Ты мне принадлежишь - Мэри Хиггинс Кларк

очевидно, ужинает где-то в гостях или в ресторане, — она решила, что он может связаться с ней позже.

В надежде на звонок Ди отправилась с работы прямо в свою кооперативную квартиру в Палос-Вердес. В семь часов она вяло готовила ужин, состоящий из омлета, гренков и кофе. «За последние два года я практически не оставалась дома одна по вечерам, — размышляла Ди. — Я просто не могла сидеть дома без Джека. Мне было необходимо с кем-то общаться».

Но еще никогда ей не было так одиноко, так тоскливо, как в этот вечер. Ди просто места себе не находила.

«Я устала работать, — призналась себе Ди. — Я хочу вернуться в Нью-Йорк, но не для того, чтобы искать новую работу».

— Я даже приличный омлет приготовить не могу, — пожаловалась она вслух, заметив, что пламя под сковородкой слишком сильное, и яйца подгорают.

Она вспомнила, как Джек обожал возиться на кухне.

«И в этом Сьюзен меня превосходит, — вспомнила Ди. — Она отлично готовит».

Но ведь это необязательно — уметь хорошо готовить. Женщине, которая выйдет замуж за Алекса Райта, не придется думать о рецептах и списках покупок, сказала она себе.

Она решила поесть в гостиной и как раз опускала поднос на кофейный столик, когда зазвонил телефон. Это был Алекс Райт.

Кода Ди положила трубку десять минут спустя, на губах у нее играла улыбка. Он позвонил, потому что беспокоился о ней. Он сказал, что у нее был грустный голос на автоответчике, и решил, что она не откажется немного поболтать. Он рассказал, что с удовольствием провел вечер со Сьюзен и собирался пригласить ее в субботу на торжественный ужин по случаю передачи очередного взноса фонда Райтов Нью-йоркской публичной библиотеке.

Тут Ди не растерялась и, гордясь своей смекалкой, сказала ему, что по пути в Коста-Рику откуда ей предстоит отправиться в круиз, она сделает остановку в Нью-Йорке и останется там на выходные. Алекс понял намек и немедленно пригласил на ужин и ее тоже.

«В конце концов, — успокоила себя Ди, принимаясь за остывший омлет, — не скажешь, что у Сьюзен с ним серьезные отношения».

35

После того, как Джейн Клаузен покинула ее приемную, Сьюзен занялась бумагами и работала до семи, потом позвонила Джеду Гини домой.

— Проблема, — кратко объявила она. — Я позвонила Джастину Уэллсу, хотела договориться, что сама доставлю ему запись вчерашней программы, а он отказался наотрез и заявил, что никакой записи не заказывал.

— Вот как? Тогда с какой стати он требовал, чтобы конверт был помечен «Конфиденциально» и направлен в контору для вручения лично ему в руки? — возразил Гини. — Вот что я тебе скажу, Сьюзен. Кем бы ни был тот парень, что мне звонил, он жутко нервничал. Возможно, Уэллс не хочет, чтобы люди знали, как он заинтересован в этой пленке. Кстати, сначала он попросил только вторую часть программы — со звонками слушателей. И теперь, должно быть, боится, что мы вышлем ему счет. Скорее всего, он придумал фальшивый предлог, чтобы заказать пленку. Я уверен, его интересовали только звонки.

— Женщина, которую вчера сбила машина на Парк-авеню, — его жена, — сообщила Сьюзен.

— А я что говорю? Видишь, у бедняги сейчас совсем не то на уме.

— Наверное, ты прав. До завтра.

Сьюзен повесила трубку и задумалась над создавшимся положением. «Так или иначе, — решила она, — я встречусь с Джастином Уэллсом, а сейчас прослушаю запись звонков из вчерашней передачи».

Она вытащила кассету из сумки, вставила ее в магнитофон и нажала кнопку быстрой перемотки. Дойдя до раздела звонков, она остановила перемотку, нажала «воспроизведение» и принялась внимательно слушать.

Все звонки были совершенно заурядными, за исключением того, где женщина, говорившая низким, глухим, напряженным голосом, представилась как Карен и рассказала о кольце с бирюзой.

«Это тот самый звонок, которым интересовался Джастин Уэллс или тот, кто назвался его именем, — подумала Сьюзен, — но сегодня был долгий день, и сейчас я не в силах понять, зачем ему это нужно». Она взяла пальто, выключила свет, заперла дверь приемной и направилась по коридору к лифту.

«Надо бы им сделать здесь освещение поярче», — подумала Сьюзен. В кабинете Недды было совершенно темно, и весь длинный коридор лежал в глубокой тени. Она бессознательно ускорила шаг.

День и впрямь выдался долгий, у нее возникло искушение вызвать такси, но она устояла и, чувствуя себя праведницей, пошла домой пешком. По дороге она начала размышлять о визите Джейн Клаузен и о высказанных ею сомнениях относительно Дугласа Лейтона. Миссис Клаузен явно тяжело больна. «Может, болезнь сделала ее мнительной, повлияла на ее отношение к Лейтону?» — спросила себя Сьюзен.

Не исключено, что у Лейтона действительно была вчера назначена встреча, которую он не смог или не успел отменить, как не исключено и то, что этим утром он не подслушивал, а просто ждал за дверью кабинета миссис Клаузен, чтобы не прерывать ее телефонный разговор.

Но как насчет убежденности миссис Клаузен в том, что он был знаком с Региной и солгал об этом? Сьюзен подумала о Крисе Райане, вышедшем на пенсию агенте ФБР, который помогал ей в работе, когда она служила в конторе окружного прокурора в Уэстчестере. Теперь у Криса была собственная охранно-разыскная фирма. Он мог бы провести небольшое негласное расследование насчет Лейтона. Она решила связаться с миссис Клаузен утром и предложить ей такой вариант.

Сьюзен оглянулась через плечо. Узкие улочки Гринвич-Виллидж неизменно очаровывали ее. Ей нравилось сочетание старинных особняков начала века в тихих переулках и оживленного движения на основных улицах, причудливо извивающихся и меняющих направление подобно горным рекам.

Она поймала себя на том, что невольно смотрит по сторонам в надежде увидеть магазинчик сувениров, о котором говорила позвонившая сегодня на студию девушка по имени Тиффани. Весь день Сьюзен о ней не вспоминала. Тиффани утверждала, что приятель купил ей в Гринвич-Виллидж кольцо, похожее на то, о котором говорила Карен. «Хоть бы