю по карманам. Чувствуя себя идиоткой, разламываю пополам один зубчик и слегка натираю им запястья, где точки пульса. Посмотрим, заметит ли кто-нибудь.

В лифте две словно вырубленные изо льда блондинки отодвинулись от меня подальше, но они не работают в «Тэсти». Феликс сильно втягивает носом воздух, когда я вхожу.

— Ты ела итальянскую пищу? — спрашивает он меня. — Я чувствую запах чеснока.

Я знала это! Он вампир.

— Холистическая СПА-процедура, — отмахиваюсь я.

Его брови поднимаются.

— У меня степень по ароматерапии. Но я никогда не слышал о подобной процедуре, — говорит он, снова принюхиваясь. — И каким должен быть эффект? — Ладно, возможно, он и не вампир. — Разблокирует энергию? — Возможно, у него просто острое обоняние. — Чеснок? — недоумевает он и меняет тему: — Я слышал, что ты была знакома с Беверли. Позор, правда?

— Она была добрая. — Я заставляю себя подойти к его столу и, улыбнувшись, склоняюсь над ним.

Он не шарахается от резкого запаха.

— Знаешь, — его тон становится конфиденциальным, — проблема Беверли была в том, что она считала, будто все обо всех знает. Это большая ошибка для младшего сотрудника. Я здесь работал еще до того, как появилась Лиллиан, — пережил три смены режима. Мой тебе совет: делай вид, что ничего не знаешь. Просто спрячь голову в песок и делай свою работу. Не умничай. — Он лукаво подмигивает мне. — И смени духи.

Какая-то темноволосая женщина с покрасневшими глазами с конторской коробкой в руках проходит сквозь стеклянные двери, ведущие из главного помещения редакции в приемную. Ее наряд, стоптанные туфли и конский хвост, перехваченный резинкой, говорят о том, что она не местная. И по ее бледному несчастному лицу я догадываюсь, кто она.

— Простите, вы сестра Беверли Грант?

Лорен говорила, что она должна прийти.

Ее опухшие глаза раскрываются от испуга.

— Да. А вы кто?

— Я здесь работаю. Познакомилась с Беверли совсем недавно. Мне очень, очень жаль.

Открывается лифт, следующий вниз.