Поквитайся - Гретхен МакНил
– Вот расписание ваших репетиций. – Мистер Каннингем положил стопку бумаг на край сцены. – Я хочу, чтобы они были у вас в смартфонах до конца дня, понятно? У нас есть три недели уроков по драматургии плюс репетиции по вечерам и выходным, чтобы подготовиться к премьере нашей постановки.
– Звучит довольно сурово, – заметила Пинат, нервно теребя руки на коленях.
Оливия похлопала ее по руке.
– Будет трудно, но весело. Не волнуйся, я помогу тебе с репликами.
– Вернее, – произнесла Эмбер, собственнически склонившись над Пинат. – Тебе помогу я, Пинат.
Мистер Каннингем взял планшет и встал в центре сцены.
– Сегодня мы будем работать над предысторией ваших персонажей. Те из вас, у кого нет ролей также примут участие в обсуждении и будут предлагать свои варианты кем были эти люди до начала спектакля. Предыстория особенно важна для этой постановки, поскольку мы сталкиваем два мира: мир Шекспира и мир «Воинов».
Оливия внимательно слушала.
– Мы все знаем, кто такие Виола и Себастьян. Мы знаем Оливию и герцога Орсино, шута Фесте и фрейлину Марию. Но это «Двенадцатый район», а не «Двенадцатая ночь». Близнецы больше не Виола и Себастьян, а Вилка и Серый, лидеры банды «Воины», оказавшиеся на вражеской территории за много миль от своего дома на Кони-Айленде. Фесте будет Фигом, байкером-фанатиком из «Бродяг». Оливия превращается в Лиричку, женщину-предводительницу «Ураганов». А еще у нас есть Герцог, загадочная фигура, желающий объединить банды и считающая, что «Войны» пытались его убить.
Мистер Каннингем сделал драматическую паузу.
– Прошу всех актеров выйти на сцену.
Эмбер тут же чуть ли не вприпрыжку взбежала на сцену. Она прихорашивалась и позировала, явно радуясь тому, что стала звездой шоу.
– Хорошо, – произнес мистер Каннингем, когда все собрались вокруг него. – Давайте разобьемся на группы. Лиричка и Герцог. Алкаш, Муравей и Святоша Мэри. Фиг и его люди. Вилка и Серый. Остальные делятся, ориентируясь на банду, которая указана в списке актеров.
Актеры засновали по сцене, сбиваясь в кучки. Эмбер схватила Логана за руку и закружила его, как танцор диско, в то время как Шейн Уайт и Джон Бэгготт неловко стояли сзади, выглядя смущенными и явно растерянными.
Оливия заставила себя сохранять спокойствие, когда Донте приблизился. Следующие три недели им предстоит провести вместе еще много-много часов. Он должен был знать это, когда проходил прослушивание для участия в постановке. Может он этого и добивался? Может он тоже жалел об их расставании?
– Привет, Ливи.
Оливия глубоко вздохнула.
– Привет.
– Как актеры, вы должны хорошо понимать своих персонажей, – поучал мистер Каннингем. – Что ими движет? Что они боятся? Что они пытаются скрыть от других? И от самих себя? Я хочу, чтобы вы обсудили все это со своей группой. У вас десять минут, время пошло!
– Итак, – осторожно начала Оливия. – Как у тебя дела.
– Хорошо. Действительно хорошо. А у тебя?
– В основном тоже.
Донте улыбнулся, и Оливия с трудом поборола желание броситься в его объятия. Она очень скучала по этой его уютной и теплой улыбке.
Донте понизил голос.
– Мы почти не разговаривали, с тех пор как… – Он сглотнул. – Ну, ты понимаешь.
– С тех пор, как ты меня бросил. – Оливия впервые произнесла это вслух.
– Э-э, да. – Донте смущенно улыбнулся. – Мне очень жаль. Я не знал, что ты так тяжело это воспримешь.
Оливия поморщилась. Нет ничего хуже, чем когда твой бывший парень тебя жалеет.
– Я восприняла это не так уж и тяжело.
Донте криво улыбнулся.
– Так вот почему ты целовалась с Рексом Кавано прямо у меня на глазах у костра?
Лицо Оливии вспыхнуло.
– Я…
В списке того, что она очень хотела бы забыть, поцелуй с Рексом на лесной вечеринке стоял под номером два. Прошло всего пара дней как Донте порвал с ней, и увидев его у костра, Оливия решила, что это отличный шанс заставить его ревновать. В то время это казалось хорошей идеей, вероятно, из-за полбутылки вина, которую она выпила. Вот только она считала, что Донте ничего не заметил.
Ты снова ошиблась, Лив.
Хорошо, что Рекс тогда был пьян в стельку и не помнил, как они обменивались слюнями. А все остальные, особенно Эмбер, не видели этого жалкого зрелища.
– Это было очень давно, – наконец выдавила Оливия.
– Ливи, – Донте наклонился к ней и понизил голос. – Не соглашайся на кого-то вроде Рекса. Ты достойна кого-то особенного.
Например, такого как ты?
– Думаю, ты прав.
– Конечно, прав. Того самого единственного.
Он помнит их песню! Неужели Донте так пытается сказать, что для нее тот самый единственный это он? Да она и так это знала.
Мистер Каннингем хлопнул в ладоши.
– Хорошо, ребята. Пожалуйста, вернитесь на свои места в зале, и мы начнем…
Ожили динамики, и по театру пронесся пронзительный визг. Все на сцене застонали, Оливия тут же зажала уши руками, пытаясь заглушить ужасный звук.
Визг внезапно прекратился, и из динамиков донесся застенчивый голос миссис Бэгготт:
– Извините! – пискнула она. – Мне так жаль.
Звук шелестящих бумаг наполнил зал, и Оливия опустила руки.
– Так вот, – сказала миссис Бэгготт, найдя нужную страницу. – Внимание, отец Уберти просит всех членов школьного совета немедленно явиться в учебную часть.
Когда Китти вошла в комнату, Мика и Донте, а также большая часть школьного совета уже собрались. Они стояли возле стола миссис Бэгготт, и Китти поспешила к ним.
– Что случилось? – прошептала она.
– Понятия не имею, – ответил Донте. Он незаметно взял ее за руку.
– Отец Уберти разговаривает по телефону в своем кабинете, – поделилась Мика. – Ничего не разобрать, но, похоже, он очень зол.
Словно в подтверждение ее слов, дверь в кабинет отца Уберти распахнулась и из нее вылетел невысокий священник.
– Уверен, до всех вас дошли слухи, – сразу начал он, – что Тео Барански признался в убийстве Ронни ДеСтефано.
– Отпад! – воскликнул Рекс. Он повернулся к Тайлеру и дал ему пять.
Отец Уберти мрачно посмотрел на него.
– Рано радоваться, мистер Кавано. Я только что получил подтверждение от сержанта Каллахана, что у мистера Барански есть алиби на ночь убийства Ронни. Он был освобожден из-под стражи.
