Рассвет - Дэниел Краус

прозвища и передразнивая акцент, не были теми неудачниками, какими она их считала. Даже если они вели никчемную жизнь и трудились на никчемной работе, сегодня эти люди доказали, что не желают сдаваться. Члены клуба «Саннибрук», если не считать Вилларда, оказались героями.

Грузовик обогнал Магдалену и ее сына, а затем промчался мимо Грир, достаточно близко, чтобы она смогла разглядеть решительную гримасу на лице водителя. Грир пробиралась сквозь поток машин, не отставая от Драско, и заметила, что навстречу ей с визгом несутся еще две машины. Все «Последнее прибежище» проснулось и захотело убраться прочь. Прекрасная идея, но Магдалена и Игнасио были посреди дороги, и Грир сомневалась, что все спасающиеся смогут быстро сманеврировать.

Грир схватила Магдалену за правую руку, Драско – за левую. Оба потянули ее назад. Магдалена вскрикнула, когда разорвался ее домашний халат. Эти раны заживут. Важно было то, что они освободили ее ногу: Игнасио уставился на свои пустые ладони с идиотской растерянностью.

Магдалена потянулась и схватила Драско и Грир за руки.

– Боже мой, вы молодцы, – сказала она Драско. – Mi corazón, mi corazón, – назвала она по-старому Грир.

Мимо с ревом пронесся седан без бамперов, его боковое зеркало задело локоть Драско. Глушитель заскользил по дороге, рассыпая искры в маслянистом облаке выхлопных газов. Грир и Драско подняли Магдалену на ноги как раз в тот момент, когда Игнасио выскочил из облака, и мальчик рухнул лицом вниз на асфальт, разбрызгивая кровь. Задняя часть его черепа была проломлена, и он больше не шевелился, в отличие от Сильваны. Магдалена закричала и, несмотря на все злодеяния, которые недавно совершил ее ребенок, подбежала к нему, протянув руки, чтобы обнять.

– Игнасио! О, mi pobre chico dulce![4]

Выхлопные газы стали рассеиваться, и из их облака вышел Хосе Фрито.

Одного пистолета не было: вероятно, Хосе выронил его после того, как закончились патроны. Второй пистолет он держал в правой руке, из дула вырывался лепесток дыма. Его игре в отца года пришел конец: он застрелил Сильвану и Игнасио и, казалось, был готов пристрелить всех остальных. Присутствие Хосе говорило о том, что он одержал верх над Сэмом Хеллом. Его усы слиплись от крови. Он был весь в ссадинах. Ткань, которой он обмотал левое предплечье, сползла, обнажив рану от укуса, которая точно повторяла контуры челюстей ребенка.

Хосе двигался менее уверенно, чем дети. Его лицо приобрело цвет гоголя-моголя. Отдельные вены вздулись, словно синие черви, надеющиеся выбраться наружу. Из-под его опухших век сочилась жидкость, нависая над темными впадинами глазниц. Он начал поднимать пистолет; тот задрожал, когда мышцы свело судорогой.

Прижимая голову своего мальчика, чтобы удержать мозги внутри, Магдалена потянулась к руке Хосе, в которой он держал пистолет. Грир бросило в дрожь от того, с какой легкостью, даже под давлением, Хосе ударил ее по лицу. Еще более пугающей была та легкость, с которой Магдалена приняла удар. Она упала влево, но, к счастью, не слишком далеко. Машина проехала рядом с ее головой так близко, что заднее колесо зацепило прядь волос.

Хосе с мечтательным интересом наблюдал за проезжавшей мимо машиной, затем перевел взгляд на мертвого мальчика, затем на пистолет в своей руке. Грир полагала, что может читать его мысли быстрее, чем его собственный затуманенный мозг способен их обработать. Повсюду были люди, которые видели, что Хосе натворил, и они настучат на него, если он их не прикончит. Он скосил на Драско и Грир мутные глаза и, неожиданно дернувшись, поднял пистолет и выстрелил.

Драско Зоричу прилетело в правую часть груди. Каким-то образом он не рухнул на асфальт, а упал на четвереньки. Он двигался как паук, ползя по направлению к трейлеру Грир. Старшая девочка, четырнадцатилетняя Антонелла, прошла мимо Хосе, Магдалены и Грир, возможно привлеченная метаниями Драско, и опустилась на колени рядом с тем местом, где упал серб. Его кровь растекалась по асфальту. Антонелла опустила лицо к луже и начала лакать, придвигаясь поближе к его телу.

Хосе ничего этого не заметил. Он, пошатываясь, перешагнул через Магдалену, не сводя глаз с Грир, и ухмыльнулся. Его зубы были розовыми от крови. Еще больше крови, гуще и чернее, было между ними. Вместе с кровью вырвался хрип, в котором Грир мгновенно различила знакомые слова:

– Иди сюда.

Покрытый грязью семейный фургон появился как корабль из тумана. Массивная металлическая решетка радиатора выплеснула в лицо Грир целое ведро дождя и тут же ударила Хосе. Раздался шлепок, как по шмату мяса. Хосе пролетел по воздуху, его спина так сильно прогнулась, что затылок коснулся пяток. Грир бросилась прочь с дороги, услышав, как четыре колеса с хрустом проехали по мертвому Игнасио и живой Магдалене. Фургон не вписался в поворот, проехав по игровой площадке с громким скрежетом.

Повернувшись спиной, Грир побежала. Через несколько секунд она была у своего трейлера и врезалась в него правым плечом, тем самым, в которое бил Сэм Хелл.

Боль была как от электрического разряда. Грир увидела черный фейерверк. Когда к ней вернулось зрение, она с удивлением обнаружила, что руки у нее в крови. Что случилось? Она широко раскрыла глаза и увидела, что врезалась в красное пятно, которое тянулось вдоль стены трейлера. Одно из первых, что Грир заметила, выйдя на улицу. Если бы она только проследовала по дорожке до конца трейлера и продолжила путь к выходу из парка… Тогда она бы не увидела ничего из того, чему недавно стала свидетельницей. Грир даже успела сделать один шаг в этом направлении, прежде чем из-за угла, шаркая ногами, появилась крупная фигура, преграждая ей путь.

Рука мужчины была покрыта коркой засохшей коричневой крови: должно быть, это он размазал кровавый след по двери трейлера и оставил пятно на стене. Он по-волчьи принюхался к Грир и тяжело поднял голову. Карие глаза потускнели. Челюсти были перекошены, и слюна стекала на униформу. От очков осталась одна дужка.

– Папа, – позвала Грир, и папа, как всегда, пришел за ней.

Больше правила не работают

Самый простой выбор в жизни – уступить. Смириться с низкими ожиданиями учителей. С телесными ощущениями, возникающими при общении с такими мальчиками, как Касим. С давлением друзей, заставляющих выпить это или проглотить то. Грир звала папу с тех пор, как ступила в утренний туман, и теперь, когда он пришел за ней, ей больше всего на свете хотелось уткнуться лицом в его широкую грудь.

Он протянул руку так осторожно, словно охотился за бабочкой. Его средний палец коснулся толстовки Грир. Кончик пальца, мозолистый