Андреас Эшбах - Выжжено

Они явились вовремя. Голос из громкоговорителя объявил доклад, и все люди двинулись в одном направлении. Боб приостановился, объяснил, что Блока должен взять сейчас с собой, а Марку показал дорогу к аудитории.

– Нет проблем, – кивнул Маркус и оставил их.

Прямо, потом направо и ещё раз направо. В одной нише коридора стоял космический скафандр – настоящий, казалось; словно рыцарские доспехи двадцатого века. Неплохо. За проходом, мимо которого он шёл, виднелось нечто вроде выставочного павильона: Маркус углядел таблички с надписями «GOLD FUSION»[19] и «ETERNAL LIFE».[20] В следующей нише пустовал информационный стенд о частных полётах в космос. Навстречу ему попались двое мужчин, один из которых был в шлеме с двумя камерами и антенной; но беседовали они между собой так, будто всё это было в порядке вещей.

Девушка у двери уже махала Маркусу, поторапливая его, так что он отложил на потом размышления об этом странном явлении, проскользнул в зал, уже почти заполненный, и нашёл себе место в передних рядах. На сцену вихрем вылетел Боб, такой броский в своём красном костюме, и объявил Карла Вальтера Блока с выразительностью телевизионного проповедника. Человек from Austria, который осуществил mission impossible, найдя нефть в Альпах. Блока встретили воодушевлёнными аплодисментами, что снова вызвало у него улыбку. Судя по всему, улыбаться ему приходилось не так уж часто.

– Ladies and gentlemen, – начал он на своём жёстком, несколько отрывистом английском, – позвольте мне для начала рассказать вам одну историю.

Маркус ещё раз быстро огляделся. Ladies практически не было. За исключением одной-двух персон, в половой принадлежности которых он не был так уж уверен, публика состояла исключительно из мужчин.

– Однажды вечером полицейский увидел пьяного, который ходил под фонарём и что-то искал. Он спросил, что тот ищет, и пьяный ответил: «Ключ от дома». «Давайте я вам помогу», – предложил полицейский, и некоторое время они искали вместе. Но – ничего не нашли. «Скажите, а где вы его потеряли?» – спросил полицейский. Пьяный показал в темноту: «Где-то там». – «Так почему же вы ищете его здесь, под фонарём?» – «Потому что здесь светло, – ответил пьяный, – а там ничего не видно».

Послышался вежливый смех. Маркус невольно втянул голову в плечи. Зачем это?

Блок немного отступил от пульта назад и оглядел зал, будто раздумывая, не прервать ли ему доклад из-за недостатка воодушевления в зале. В молчании шли секунды, и в зале копилось роковое напряжение. В любую секунду могли подняться и потянуться к выходу первые слушатели.

Маркус услышал шарканье ног и чей-то шёпот: «Пошли отсюда. Это скучно».

– Сегодняшние академики, – продолжил Блок в этот самый момент голосом, который заставил всех вздрогнуть, – действуют в точности как этот пьяный. Они ищут нефть там, где приятно её искать. А не там, где она есть. – Он выдвинул вперёд подбородок. – Много говорят о том, что в один прекрасный день вся нефть закончится и что к этому моменту надо подготовиться. Много говорят об альтернативных источниках энергии. Много денег тратится на ветряки, на устройства получения биогаза и на солнечные батареи на крышах домов. Всё это чепуха. Я скажу вам одно: альтернативы нефти нет. Это плохая новость. А вот хорошая: она не кончится. Все, кто это пророчествует, ошибаются, и очень сильно. Запасы нефти таковы, что нашего воображения не хватит представить, чтобы мы были в состоянии её когда-либо израсходовать. Однако – надо знать, где её искать. Об этом я и хочу рассказать вам здесь и сейчас.

Теперь он безраздельно завладел всеобщим вниманием. Даже вниманием Маркуса, который с удивлением взирал на худого пожилого мужчину, ехавшего с ним рядом последние несколько часов: тот как будто вырос, превратившись в исполина, и светился изнутри.

– Когда я говорю, что альтернативы нефти нет, я не хочу этим сказать, что не надо применять ветряки, или приливные гидростанции, или что там ещё, если это напрашивается. Почему бы нет? Это всё прекрасно, если не впадать в заблуждение, что эти источники могут сделать нефть лишней. Потому что без нефти обойтись нельзя. Вся наша техническая цивилизация неразрывно связана с нефтью. Попытаться отказаться от неё было бы всё равно, что попытаться жить без крови.

Блок нажал кнопку, и на экране возникла первая картинка его доклада. То было старое коричневое фото древнего автомобиля.

– Я хочу продемонстрировать вам это на примере. Сегодня много говорят об электромобилях, о гибридных моторах, топливных элементах и так далее. Это преподносится как новейшее из нового, попросту говоря – прогресс. На самом деле всё это старо. С электромобилем экспериментировали ещё в конце девятнадцатого века. Первая машина с гибридным двигателем была создана ещё в 1903 году! Вы видите её на этом снимке. А топливные элементы… М-да. Я хочу задать вам только один вопрос: верите ли вы, что когда-нибудь самолёт полетит на топливных элементах? Есть в этом зале кто-нибудь, кто в это верит? Кто-нибудь, кто представляет себе самолёт с электромотором и батареей? Нет таких, очень хорошо. Поскольку это и невозможно. Все эти утончённые умники, бескровные теоретики альтернативных двигателей забывают в своих изощренных теориях один важный параметр – плотность энергии. Но в плотность энергии упирается всё, и зависимость от неё весьма существенна. Взять плотность энергии электропривода: мотор и батарея вместе взятые, кстати сказать, или пусть хоть топливный элемент вместо батареи, по существу, это ничего не меняет, – этого как раз хватит, чтобы привести в движение лучший «гольфик», но и всё. И это обусловлено принципом; тут всё изобретательское искусство мира не в силах ничего изменить.

Он поучительно поднял руку.

– Это факт, что вам не миновать химического привода, если вам нужны большие мощности. И есть только одно-единственное вещество, которое превосходит производные нефти – бензин, керосин и так далее – по плотности энергии: водород. Кислородно-водородная реакция – вообще самая богатая энергией химическая реакция. Поэтому на ней работают ракеты. Однако вопрос: есть ли в зале кто-нибудь, кто сел бы в рейсовый самолёт, который работает на чистом водороде? Ага. Видимо, здесь собрались одни только здравомыслящие люди. Я бы тоже не сел. Пусть водород и богат энергией, но он несравнимо рискованнее.

Блок нажал кнопку, и на экране появилась другая историческая картинка. По залу пронёсся не то шёпот, не то вздох. То был снимок дирижабля Хинденбурга, горящего на аэродроме Лакехурст.

– Вот вам водородная технология, дамы и господа, – воскликнул Блок. – И это вам хотят продать в качестве будущего для человечества. – Он покачал головой. – Как ни крути, а что касается соотношения удобства в обращении с затратами энергии, бензин остаётся непревзойдённым. Уберите нефть – и наш мир перестанет быть тем миром, который мы знаем. Уберите нефть – и наш мир перестанет быть миром, в котором мы можем выжить.

Он убрал с экрана картинку и оперся на пульт, будто желая взобраться на него.

– Но, скажете вы, ведь это же факт, что нефти находят всё меньше! Это же факт, что последнее крупное нефтяное поле, какое было найдено, – это поле Статфьорд под Северным морем! И это было в 1974 году! Если нефти ещё много – почему её не находят? – Его указательный палец уткнулся в зрительный зал. – Потому что её ищут не там! Потому что, уподобляясь тому пьяному из анекдота, ищут там, где светло, а не там, где она находится!

На экране возник сложный график, явно взятый из какого-то учебника.

– Я могу вам посоветовать прочесть хорошую книгу об истории науки, – сказал Блок и весело засмеялся булькающим смехом. – У вас откроются глаза. Не поддаётся описанию, что только не считалось в разное время «научным» уровнем. А единственное, что за этим стоит, – это господа академики и их борьба за звания. Истина для них – дело второстепенное. Побочный эффект. Пусть даже появится новая, лучшая теория, – всё равно будут отчаянно защищать господствующее заблуждение, школярскую мудрость, признанную догму до последней капли чернил. Должно вымереть целое поколение учёных, на их место должны прийти новые, и только тогда новая теория получит хотя бы намёк на шанс.

Блок повернулся к схеме.

– Факт, дамы и господа: как возникает нефть – неизвестно. Однако – есть теория. Об этой теории долго спорили, и в ходе этого спора теория становилась всё сложнее, пока не достигла сегодняшнего состояния, став уже такой сложной, что хотелось бы иметь дело с чем-то более простым. С налоговым правом, например.

Смех.

– Тем не менее я попытаюсь её объяснить. По преобладающему в науке мнению нефть есть древняя органическая материя, которая под огромным давлением была разогрета и из-за этого химически преобразовалась в ту смесь различных гидрокарбонатов, которые поддаются выделению из смеси: метан и пропан, например, самые лёгкие молекулы этого семейства; бензолы различной плотности и состава, которые мы знаем как бензин, дизель или мазут; и, наконец, тяжёлые гидрокарбонаты – такие, как гудрон или парафин. До сих пор всё звучит просто. Так просто, что поневоле задумаешься, а почему бы, собственно, не производить нефть самим, на собственном заднем дворе, из всего того, что до сих пор выбрасывалось в компостную яму? А, разве нет? Было бы практично.