Олег Бажанов - Герой нашего времени.ru

— Хочешь увидеть её? — догадался Михаил.

— Проведи меня… в морг, — произнёс Иванов.

— Не стоит на это смотреть, — вздохнул Ковалёв. — Я уже видел. Не ходи.

— Проведи меня в морг, — настойчиво повторил Иванов.

— Ну, что ж. Как хочешь… — Ковалёв пошёл одеваться.

В полутёмном и холодном помещении стоял тяжёлый смешанный с чем-то сладким запах формалина и жжёного мяса. Неяркий свет освещал просторную серую комнату, пол и столы в которой были заполнены чем-то похожим на тела людей или тем, что от них осталось. Михаил подвёл Иванова к группе бесформенных тел, лежащих на полу без одежды. Чуть в стороне одно тело скрывала белая простыня. Ковалёв остановился перед ним и показал глазами на простыню:

— Она тут. Это я её…

— Спасибо… — Иванов неотрывно смотрел на белую материю, скрывающую то, что осталось от Наташи. Он испытывал ни с чем не сравнимый накатывающийся ужас перед неотвратимым. «Там не она…» — стучала в голове последняя надежда. Михаил отвернул край простыни, открывая знакомое и незнакомое лицо:

— Дальше не надо, там… — он махнул рукой. — Может, я подожду тебя на улице? Ты не боишься?

Иванов не мог ничего ответить. Потрясённый увиденным, он уже не мог чего-то бояться: перед ним лежала мёртвая Наташа. Постояв немного и не дождавшись ответа, Михаил оставил Иванова одного.

Иванов стоял, не шевелясь, неотрывно глядя в одну точку на переносице девушки, ожидая, что произойдёт чудо, и вот-вот приоткроются любимые серо-голубые глаза. Наконец, он приблизился к Наташе и опустился на колени. Её правильные черты сковывала неестественная бледность, отчего лицо казалось восковым, но это было её лицо: глаза закрыты, на чистой обескровленной коже — ни царапинки, выражение спокойное и строгое, как у человека, выполнившего свой долг до конца. Она спасала раненных ребят и была с ними до последнего мгновения. Смерть лишь подчеркнула её красоту. Но в то же время что-то новое наложила смерть на дорогие черты: заострились нос и губы, они приобрели мраморный оттенок, отчего лицо, не потеряв красоты, приобрело выражение отчужденного спокойствия, уже прикоснувшегося к холодному дыханию вечности.

— Здравствуй… — произнёс Иванов тихо. В ответ — давящая тишина.

— Я пришёл… — и снова только леденящая душу тишина.

— Как же так, Наташа? Зачем ты здесь? Мы же договорились, что ты будешь ждать меня сегодня. А ты здесь…

Что-то давило в спину, будто кто-то пристально смотрел на него. Иванов медленно огляделся по сторонам. В полумраке царства мёртвых над Ивановым сгущалась вязкая гнетущая тишина.

«Жуткое место», — подумал Иванов. И ещё он подумал, что теперь Наташа ближе к ним, лежащим здесь, в холодном покое и тишине, а он, Иванов, им чужой. От этих мыслей по телу пробежал неприятный озноб.

— Тебе, наверное, очень холодно сейчас? Я согрею тебя, потерпи немного…

Подрагивающими руками Иванов нашёл под простыней Наташину руку. Ладонь была холодная, как пол. Он с трудом попытался пропустить свои пальцы меж её — так любила делать она. Но пальцы девушки не поддавались, и он только смог крепко сжать их.

— Господи! — взмолился Иванов. — Верни мне её.

Но в ответ только тишина.

— Это несправедливо, Господи! Она должна жить! Забери мою жизнь, верни её, Господи! Мне ничего не нужно без неё.

Иванову показалось, что тишина вокруг становится ещё более тяжёлой и осязаемой.

— Наташа, прости меня за то, что я не был с тобой в последнюю минуту.

Иванов припал губами к безжизненной руке. В этот момент он ощутил, как мёртвый холод её руки проник в его тело. Боковым зрением Иванов уловил в полутёмном помещении какое-то движение, будто промелькнула чья-то тень. Он поднял голову. Никого… Не отпуская руки, Иванов зажмурился. И вдруг…

— Не спеши, ещё не время… — ему показалось, что он ясно услышал чей-то тихий шёпот. Иванов открыл глаза и посмотрел вокруг. Ничего не изменилось, он всё так же оставался один в этом мрачном месте.

— Наташа! — тихо позвал Иванов и снова осмотрелся.

В ответ тишина.

— Я тебя люблю! Наташка, ты слышишь? — шептал Иванов громче.

Но ответом снова была лишь тишина…

Проникающий холод каменного пола привёл Иванова в чувства. Что это было? И было ли что-то? Безумие? Иванов снова посмотрел по сторонам. Ему показалось, что в этом гнетущем покое уродливый лик смерти всё плотнее окружает его со всех сторон. И теперь она — смерть — знает, кто такой Иванов. Пора было уходить.

— Я никогда не забуду тебя, Наташка. Ты заставила меня полюбить, почувствовать жизнь. Ты научила меня радоваться ей. Спасибо тебе за это.

Прежде, чем накрыть простынёй дорогое лицо, он ещё долго вглядывался в него, стараясь запомнить каждую чёрточку. Склонившись, он поцеловал её в холодные губы. И вдруг ему показалось, будто лёгкий ветерок подул в закрытом помещении, и на мгновение Иванов ощутил знакомый запах Наташиных духов. «В конце концов, этого не может быть! Я, наверное, схожу с ума!» — оглядевшись вокруг, Иванов снова посмотрел на Наташу. Её лицо оставалось бледным, чужим и холодным. Понимая, что больше не может здесь находиться, со словами «Прощай, прости» он накрыл её простынёй и, не оборачиваясь, пошёл к выходу. И снова ощутил лёгкое дуновение ветерка. «Живи!..» — донёсся до слуха Иванова то ли шёпот, то ли неясный шелест…

Холодный пот катился градом по его спине, когда Иванов, выйдя из дверей морга, окунулся в ласковое живое тепло летнего вечера. Он поймал себя на мысли, что Жизнь и Смерть, хотя и существуют в одном мире, но они, как два различных измерения, как две параллельные Галактики, — не совместимы друг с другом.

Рядом с Ковалёвым стояла заплаканная Ирина. Когда Иванов подошёл, она уткнулась ему в плечо и зарыдала. Он обнял её дрожащие плечи и стал повторять:

— Ну всё. Ну всё…

Опасаясь, что тоже может не сдержать слёз, Иванов подозвал Михаила и аккуратно передал ему Ирину. Сам кое-как доковылял до ближайшей скамейки. Казалось, что невыносимая тяжесть навалилась на всё тело, сделав его слабым и непослушным. Подошли Ирина и Михаил и сели рядом. Ирина ещё продолжала всхлипывать, но понемногу успокаивалась. Иванов молчал.

— Завтра Наташку оденут в этот цинковый ящик и отправят самолётом домой. — Михаил показал на ряд гробов, стоящих вертикально у дальней стены морга.

— Дай закурить, — попросил Иванов.

— Ты же не куришь! — удивился Михаил.

— Дай.

Михаил протянул сигарету. Потом спички. Иванов не курил уже пятнадцать лет. Но затянулся как настоящий курильщик. Отвыкший от никотина организм зашёлся в кашле. Иванов пробовал ещё и ещё, но это не приносило облегчения. Не докурив, он выбросил сигарету.

— Что будешь делать? — спросил Михаил.

— Когда?

— Вообще. И сегодня в частности.

— Сегодня — не знаю. Хочу побыть один. А завтра попрошу у командира полка отпуск. Хочу сам похоронить Наташу.

Ковалёв понимающе кивнул:

— Мой тебе совет, Саня: напейся до потери сознания.

— Напьюсь.

— Саша, а пошли к нам, — предложила уже переставшая плакать Ирина.

— Спасибо. Может, и зайду. А пока — извините, ребята…

Иванов встал и медленно побрёл по направлению к парку, где они с Наташей провели последний вечер.

В их парке ничего не изменилось: всё так же не горел свет, и в безлюдных аллеях играл с листьями ночной ветерок. Иванов отыскал их лавочку, что ещё помнила тепло Наташи, и сел. Он вспоминал. С их первой встречи пошла всего лишь вторая неделя, но как много всего произошло за это время. Кому-то хватило бы на целую жизнь. А нужна ли она ему теперь — эта жизнь? Что с ней делать? Как жить без Наташи? Рука сама достала из нагрудного кармана лётной куртки пистолет. Ощутив приятную тяжесть в ладони, Иванов привычным движением дослал патрон в патронник. «Макаров» удобно лежал в руке. Иванов заглянул в тёмный ствол как в вечность. «Надо только нажать на спуск и не останется ничего — ни мучений, ни душевной боли. А я буду рядом с Наташей…» — Иванов поднёс пистолет к виску и закрыл глаза…

— Саня, ты чего надумал? — голос Ващенки заставил вздрогнуть. Иванов открыл глаза и опустил руку.

— Саня, звено тебя ждёт. А я тебя обыскался, оказывается, ты тут прячешься. — Ващенка говорил так, будто ничего не произошло, а сам смотрел на пистолет в руке Иванова. — Если бы не встретил Ковалёва, то и не нашёл бы тебя никогда. Мы без командира не начинаем. Пошли.

«Ещё чуть-чуть и не нашёл бы никогда…» — Иванову вдруг стало стыдно, будто его уличили в чём-то нехорошем. Он поставил пистолет на предохранитель и, убрав его в карман, молча пошёл вслед за Ващенкой.

Поминки по погибшему экипажу шли своим чередом. Сколько бы за плечами не оставалось боевых вылетов у молодых и бывалых пилотов, к боли от потери друзей привыкнуть нельзя. Ещё вчера Иванов встретил Крапивина в коридоре, и они перебросились парой шуток. А сегодня уже нет этого молодого и весёлого парня с Волги. И сегодня уже больше нет Наташи. Жизнь как бы разделилась на две части: до и после…