Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Кинг Стивен

— Вчера вечером я встречался с Элоисой Гомес, — сообщил Рамирес.

— И вам удалось чего-то от нее добиться?

— Бесплатного минета, что ли? Черта с два!

— По-моему, было бы странно на это надеяться после того, как вы обошлись с ней позавчера, — заметил Фалькон. — Она заговорила?

— Мне эта дура уже ничего не скажет. Она страсть как напугана.

— А вроде у вас под конец так все заладилось, — сказал Фалькон. — Я даже думал, вы пригласите ее домой.

— Наверно, мне следовало проявить больше терпения, — ответил Рамирес. — Но, знаете, я на самом деле считал, что это она его впустила и что хорошая словесная атака выбьет из нее признание.

— Сегодня начнем с «Мудансас Триана», — решительно заявил Фалькон, переходя к действиям. — Потом поедем на похороны Хименеса с видеокамерой и снимем присутствующих. Дальше найдем их всех в адресной книге и проведем опросы. Нам нужно воссоздать картину его жизни.

— А что делать с Элоисой Гомес?

— Перес сможет еще раз доставить ее сюда ближе к вечеру. Пройдет около двух суток с ее визита к Раулю Хименесу. Если она была сообщницей, то убийца за это время уже наверняка успеет связаться с нею и, возможно, приведет ее в чувство.

— Или в полное бесчувствие, — добавил Рамирес.

Рамирес взял видеокамеру, и они поехали в компанию «Мудансас Триана», находившуюся на проспекте Санта-Сесилья. Там они изложили свою версию хозяину фирмы Игнасио Браво, который слушал, устремив на них неподвижный взгляд из-под набрякших век и безостановочно куря сигареты «Дукадос».

— Во-первых, это невозможно, — начал он. — Мои рабочие…

— Они подписали показания, — перебил его смертельно скучавший Рамирес, передавая ему бумагу.

Браво прочел документ, щелчками сбивая пепел в направлении миниатюрной шины, обрамлявшей пепельницу.

— Они будут уволены, — решительно заявил он.

— Просветите нас относительно вашей договоренности с сеньором и сеньорой Хименес, — сказал Фалькон. — Начните с того, почему они захотели переехать именно на Страстной неделе, ведь для ресторанов это наверняка самое горячее время.

— И самое недешевое для переезда. Наши тарифы удваиваются. Я ей все это объяснил, старший инспектор. Но мы не могли принять заказ на ближайшую неделю, когда ее рестораны были закрыты, потому что у нас уже все было расписано… как и у всех остальных. Так что она согласилась платить. Без колебаний.

— Когда вы впервые ознакомились с тем, что вам предстоит сделать?

— Я заезжал туда в начале прошлой недели, чтобы на месте посмотреть, как там и что, сколько крупных предметов мебели, сколько упаковочных ящиков потребуется, ну и все такое прочее. Я позвонил ей на следующий день, сказал, что там работы на два дня, и назначил цену.

— На два дня? — переспросил Рамирес. — И когда же вы начали?

— Во вторник.

— Выходит, работа затянулась на три дня.

— Сеньор Хименес позвонил и попросил не трогать его кабинет до четверга. Я его предупредил, что тогда это обойдется еще дороже и что мы могли бы уложиться с работой в срок. Но он настаивал на своем. А с богатыми людьми я предпочитаю не спорить, лишь бы платили. Хуже них…

Он оборвал себя на полуслове, перехватив взгляд полицейских.

— Многие ли знали об изменении первоначальной договоренности? — спросил Фалькон.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — ответил Браво, беспокойно ерзая. — Ну, конечно же, все должны были знать. Из-за этого пришлось менять весь распорядок. Неужели вы думаете, что кто-то из моих грузчиков — убийца?

— Для нас важно, — продолжил Фалькон, оставив догадку Браво без внимания, — только одно: если наша версия верна, значит, убийца знал об изменениях в договоренности. Он знал, что сеньор Хименес собирался провести в старой квартире еще одну ночь и при том в полном одиночестве. А узнать это он мог только от самого сеньора Хименеса или через вашу фирму. Когда вы оформили договор с сеньорой Хименес?

— Четвертого апреля, в среду, — сказал Браво, полистав свой ежедневник.

— А когда сеньор Хименес перезвонил?

— Шестого апреля, в пятницу.

— К этому времени бригада уже была назначена?

— Да, я прямо в среду и распорядился.

— Как у вас это делается?

— Я звоню секретарше, которая извещает прораба на автобазе, а тот, в свою очередь, вывешивает разнарядку на доске объявлений.

Фалькон захотел поговорить с секретаршей. Браво вызвал ее в кабинет. Появилась маленькая смуглая нервная женщина лет пятидесяти пяти. Ее спросили, как она объяснялась с прорабом.

— Я сообщила ему, что произошли изменения, что сеньор Хименес просит не вывозить мебель из его кабинета до четверга и что в детской надо оставить кроватку.

— И что прораб?

— Он открытым текстом сказал, для чего, по его мнению, будет нужна эта кроватка.

— А как он потом действовал?

— Он обвел красным карандашом исправления в разнарядке, вывешенной на доске объявлений, чтобы они сразу бросались в глаза, — отчеканила она. — И прикнопил рядом свои пояснения относительно кабинета и кроватки.

— Он еще внес исправления в их индивидуальные наряды, — вставил Браво, — для верности. Ведь грузчики — народ не самый сметливый.

Трое мужчин прошли вниз, на автобазу, и увидели доску объявлений, на которой была представлена вся информация по апрельским и майским заказам, включая незакрытый заказ Хименесов. Выполз прораб. Слова секретарши подтвердились: этот человек явно привык начинать день с пары стаканов бренди.

— Итак, здесь, на автобазе, все знали об изменении в графике работ у Хименесов? — задал вопрос Фалькон.

— Двух мнений быть не может, — подтвердил прораб.

— А какая здесь охрана? — продолжил расспросы Рамирес.

— У нас тут нечего воровать, так что минимальная, — объяснил Браво. — Один человек, одна собака.

— И днем?

Браво отрицательно покачал головой.

— И камер слежения тоже нет?

— В них нет необходимости.

— Значит, можно просто зайти сюда через заднюю дверь с улицы Маэстро Аррьеты?

— Если возникнет такое желание, то да.

— Комбинезоны не пропадали? — спросил Рамирес.

Ничего не пропадало, никаких заявлений не поступало. Комбинезоны были стандартные с трафаретной надписью «Mudanzas Triana» на спине. Подделать ее — легче легкого.

— Сюда не заглядывал кто-нибудь посторонний? — задал еще один вопрос Рамирес.

— Никто, кроме ищущих работу.

— И много их, этих ищущих?

— Заходят два-три человека в неделю, и я им говорю одно и то же. Мы не набираем людей с улицы.

— А как в последние две недели?

— В последние их было побольше: все хотят подзаработать на Пасху и Ферию.

— Ну, сколько? Человек двадцать?

— Да нет, пожалуй, десять.

— Как они выглядели?

— По счастью, все были маленькие и толстые, а то я бы вспотел, вспоминаючи.

— Слушайте, шутник, — заговорил Рамирес, выставив вперед палец, — кто-то проник сюда, вынюхал что-то насчет вашей работы в Эдифисьо-дель-Пресиденте и воспользовался этим, чтобы забраться в квартиру и замучить старика до смерти. Так что уж поднатужьтесь.

— Вы не говорили, что его замучили, — произнес Браво.

— Убей бог, все равно не вспомню, — буркнул прораб.

— Может, это были иммигранты? — подсказал Рамирес.

— Ну, частично, наверно.

— Возможно, марокканцы, которые работают за гроши.

— Мы не набираем… — начал было Браво.

— Да мы это уже слышали, — оборвал его Рамирес. — И я вам не верю. Так что запоминайте: если хотите жить спокойно, без визитов иммиграционной службы, то пошевелите мозгами и припомните, кто побывал здесь с прошлой пятницы и не видели ли вы кого-то, кто проявлял особый интерес к вашей доске объявлений.

— Дело в том, — подхватил Фалькон, кивая в сторону прораба, — что вы пока единственный из опрошенных нами людей, кто, вероятно, видел убийцу и разговаривал с ним.

— И знаете… убийца тоже может об этом подумать, — закончил Рамирес. — Buenas.[39]