Будущая твоя (СИ) - Бонд Юлия

— Ким Александрович, добрый день. А у вас что-то случилось? Я пришла на практику, а вас нет на месте.

— Привет, — протягивает уставший голос. — Случилось. Я заболел. Можешь не приходить в прокуратуру до конца недели. Проблем с практикой не будет.

— Заболели? Может быть нужна помощь?

На том конце провода зависает тишина. Я слышу, как Ким шумно дышит, а затем все-таки отвечает:

— Не отказался бы от горячего бульона. Привезешь?

— Куда? К вам домой?

— Нет, я в больнице. На Пастера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 38

Карина

Я еду к Наташке, чтобы ни о чём не узнал Максим. Делаю покупки в ближайшем супермаркете возле дома подруги и плетусь к знакомой многоэтажке. На мобильный приходит сообщение от Макса: "Как проходит день? Чем занимаешься?".

"Всё хорошо. Работаю", — набираю на скорую руку и нажимаю кнопку "отправить".

Через пять минут приходит еще одно сообщение: "Как успехи? Закончила работать?". Оглядываюсь по сторонам. Следит, что ли?! Вроде бы, нет. Останавливаюсь, чтобы ответить дежурной фразой, прячу телефон в сумку и иду дальше. Захожу в парадную, поднимаюсь на лифте. Открываю дверь и, убедившись, что дома никого нет, разбираю покупки. Вообще-то Наташка в курсе о моём приходе. Я не волнуюсь, если подруга решит неожиданно нагрянуть в квартиру. Переживания из-за Максима. Когда-то у него был ключ от входной двери, и кто знает, возможно он сделал дубликат. Это же Макс, я не удивлюсь, если так и есть.

Через полтора часа заканчиваю с готовкой. Пакую в пластиковые контейнеры: горячий бульон, отварную гречку и куриное филе. Закрываю дверь и выхожу на улицу. В скором времени подъезжает такси. Сажусь в машину, снова оглядываясь по сторонам. Какое-то странное, непередаваемое ощущение тяготит моё сердце. Правильно ли поступаю? Возможно, стоило сказать Максиму? Нет, не поймет. Разведет полемику или сделает больную голову, а возможно… даже думать не хочу об этом "возможно". На что способен Максим, я убедилась воочию.

Такси подъезжает к воротам больницы. Рассчитываюсь с водителем и пока иду на проходную, набираю Кима. Он отвечает практически сразу, говоря, где мы встретимся. Мои каблуки цокают по асфальту точно в такт шуму в ушах. Оборачиваюсь — никого. Да, что ж это такое со мной творится? Я становлюсь ходячим параноиком, как решила наведать Назарова. Может, лучшим было послать его лесом? Ага, пошлёшь, а потом не подпишет дневник о прохождении практики, характеристику не подпишет. В общем, ничего не подпишет, если захочет.

Собираю свои нервы до кучи и делаю несколько глубоких вдохов, останавливаясь. Так, я правильно поступаю. Всё будет хорошо. Вон стоит Назаров, опираясь плечом о дерево. Я приветливо машу ему рукой и ускоряю шаг. Бородатый брюнет широко улыбается, заметив меня. Докуривает сигарету и в спешке швыряет окурок в мусорный бак. Курит? Не знала. Я окидываю взглядом его растрепанный вид и не узнаю того властного прокурора, образ которого прочно засел в моей подкорке. Сейчас передо мной обычный мужик в спортивных штанах и футболке. Стоит признать, но ему идёт такой образ. Он выглядит гораздо моложе в подобном амплуа. Возможно, в другой жизни я бы позволила развиться нашим отношениям, но напористость Максима разгромила все фронты. Я просто-напросто влюбилась в Соколовского, так и не успев узнать Кима поближе.

— Привет, — протягивает Ким и неожиданно склоняется надо мной, целуя в щеку.

Отворачиваюсь, делая короткий выдох.

— Добрый день. Вы как? Что говорят врачи? — произношу сухо и официально. Еще не хватало, чтобы Назаров нарисовал себе каких-нибудь мультиков и воспринял желаемое за действительное. Я приехала чисто из вежливости. Не более.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Зачем так официально? — он выгибает темную бровь, а затем устремляет взгляд за мою спину. — Идём, присядем на лавочку.

Одобрительно киваю головой и, круто разворачиваясь, иду в указанную сторону. Оступаюсь на ровном месте, подвернув ногу. Ким тут же подхватывает меня за локоть, не позволяя покачнуться и упасть. Его руки слишком долго задерживаются на моей талии. Мужчина притягивает к себе еще ближе и в какой-то момент мне слышится звук затвора фотоаппарата. Оборачиваюсь. Снова никого. Проклятые нервы.

— Всё хорошо, — шепчет Ким, опаляя горячим дыханием макушку моей головы.

— Да, — неуверенно произношу.

Одновременно мы подходим к лавочке. Садимся. Брюнет вытягивает перед собой длинные ноги, широко раскидывая руки в сторону, опираясь о спинку лавочки. Я стараюсь сидеть, как можно дальше от Назарова, но тщетно. Он демонстративно придвигается ко мне, касаясь ногой моего бедра. Вздрагиваю, когда в очередной раз раздаётся тот же самый звук. Кто фотографирует? Пялюсь по сторонам. Никого.

Ким замечает мою суетливость и берет за руку, проницательно заглядывая в мои глаза:

— Карина, что происходит? Почему ты всё время дергаешься?

— Мне кажется, за мной следят.

— Кто? — удивляется Ким и тоже оборачивается. Пожимает плечами и широко улыбается. — Тебе показалось.

— Надеюсь, — выдыхаю, но не с облегчением.

— Какие у тебя проблемы? Давай, рассказывай.

— У меня нет проблем, — отрицаю.

— Правда? Значит, мне показалось. Ладно, если что, говори, не стесняйся. Я решу любой твой вопрос, договорились? — Ким тянется рукой к моему подбородку. Слегка приподнимает его вверх, призывая посмотреть ему прямо в глаза. — Ты такая красивая, знаешь?

Я глотаю ком в горле, не понимая, как себя правильно вести. Демонстративно кашляю и прокурор убирает свою руку. Награждает меня широкой улыбкой и устремляет свой взор на целлофановый пакет.

— Что там у тебя? Покормишь? — я передаю мужчине продукты и наблюдая за тем, как он заглядывает вовнутрь и одобрительно кивает головой. — Так ты, оказывается, хозяюшка. Умница, спасибо за заботу.

Он снова меня целует, застав врасплох. Я резко вздрагиваю и увожу разговор в другое русло:

— Так, что у вас случилось? Что болит?

— Не у вас, а у тебя, — поправляет Ким.

— Хорошо, что у тебя случилось?

— Гастроэнтероколит.

— Это серьёзно?

— Нет. Полежу в больничке до четверга или пятницы. Прокапают, проколют, а потом выпустят на свободу. Ты волнуешься? Из-за меня? — он понижает голос до странных нот, которые обычно говорят в более интимной обстановке и это окончательно сбивает меня с толку.

— Где же ты умудрился подхватить эту инфекцию?

— Хрен знает. Взяли анализы, отправили в лабораторию. Как выяснят, скажу, если, конечно, тебе есть до этого интерес.

Я поглядываю на наручные часы и понимаю, что мне пора уходить. Время практики приближается к завершению и в любое время на пороге прокуратуры может появиться Максим и, естественно, не застать меня. Такого расклада не очень-то и хочется.

— Извини, я пойду. Мне пора, — поднимаюсь с лавочки и уже собираюсь уходить, как Ким хватает меня за запястье, и я едва не падаю в его объятия.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Помнишь я показывал материалы одного уголовного дела?

— Помню. И?

— Потерпевший забрал заявление. Представляешь? — Ким проницательно смотрит на меня, чего-то ожидая.

Я напускаю на себя невозмутимый вид и произношу ровным тоном: