Шарлатаны - Робин Кук

Однако сначала условимся: то, что я собираюсь рассказать, предназначено только для ваших ушей. Это останется строго между нами, и никто, особенно в больнице, не узнает о сегодняшнем разговоре. Надеюсь, вы умеете хранить секреты?

— Абсолютно. Даже не сомневайтесь, — заверил ее Ной. Ему все больше нравилась Ава Лондон. Он шел к ней, чувствуя себя одиноким воином, обреченным на поражение и надеющимся получить хоть какое-то оружие, чтобы не погибнуть бесславно. Но, похоже, обрел настоящего соратника: врача, состоящего в штате больницы и готового сражаться с ним плечом к плечу. Ава была по-настоящему умна и проницательна и с той же серьезностью, как и он сам, относилась к профессии. Ной не сомневался, что они сумеют помочь друг другу. Кроме того, Ава оказалась симпатичным человеком, и общение с ней доставляло ему удовольствие, особенно теперь, когда она была в будничной одежде и Ной мог без смущения поднять на нее глаза. Он заметил, что после душа его собеседница нанесла легкий макияж — слегка подчеркнула глаза и губы; вероятно, его визит для нее тоже кое-что значил.

— Люди с серьезным нарциссическим расстройством ведут себя как слоны в посудной лавке, — начала Ава. — Они конфликтуют почти со всеми, с кем вступают в общение. Особенно если человек не удовлетворяет их ненасытную потребность в восхищении или, того хуже, осмеливается критиковать. В то же время они могут быть чрезвычайно успешными и даже знаменитыми. Доктор Мейсон — яркий пример. Он действительно известный хирург мирового класса, пользуется вполне заслуженным уважением, но ему этого мало. Нарциссу всегда мало. При этом Мейсон невероятно высокомерен, властолюбив, мстителен и готов взорваться буквально на ровном месте.

— Поэтому его прозвали Диким Биллом?

— Да, именно так. Не человек, а ходячая бомба с часовым механизмом.

Ной обнаружил, что согласно кивает на каждое слово Авы. Она говорила в точности то, что он сам чувствовал в отношении Мейсона. Поэтому-то его так страшила надвигающаяся конференция: малоприятно оказаться под обстрелом психически неуравновешенного человека.

— К несчастью, я одна из тех, кто нанес ему оскорбление, — вздохнула Ава.

— Оскорбление? — не веря собственным ушам, переспросил Ной.

— Ну не в буквальном смысле. Мейсон пытался приставать ко мне. Дважды звонил домой, напрашиваясь в гости, якобы находится по соседству и хочет заскочить поговорить о пациенте. У меня никогда не было желания заводить близкие отношения с кем-либо из коллег, и уж тем более с доктором Мейсоном. Я старалась вести себя дипломатично, но это сложно: он напорист и совершенно неспособен принять «нет». Уверена, мой отказ он посчитал личным оскорблением. И затаил злобу. А теперь, когда его прижали с делом Брюса Винсента, ему необходимо найти козла отпущения. В сложившейся ситуации я как нельзя лучше подхожу на эту роль.

— О, мне так жаль. Простите…

— Не нужно извиняться. Больше всего меня беспокоит, что Мейсон и доктор Кумар давнишние приятели. Мой босс наверняка будет на стороне ведущего хирурга. А мне, признаюсь, совершенно не хочется потерять работу. Но этого не миновать, если Мейсону удастся свалить вину за смерть пациента на анестезиолога. Ужасно, я ведь с первого курса мечтала работать в БМБ.

— Его поведение квалифицируется как сексуальное домогательство, — заметил Ной.

— Да, совершенно верно, — согласилась Ава. — Спасибо, что назвали вещи своими именами.

— По какой-то странной иронии меня Мейсон невзлюбил тоже из-за романтических отношений.

Раскрыв рот, Ава с удивлением уставилась на Ноя.

— Нет-нет, минутку, — он вскинул руки и рассмеялся. — Не поймите меня превратно: Мейсон не подбивал ко мне клинья.

— А, ну ладно, — вновь обретая самообладание, улыбнулась Ава. — Не хочу делать поспешных выводов, но, полагаю, для вас не секрет, что по больнице ходят разные слухи. Вас считают одним из самых завидных холостяков, но никому из наших дам так и не удалось привлечь ваше внимание.

— Да, я в курсе слухов, и они меня не волнуют. Но нет, я не гей.

— Понятно. Благодарю за откровенность. Так в чем же дело, почему Мейсон точит на вас зуб?

— Помните Мэг, Марджери Грин? Она была хирургом-ординатором три года назад.

— Помню. И, кажется, внезапно уволилась?

— Верно. Ее выгнали из ординатуры. У них с Мейсоном был роман.

— Мэг уволили из-за связи с руководителем ординатуры? — Ава нахмурилась. — По-моему, это несправедливо.

— Нет, об их связи с Мейсоном стало известно уже потом. Мэг уволили по другой причине: выяснилось, что она наркоманка. А мне пришлось стать тем, кто раскрыл ее тайну. Мейсон так и не простил, что я сдал его подружку. А теперь выходит, я снова оказался у него на пути. Он бесится из-за того, что могут поднять вопрос конвейерной хирургии. Меньше всего на свете мне хочется вступать в конфликт с Мейсоном, но, думаю, вы правы: в смерти Брюса Винсента виноваты двое — сам пациент и хирург.

— Понятно. Выходит, мы оба досадили Дикому Биллу, — подытожила Ава, — и он хочет поквитаться с нами обоими.

— Я бы использовал более сильное выражение, — грустно усмехнулся Ной. — Во всяком случае, на мой счет. Учитывая мстительную натуру Мейсона, не удивлюсь, если он попытается добиться моего увольнения из ординатуры.

— Вряд ли вам следует беспокоиться, — возразила Ава. — Вы на хорошем счету, все в больнице уважают вас и ценят.

— Да, знаю. Но все равно не могу перестать волноваться. Беда еще и в том, — признался Ной, — что я испытываю неконтролируемую тревогу перед любыми авторитетными фигурами. Это началось давно, еще в школе. И только усугубилось после того, как я решил стать хирургом.

— Вы видите в докторе Мейсоне авторитетную фигуру?

— Конечно. Он известный и влиятельный человек.

— Извините, можно задать вам личный вопрос? — осторожно произнесла Ава. — У вас не было проблем в отношениях с отцом?

— Мой отец умер, когда я учился в старшей школе, — сказал Ной.

— Надо же, какое совпадение, — вздохнула Ава, — мой тоже.

— Соболезную.

— И я вам.

— Ну что же, — предложил Ной, — давайте все-таки перейдем к нашей главной теме. Просто чтобы вы знали: я изучил историю болезни мистера Винсента, поговорил со всеми, кто так или иначе принимал участие в его подготовке и в самой операции. Со всеми, кроме доктора Мейсона. От одной мысли, что придется говорить с ним, в дрожь бросает. Поэтому я оставил его напоследок.

— Разумно, — согласилась Ава. — Беседа с ним может оказаться не менее трудной, чем выступление на конференции.

— Именно так! Мне нужно подготовиться и к тому, и к другому. От вас же я хотел бы услышать все, что, по вашему мнению, является важным и что я не смогу получить из других источников.

Ава помолчала, задумчиво прикусив губу.

— Вы