Мэри Кларк - Взгляд в темноте

Она сделала вид, будто знает его. Какая удача! Лицо полицейского сразу смягчилось.

— Вам действительно повезло, мэм, что рядом оказался знакомый. В наше время женщине небезопасно оставаться в одиночестве со сломанной машиной.

Коп вернулся в машину, но не уехал.

— Вы почините мне покрышку? — спросила она. — Я Нина Петерсон. Мы живем на Дрифтвуд-лейн.

— Конечно. С удовольствием. — Он направился к своей машине, спокойно, непринужденно, словно собирался выполнить очередной мелкий ремонт, не показал, насколько необходимо ему снова увидеться с ней. По ее виду было ясно, что и она жалеет о вмешательстве копа. Но сейчас важно уехать, пока коп не вспомнил о Джин Карфолли и миссис Вейсс и не спросил: «Любите помогать дамам, оказавшимся в одиночестве, мистер?»

Поэтому он уехал, а на следующее утро, когда придумывал, как бы позвонить ей, она позвонила сама.

— Муж отругал меня за то, что я езжу на запаске, — мягко и доверительно произнесла она, словно это была их личная шутка. — Где я могу забрать покрышку?

Арти соображал быстро. Дрифтвуд-лейн — район тихий, дома стоят неплотно. Если она приедет к нему, подружиться с ней не получится. Слишком опасно.

— Сейчас у меня выезд, — солгал он. — Я привезу вам ее к концу дня, около пяти. — К пяти уже темнело.

— Прекрасно. Мне просто нужно, чтобы эта чертова штуковина была на месте, когда я в полшестого поеду за мужем.

В тот день от возбуждения ему не сиделось на месте. Он постригся и купил новую клетчатую рубашку. Вернувшись, не стал работать. Принял душ, переоделся и, пока ждал, слушал свои кассеты. Потом вставил в магнитофон новую кассету и подписал ее «Нина». Убедился, что в фотоаппарате есть пленка, и с удовольствием подумал, как будет проявлять фотографии, и на снимках будет проступать изображение…

В десять минут пятого он отправился на Дрифтвуд-лейн. Объехал улицу и наконец решил припарковаться в леске возле ее дома. На всякий случай…

Арти прошел по лесу у побережья. Вспомнил, как плескалась вода тогда на пляже, этот уютный шум волновал и согревал его холодными ночами.

Ее машина стояла на дорожке за домом, ключи оставлены в зажигании. Нину он увидел в кухонном окне: она выгружала покупки. Со светильника сняли абажур, поэтому кухня была ярко освещена. И Нина выглядела просто красавицей в своем бледно-голубом свитере, брюках и шарфе. Покрышку он сменил быстро, пытаясь определить, есть ли в доме кто-то еще. Он займется с ней любовью — ведь и она втайне этого хочет. Она же намекнула, что муж рассердился, то есть ей нужен сочувствующий мужчина. Включив магнитофон, он стал нашептывать, как осчастливит Нину, когда расскажет ей о своих чувствах.

Он подошел к кухне и осторожно постучал. Она подбежала к двери и удивленно посмотрела, но он держал ключи и улыбался ей через стекло. Тогда и она улыбнулась и открыла дверь, такая теплая и гостеприимная, и ее голос словно обнимал его, приглашал войти, говорил, как он желанен.

Потом она спросила, сколько ему должна. Он поднял руку… конечно, он был в перчатках… и выключил в кухне свет. Обхватил ее лицо и поцеловал.

— Расплатись со мной вот так, — прошептал он.

Она влепила ему пощечину. Просто не верилось, что эта маленькая рука может так сильно ударить.

— Убирайтесь, — сказала она так, будто он грязь, будто не нарядился специально для нее и не оказал ей честь.

Тогда он обезумел. Как и прежде. Это случалось с ним, когда отказывали. Ей надо было думать, прежде чем его распалять. Он протянул руки, чтобы сделать ей больно, выжать из нее эту подлость. И коснулся ее шарфа. Но она как-то ускользнула от него и убежала в гостиную. Не издала ни звука, не позвала на помощь. Потом-то он понял почему. Не хотела, чтобы он узнал о ребенке. А сама попыталась достать из камина кочергу.

Он рассмеялся. И стал медленно говорить ей, что собирается сделать. Взял обе ее руки в свою и отобрал кочергу. Схватился за шарф и затянул на шее, а она задыхалась и хватала ртом воздух, руки болтались, как у куклы, но потом обмякли и повисли, прекрасные карие глаза расширились, остекленели и обвиняющее уставились на него, а лицо уже посинело.

Бульканье стихло. Он держал ее одной рукой и фотографировал, жалея, что у нее открыты глаза, и тут бульканье раздалось у него за спиной.

Он обернулся. Мальчик стоял в холле и не сводил с него огромных карих глаз, прожигающих насквозь. И хватал ртом воздух, как его мать минуту назад.

Словно он и не убивал ее, словно она переселилась в тело мальчика и собиралась наказать его, преследовать, отомстить.

Тогда он двинулся на мальчика. Он заставит его замолчать и закроет эти глаза… Он вытянул руки и наклонился над ребенком…

И тут в дверь позвонили.

Надо бежать. Он бросился в кухню, выскользнул через черный ход и снова услышал звонок. Но машина была рядом, и уже через несколько минут он был у себя в мастерской. Спокойно. Спокойно. Он отправился в «Мельницу» выпить пива и съесть гамбургер и сидел там, когда новость об убийстве на Дрифтвуд-лейн разнеслась по городу.

Но он испугался. Патрульный мог узнать фото Нины в газете и сказать коллегам: «Странно, вчера вечером я видел ее на дороге, и некий Таггерт чинил ей машину…»

Он решил уехать из города. Но, уже пакуя вещи, вдруг услышал, что свидетельницу, соседку, сбил с ног человек, бежавший от дома Петерсонов, и она опознала Рональда Томпсона, семнадцатилетнего юношу, которого за несколько часов до преступления видели с миссис Петерсон.

Арти сложил фотоаппарат, диктофон, снимки, пленку и кассеты в металлическую коробку и закопал под кустом за мастерской. Что-то подсказывало ему подождать.

А потом Томпсона поймали в мотеле в Вирджинии, и мальчишка его тоже опознал.

Удача. Невероятная удача. В гостиной было темно. Мальчик не разглядел его лица, а потом в дом вошел Томпсон.

Но он начал следить за ребенком, подбираться к нему. Нил наверняка был в шоке. Но что, если он когда-нибудь вспомнит?

Эта мысль мучила Арти в кошмарах. Те глаза не давали покоя бессонными ночами. Иногда он просыпался посреди ночи в поту, дрожа, и ему казалось, что глаза смотрят в окно его спальни, а ветер издает тот же булькающий звук.

После этого он больше не искал девушек. Никогда. Только ходил в «Мельницу» по вечерам, подружился с ребятами и особенно с Биллом Люфтсом. Билл много рассказывал о Ниле.

До последнего месяца, когда он понял, что ему нужно выкопать кассеты и снова их послушать.

В ту ночь Кэллахан передала по рации, что у нее лопнула шина, и он отправился искать ее. Две недели спустя миссис Эмброуз сообщила, что потерялась, и у нее почти закончился бензин.

Но после этих двоих сны о Нине мучили его каждую ночь. Обвиняли. А несколько недель назад к нему приехал Билл Люфтс с Нилом. И тот сразу уставился на Арти.

Тогда Арти и понял, что до отъезда из Карли нужно убить Нила. А когда Люфтс стал хвастаться о счете на имя Нила… будто его жена видела на столе Петерсона выписку из счета… тогда он понял, как достать нужные ему деньги.

Стоило ему подумать о Нине, как он еще сильнее начинал ненавидеть Стива Петерсона. Петерсону было позволено прикасаться к ней и не получать пощечин, Петерсон талантливый редактор, Петерсона ждут в приемной, у Петерсона новая красивая подруга. Он ему покажет…

Он всегда помнил о комнате на вокзале. Это место, где можно спрятаться или привести девушку, и никто ее там не найдет.

Когда он работал в этой комнате, то все время думал о том, как бы взорвать Центральный вокзал. Представлял, как испугаются и запаникуют эти люди при взрыве бомбы, когда из-под ног будет уходить пол и обрушиваться потолок, все те, кто не обращал на него внимания, когда он старался быть приветливым, никогда не улыбались ему, торопились мимо, смотрели сквозь него, ели с тарелок, которые ему приходилось мыть, и оставляли их жирными от устричных раковин, соусов и масла.

А потом все стало на свои места. План. План Августа Роммеля[9] Таггерта. План Лиса.

Если бы только Шэрон не нужно было умирать, если бы она любила его… Но в Аризоне девушки станут приветливее. У него будет столько денег.

Здорово он придумал, что Шэрон и Нил умрут как раз в ту минуту, когда казнят Томпсона. Потому что их он тоже казнит, а Томпсон заслуживает смерти за то, что помешал ему в тот вечер.

Все эти люди на Центральном вокзале… на них обрушатся тонны каменной кладки. Они узнают, каково очутиться в ловушке.

А он будет на свободе.

Скоро. Скоро все закончится.

Арти сощурился, сообразив, что прошло немало времени. Так всегда случалось, стоило ему подумать о Нине. Пора ехать.

Он повернул ключ зажигания в «Понтиаке». Без четверти два подъехал к шлагбауму и отдал квитанцию, которую получил из автомата. Дежурный засыпал на ходу.

— Два часа двадцать пять минут… три бакса, мистер.

Из аэропорта Арти направился к телефону на бульваре Квинс. Ровно в два позвонил в автомат возле «Блуминг-дейла». Как только Петерсон ответил, отправил его к телефону на 96-й улице.