Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова
– За кого ты меня принимаешь, Гамлет? – Я вскинула бровь.
– За кого? За тебя.
– Справедливо, – хмыкнула я в ответ.
Машина наконец остановилась у аккуратного бунгало с плоской крышей и зеленым газоном – как в кино.
Я не успела выйти из машины, как дверь дома отворилась и на пороге появилась Ира. Она заспешила через лужайку, со злостью пнув попавшийся на пути футбольный мяч. На ней был тот самый фартук, который она носила, еще когда жила в Питере, – с изображением плюшевых мишек с недобрыми маленькими глазками. Это и правда моя Ирка. Только теперь она блондинка с пухлыми губами. Я направила на нее камеру.
– Ну что вы так долго-то? Уже девять почти! Если бы я знала, то… Еще и камерой своей мне в лицо тычешь! Для фанатов своих снимаешь? – Она замахала на меня руками, на безымянном пальце левой руки сверкнул бриллиант помолвочного кольца.
– Как я уже объяснила твоему мужу, моим фанатам твоя бумерская жизнь не интересна.
– И слава богу.
Она остановилась в шаге от меня. От нее пахнуло знакомым парфюмом – The One от Дольче и Габбана.
– Ирка, да харе уже ворчать, давай обнимемся! – Я сгребла ее в охапку. – А исхудала-то как!
– Осторожно, у меня руки в муке, а ты вся в черном! – Она подняла ладони над головой, я уткнулась ей в плечо. – Ты что, ревешь?
– Нет. Мы ж еще не выпили!
– Ну, понеслась, – рассмеялся Гамлет, вытаскивая из багажника мой чемодан.
Их дом походил на картинку из «Пинтереста»: все бежевое, диваны с миллионом подушек, ворсистый ковер, семейные фотографии в рамках. Это было странно – Ирка всегда любила яркое, такое, чтобы в глазах рябило. Где это все? Куда подевалось? Очевидно, годы работы риелтором заставили ее измениться. На первом этаже с открытой планировкой гостиная плавно перетекала в минималистичную, чисто прибранную кухню. Длинный стеклянный стол был накрыт на троих.
– А Ростик где? – спросила я, нахмурившись.
– Не изволили ужинать-с, – отозвалась Ира, цокнув языком.
– Значит, насчет трудного возраста – это все не сказки?
– Да пипец вообще, Саш! Настоящий монстр! Его главное хобби – портить мне жизнь. В последний год он выходит из комнаты, только чтобы мне нахамить, и тут же прячется обратно. Честное слово, не знаю, чем я заслужила такое.
– Ничего себе! А был такой милашка, – ответила я, рассматривая семейные фотографии, расставленные на полке в гостиной. На них хорошенькое круглое лицо Ростика понемногу, от снимка к снимку, становилось все более похожим на физиономию его отца. Неудивительно, что он так сильно раздражал Иру.
– Ира драматизирует, – прервал мои размышления Гамлет. – Обычный подросток.
Тяжело вздохнув, подруга опустилась на краешек стула.
– Может, и так. Но сколько можно быть подростком? Да я в его возрасте уже…
– Мы тут все в курсе, Ириш, можешь не продолжать, – засмеялась я и села рядом с ней. А потом, после паузы, добавила: – Блин, ребята, как же классно, что у вас все по-прежнему. Вы – мой дом.
Не глядя на меня, Ира вскочила с места.
– Не обольщайся по поводу дома. Спать будешь на цокольном этаже.
Недоуменно подняв брови, я посмотрела сначала на Иру, потом на Гамлета.
– Идем покажу. – Он взял в руки мой багаж.
– Погоди, мне бы разуться. А то истопчу ваши ковры.
Гамлет взмахнул рукой – мол, можно не переживать по поводу обуви.
Я опять нахмурилась.
– Тут так не принято, – пояснил он.
– В смысле – у вас как в кино? По белому ковру ходите в уличной обуви?
– Пусть разувается, если хочет! Не учи ее плохому! Ребенка уже вон научил!
Я скинула с ног кроссовки, Гамлет вздохнул и открыл передо мной дверь в подвал.
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, мы оказались в большой захламленной комнате. Под потолком покачивалась одинокая лампочка, круглое пятно ее света выписывало круги на дощатом полу. В одном из углов, расчищенном от коробок, стоял раскладной диван, застеленный желто-розовым пастельным бельем. Я невольно улыбнулась – вот она, моя Ирка.
– Ты прости за хлам, – буркнул Гамлет, поставив мой чемодан.
– Хлам? Да это же история! – Я шутливо толкнула его в плечо. – О боги, это что, твой диджейский пульт? Ты его из Питера сюда привез?
– Ире только не напоминай о нем. Иначе заставит продать. Я ей сто лет назад поклялся, что избавлюсь от него.
– Я могила. – Я опять пихнула его в плечо.
Его взгляд задержался на моих глазах. Гамлет помнил все то же самое, о чем я думала в тот момент. Его недолгая карьера диджея в баре «Мишка» на Фонтанке. Последнее лето перед тем, как он стал встречаться с Ирой. Лето, когда мы оба думали, что, возможно, уже сделаем то, о чем твердили все друзья, и начнем, наконец, спать вместе.
– Ладно, давай, не копайся тут. – Гамлет резко повернулся ко мне спиной и поспешил наверх.
Есть два типа иммигрантов. Одни всегда стараются прилипнуть к своим, притворяются, словно никуда и не уезжали, едят пельмени и борщи, ворча на то, что настоящей сметаны за границей не найдешь, читают журналы для диаспоры с объявлениями о русскоязычных дантистах и гинекологах и с афишами концертов нафталиновых звезд из девяностых. Другие будто забывают язык в тот самый миг, когда их нога ступает на чужую землю; если спросишь их что-то на русском даже после пары месяцев иммиграции, они ответят с акцентом и будут щелкать пальцами: «Как же это по-русски?» Никогда не подумала бы, что Гамлет – из второй категории: обувь в доме при его чистоплотности и эти невозможно белые зубы вместо такой знакомой кривой прокуренной ухмылки! Видимо, люди все же меняются. Но от этого не любишь их меньше.
Я все-таки переобулась и даже переоделась в захваченный специально по этому случаю шелковый топ, который мне подарила Ира много лет назад. Сентиментальный жест. Я редко говорю о своих чувствах прямо, мой язык – такие вот детали.
Иркина еда на вкус оказалась ровно такой же, как и на вид: абсолютно омерзительной, и мы не сговариваясь налегли на хлеб и вино. Поэтому к моменту, когда Ира решила, что эксперимент можно считать завершенным, мы все, уже изрядно выпив, хохотали. С самого первого вечера, который мы провели втроем – я, она и Гамлет, – значительная часть ее разговоров неизменно крутилась вокруг всевозможных моментов нашей с ней совместной истории. И все они выставляли меня не в лучшем свете. Я понимала, зачем Ира это делала, – она всегда видела во мне конкурентку, хотя никогда не произносила этого вслух. Мы же с Гамлетом старались превратить все в шутку.
– А помнишь, как ты хотела поехать домой к тому мужику, у которого не было переднего зуба? Он еще говорил, что ты похожа на Кэмерон Диас, – хохотала она.
– Это не я хотела! Это ты! Кто из нас Кэмерон Диас? – парировала я.
– А потом мы пошли к тебе и решили разыграть по ролям «Русалочку». Но твоя бабушка проснулась и устроила нам скандал!
– Нет, девочки, вы все неправильно запомнили! Тогда я вас забирал из той бильярдной, и вы обе наблевали у меня в машине!
Нас с Ирой накрыла очередная волна хохота. Когда воздух в моих легких закончился и смех затих, подруга поймала мою руку и посмотрела в глаза, внезапно как-то очень серьезно.
– Сашк, мы же свои, – произнесла она, пытаясь сдержать икоту. – Может, расскажешь уже, что у тебя там в Питере стряслось? Ведь даже до полиции дело дошло…
– Ир, ну чего ты? Отстань от нее, – попытался Гамлет отразить неожиданную атаку.
– Мы ее друзья. Имеем право знать, – отмахнулась она.
– Ир, не надо давить. Захочет – расскажет.
Ира резко выдохнула и отпустила мою руку.
Затем произнесла с какой-то совершенно незнакомой мне улыбкой:
– Окей. Простите. Гамлет, нам, кажется, пора идти за второй бутылкой.
Воспользовавшись усталостью после перелета как предлогом уйти из-за стола, я отправилась в свой подвал. Там ничком легла на диван и закрыла глаза. Перед внутренним взором бешено вращался калейдоскоп из картинок: вид на города с высоты, терминалы аэропортов, улыбка Гамлета, фартук Иры… Но сон не приходил.
Дождавшись, когда все в доме утихнет, я выбралась
