Ихор - Роман Игнатьев

она вернется в бордель, а то и хуже – в селение к раздобревшей пошлой матке, которая никогда на нее слов ласковых не тратила, предпочитая бить и шпынять, как дворовую псину.

Пистолетный выстрел хлопает совсем рядом, Рита зажимает уши и смотрит на Игоря, вынувшего из сумки револьвер. Проверив заряды, он торопится покинуть каюту, пригрозив Рите не высовывать нос.

В капитанской рубке развалились на полу связанные члены команды. Капитана пробирает тремор, но он горделиво правит посудиной и держит осанку. На палубе топчутся двое братьев Омиргуль, оттаскивают убитого и выбрасывают за борт.

– Вы тут чего удумали?! – целится Игорь в двух других братьев, оставшихся рядом с капитаном и пленными.

– Плывем в Верхнеуральск, – сообщает мордоворот в пальто, подбитом мехом. – Слышал, вам туда же?

Не расточая слов, Игорь стреляет в мужчин, попадает в сердце и в живот. Братья Омиргуль падают на пол, капитан орет, умоляя прекратить пальбу. Спешат еще двое близнецов, Игорь готовит для них привет и ратует, чтобы ни один снаряд не угодил в молоко, но вдруг со спины на него набрасывается Клим, выхватывает оружие, дав пощечину, и вразумляет: «Прекрати, живо! Устроил тут тир. Глянь лучше на этих вот!» Игорь следит за Климовым жестом и смекает, что парочка братцев, убитых наповал, кряхтит и подымается, отряхивается и забористо ругается на казахском.

– Что такое творится, Клим? – спрашивает Игорь и дрожит от озноба.

– Сомневаюсь, что ты мазила, друг, – тащит за рукав ошарашенного спутника Клим и показывает братьям, что конфликт улажен и не требует прочих силовых разъяснений.

– Прощаем, – говорит мордоворот со свежей дыркой в пальто, – закупорьтесь в каютах, не выставляйтесь! Ясно вам?!

– Никаких претензий, растворяемся по норам, – кивает Клим и выводит Игоря из рубки. Им попадается Омиргуль, она шепчет Климу, обняв его, что никто друзей не тронет и что им нужен «Уралец» только затем, чтобы выбраться к Транссибу и посетить столицу Российского государства, дабы примкнуть к истинным патриотам и поборникам веры. Отделавшись скупыми согласиями, Клим торопится в каюту и шикает на взбудораженного Патрика.

Команду парохода развяжут и спровадят в котельную, чтобы пар не утих; а угля хватит едва-едва, и капитан себя проклинает, гневно разгрызая семечки и сплевывая шелуху в карман: ведь просил топлива впритык, а впервые дали с избытком – шутка судьбы.

Оказавшись плечом к плечу, спутники разумеют ситуацию, но нет спешащих изложить намерения, стараются укорениться и выдать полезный мыслительный исход. Не выходит.

В соседней каюте мучится от недуга Марек, ему становится все хуже, и это обстоятельство тоже тяготит нечаянное собрание. Духота запертого пространства давит на легкие, и Патрик распахивает окно, впуская илистую прохладу; на Урал опускаются сумерки, и за ахтерштевенем парохода мельчает и распадается на фрагменты порт Оренбурга.

– Стрелял в упор. Попал. А они не мрут, – прикидывает Игорь. – Защита какая-то на них? В лоб пальнуть?

– Кровь-то была? Ну вот! – вспоминает Клим. – Усвойте трудную вещь: на борту нежить, но какая и откуда взялась – пес знает!

– Довольно пороть чушь! – взрывается Игорь и вскакивает, изготовившись отправиться в последний бой. – Дай в рожу им пулю отправлю, тогда и посмотрим, что за нежить!

– Клим дело говорит, – вмешивается Октай, – нелюди они, но настрой их неясен. Нас не трогают, но доколе? Защититься нечем, остается ждать.

– То есть нежить? – спрашивает Патрик. – И Омиргуль тоже?

Октай сочувственно кивает.

– Но мы с ней… не может она быть… – Патрик с ужасом замолкает.

– Нежить – это мертвые люди? Вурдалаки? – интересуется Рита, забившись с ногами в угол койки.

Ей не отвечают; только Игорь рвется наружу, чтобы подтвердить свою теорию, но Клим, запечатав выход могучей тушей, всячески этому препятствует.

– Короб они тащили, – вдруг говорит Патрик, – гроб как будто. И внутри там не пусто. Сам слышал, как кто-то стучал, словно пробовал высвободиться.

– Осмотрим гроб, – решает Клим и просит Игоря присмиреть.

– Пусти, я разберусь! – бунтует Игорь, но Рита гладит его по волосам и умоляет прислушаться к мнению остальных, требует быть расчетливым и холодным в решениях, иначе никогда послание его друга не достигнет ушей адресата. Игорь целует возлюбленную в лоб и обещает утихомириться. Патрик присмотрит за Мареком, а Октай останется с Ритой – шаман не возражает.

Проталкиваясь меж нагруженных мешков и отсыревших ящиков и подсвечивая себе тусклой лампадкой, Игорь и Клим находят нужный груз – скособоченный и неумело составленный короб величиной с человеческий не шибкий рост. «А если в нутрях дите?» – шепчет Клим. «Надзора почему нет?» – задает свой вопрос Игорь.

Бам! Грохочет кто-то внутри заколоченного короба, требует свободы.

Клим осматривает ящик и находит несколько крупных отверстий для дыхания. Стало быть, домысливает он, там не труп и вряд ли нежить. Взявшись подготовленным заранее железным прутом, Вавилов и фон Крейт выдирают несколько досок и подсвечивают находку. Ею оказывается косматый старикашка с тряпичным кляпом во рту. Избавившись от помехи, старикашка, прочистив кашлем горло, требует:

– Развяжи Серика Санжарова! Ну, ну, скорее! Куда делись отпрыски?! Найти их, обуздать! Серик, как ты мог?! Таких дров наломал, такую кашу заварил! Развязывайте Серика Санжарова, дайте ему напиться! Серик – бывший врач и отец проклятого поколения. Как же так случилось?! Бедный Серик Санжаров!

– Омиргуль – ваша дочь? И четверо ее братьев – сыновья? – спрашивает Игорь.

– Суд Серику Всевышний оформит, а ты не суди! Они – пакость и мразь, но дети, родные дети! – Охает. – Вяжите Серика, скорее! А где мы? Пароход?! О милостивый товарищ Ленин, как Серик Санжаров вас подвел!

– Старик лишился ума, – резюмирует Игорь, отойдя от ящика. – Вставим кляп обратно и оставим как было?

Клим хмыкает и обращается к Серику:

– Почему ваши дети восстали из мертвых, товарищ Санжаров?

– Серик убил своих малышей. И горько оплакивал. А спустя девять дней они вернулись, словно и не раздулись, и не почернели от разложения. Тому виной почва – она не приняла паршивый сорт удобрений.

– За что вы их убили, Серик? – допытывается Клим.

– Шпионили против коммунистической власти. А Серик прознал и наказал. Не мог иначе, потому что предатель в доме – что крыса на свадебном пироге! Развяжите Серика, он пойдет втык давать, он научит отпрысков взросление ценить и мудрость!

11

На встречу явился советник Дафура Хунбиш. Они устроились за столиком в углу чайханы, и Хунбиш выдал парням по конверту. Посланник цедил сквозь зубы, как страдающий бруксизом:

– Сгорел не тот парник. Дафур прощает ошибку. Но вы убили человека. Зачем?

Фома не мог объясниться даже с собой. Подспудно он осознавал ненужность