Лихоморье. Тайны ледяного подземелья - Полина Луговцова

назад, и у нее захватывало дух от мысли, что когда-то здесь шумели зеленые дубравы. «Если допустить, что временны́е аномалии существуют, то сказочное Лукоморье Пушкина вполне могло бы находиться в границах, отмеченных на карте Вадима Бранимировича», – рассуждала она.

Голос Якура вернул Тильду в реальность.

– Бабушка ушла в чум. Можно сходить к жертвеннику, если ты не передумала, – предложил её друг.

– Веди, чего уж… Я сегодня такого насмотрелась, что меня теперь трудно чем-то испугать! – шутливо ответила Тильда.

На кладбище с пронзительным криком слетались стаи чаек, почуяв запах еды. Добравшись до угощения, птицы жадно хватали куски и крошки, а опоздавшие сородичи напирали на них сверху, пытаясь оттеснить, чтобы урвать что-нибудь. В воздухе закружился птичий пух, вначале показавшийся Тильде крупными снежинками.

Друг повел ее вдоль кладбища к одинокой корявой елке. Между елкой и кладбищем виднелся домик, похожий на могильный, только гораздо больше и с дверью, в которую мог бы войти, не нагибаясь, невысокий человек.

– А это что? Могила для почетной персоны? – спросила девушка.

– Это лабаз, там хранится жертвенное мясо, – ответил Якур. – Такое мясо нельзя держать вместе с другими продуктами.

– А что будет с человеком, который съест мясо демонов? – полюбопытствовала Тильда, разглядывая домик, стоявший на высоком столбе. К дверному порогу была приставлена хлипкая лесенка, сколоченная из корявых палок, покрытых древесной корой, и упиравшаяся нижним концом в землю.

– Честно сказать, не знаю, не спрашивал. Мне никогда не хотелось съесть их мясо.

– Ну, а если случайно так получится?

– Наверное, демоны рассвирепеют, вырвутся из-под земли и натворят немало бед! – предположил Якур.

Между елкой и лабазом темнело углубление в земле, незаметное издалека. Приблизившись, Тильда разглядела рваные глинистые края ямы размером с небольшое озерцо. Елка росла на самом краю, ее длинные корни, похожие на дохлых змей, безвольно свешивались вниз со стороны обрыва. Тильде показалось, что за деревом кто-то прячется: с одной стороны выступали очертания человеческой фигуры неестественно больших размеров – голова находилась на уровне середины елового ствола, в котором, казалось, было не меньше десяти метров. Девушка испуганно вскрикнула и вцепилась в руку Якура.

– Кто там, за елкой?

– Не бойся, это же Сорни-най! – ответил парень таким тоном, будто речь шла о его старом знакомом.

– Это ведь не демон, выбравшийся из пропасти? – уже смелее спросила Тильда. Невозмутимость друга успокоила ее.

– Нет, конечно! – Он засмеялся. – Это истукан, идол. Сорни-най по-русски означает «Золотая баба». Но на самом деле она деревянная. У нее в руках серебряное блюдо без дна. Туда кладется жертвенное мясо, которое вываливается снизу и падает в яму. Получается, что еду демонам дает идол, а не человек, и они не могут почуять того, кто их кормит. Только вот, чтобы положить мясо в чашу, бабушке приходится слишком близко подходить к краю обрыва, и я очень боюсь, как бы земля не осыпалась под ее ногами.

– Там глубоко?

– Не знаю. Как-то раз пытался заглянуть, но там темно, дна не видно.

Они подошли ближе и остановились в нескольких шагах от края ямы. Солнце светило вовсю, пронзая лучами еловую крону и освещая деревянную статую в виде женщины, сидящей спиной к стволу и удерживающей между разведенными в стороны коленями большое блюдо из темного металла, покрытое бурыми потеками. В складках одежды, собравшихся над блюдом, угадывалась голова младенца, которую Тильда поначалу не заметила, а, увидев, вздрогнула. Казалось, что ребенок пытается выбраться прямо из живота женщины. С левой стороны вплотную к статуе располагалась еще одна деревянная фигурка, изображающая ребенка постарше. Все три фигуры были выкрашены одинаковой желтой краской, кое-где облупившейся, а местами топорщившейся чешуйками. Лицо Сорни-най покрывали глубокие борозды морщин, а ступни женщины лежали на толстых корнях, зависших в пустоте над пропастью. Корни были того же бурого цвета, что и потеки на блюде.

Волна озноба прокатилась по телу Тильды. Не отдавая себе отчета, она шагнула вперед. Взгляд прирос к подножию дерева. Не было никаких сомнений в том, что корни измазаны засохшей кровью. Однажды она уже видела кровь под елью, с той разницей, что тогда у корней вместо зияющей ямы была бетонная плита, и кровь на бетоне была яркая, свежая.

От мощного рывка Тильду качнуло назад: Якур схватил ее за куртку и дернул к себе.

– Ты что, сдурела?! – взволнованно закричал он и встряхнул ее за плечи так, что с головы девушки слетела шапка. – Ты же чуть вниз не сорвалась!

Тильда растерянно моргнула. Воспоминания прошлого целиком поглотили ее сознание, отключив от реальности. Обычно ей удавалось удерживать их в отдалении, но сейчас они помимо ее воли внезапно хлынули в голову подобно стае хищных птиц, готовых растерзать разум в клочья, и наполнили ее голосами.

«Он еще малыш, не забывай!» – Строгий голос мамы.

«Можно, я возьму с собой Бармалея?» – Вечно хнычущий Женькин.

«Представляете, очки разбились, а я без них не вижу ничего!» – А это – незнакомца, так похожего на Вадима Бранимировича худобой и чернотой под глазами. И ногтями на вцепившейся в Тильду руке: они тоже отливали нездоровой синевой.

Тильда замотала головой, прогоняя морок. Растрепавшиеся волосы взметнулись веером вокруг лица.

– Прости, не знаю, что на меня нашло. – Девушка посмотрела в глаза друга. В них плескалась тревога. Якур был так близко, что Тильда почувствовала биение его сердца.

– Может быть, все-таки расскажешь? – попросил он.

– Тебе это ни к чему. – Она отвела взгляд, высвобождаясь из его объятий и отступая в сторону.

– Вдруг я смогу чем-то помочь? – настаивал друг, пытаясь заглянуть ей в лицо.

– Никто не сможет мне помочь. Ничего уже не исправить. – Тильда зажмурилась на миг и порывисто выдохнула. – Давай забудем. – А потом, пытаясь придать голосу шутливый тон, спросила: – Скажи-ка лучше, где обещанные голоса демонов? Что-то я их здесь не слышу!

– Думаю, тебе и не стоит сейчас их слышать! – ответил Якур, внимательно всматриваясь в ее глаза.

– Ах, так! Тогда признавайся, что ты все выдумал! – Тильда презрительно фыркнула.

– Ничего я не выдумывал! Ладно, раз уж обещал… – согласился парень, поддаваясь на провокацию. – Надо только их потревожить. Но поклянись мне, что ни на шаг ближе к провалу не подойдешь!

Он обвел взглядом землю под ногами, подобрал сухую еловую ветку и, приблизившись к краю обрыва, швырнул ее вниз. Прошло несколько секунд в молчаливом ожидании, и Тильда уже собиралась сказать другу, что он просто морочит ей голову, но в этот момент из ямы донесся далекий протяжный вой, точно такой же, какой преследовал ее в кошмарах, приснившихся в первые две ночи в интернате. Звук нарастал, становясь все громче, и девушка попятилась, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками. Грозный вой все не смолкал. К нему добавились еще какие-то странные звуки – не то дикий смех, не то пронзительное повизгивание; казалось, в глубине ямы пробудились тысячи