По живому - Бламлейн Майкл

– Как обычно. – Он глотнул пиво. – Вы только взгляните…

На экране телевизора Бронсон стрелял в противников из мощного пистолета, способного сразить даже слона.

– Какое точное оружие, – восхитился Маркус.

– И мстительное сердце, – добавил Терри. – Не говоря уже о разборчивости в женщинах.

– Зато он умеет себя защитить, – заметил Маркус.

Фрэнки волновался. Он проспал всю ночь и почти все утро, но чувствовал себя по-прежнему уставшим. По телу ползали мурашки, мышцы дергались. Телевизор не помогал отвлечься.

– У тебя есть ствол? – спросил Фрэнки у Маркуса.

– Даже два, – с гордостью ответил тот. – Пистолет двадцать второго калибра и «Оверландер Росси».

– А что это такое?

– Что такое?.. – глаза Маркуса засветились. – Это обрез трехдюймового магнума, калибр двенадцать, с двумя двадцатидюймовыми стволами.

– Хорошая штука?

– Зависит от того, по какую сторону от спускового крючка ты находишься. Может выпустить десятифутовую струю дроби с радиусом поражения шесть футов. Зараз уложит пятерых, не важно, перед дверью они или за ней. Меня уже грабили дважды. Третьего раза не будет.

Ярость Бронсона выливалась в насилие, а девушка его, наоборот, съежилась в углу, перепуганная и беспомощная. Маркус изъявил желание показать свое оружие. Фрэнки сказал, что не нужно оружия, страшно, и спросил о тетушке Орфе.

– Она спит. – В квартире Маркуса была еще одна комната, там он обычно спал. Сейчас он ее предоставил тетушке. – Тетушка быстро утомляется.

– Сколько ей лет?

– Старенькая. Но подвижная, только отдыхать ей нужно почаще. Тетушка быстро привыкла к большому городу. Здесь все куда-то торопятся. У нас, в Ларквилле, говорили, что проще поймать убегающего зайца, чем тетушку. Но постепенно время берет свое.

– Хотелось бы ее повидать.

– Через несколько дней она уезжает домой. Все, что она собиралась здесь сделать – сделала. А ты с чем к ней?

Фрэнки начал было объяснять, но тут вмешался Терри.

– Да мы подстрелим его, одним махом. Мы пойдем, встретимся с этим мужиком и узнаем, в чем дело. Так мы разберемся во всем. – Он взглянул на Фрэнки. – Я верю своей даме. Называй это мужской интуицией. И знаю, что конец будет благополучным.

Маркус допил пиво и зажег окурок сигареты с марихуаной, остававшийся в пепельнице. Когда он докурил, на экране появилась реклама. Маркус встал, подержал окурок под струей холодной воды и сунул себе в рот. Затем вымыл пепельницу и сел на прежнее место.

– Та штука, – Маркус обратился к Фрэнки, – все еще мучает тебя?

Фрэнки переглянулся с Терри, кивнул.

– Вы ссоритесь?

– Иногда, в основном попадает мне.

– Ссориться бессмысленно, – вставил Терри. – Не знаю, когда она наконец это поймет.

– А знаешь, он прав, – поддержал Маркус. – Только глупец может скандалить с самим собой.

– Я к глупым не отношусь.

– Факт упрямая вещь. Чтобы произошла ссора, нужны двое.

На экране телевизора с руки Бронсона свисала женщина, как куча тряпья, а в другой он держал ружье. Фрэнки почувствовал себя загнанным в угол, он порывисто встал и выключил телевизор.

– Ну давай, вытаскивай – свое оружие, – сказал он Маркусу. – Покажи нам. Может, тогда вы двое устроите как раз то, что надо. Один хрен против другого.

Терри повалился от смеха, а Маркус, воспринимавший любую угрозу буквально, встревожился. Он не отводил глаз от Фрэнки, ждал, когда она на него посмотрит.

– А теперь сядь, – приказал он. – Никто здесь никого трогать не собирается.

Фрэнки уперся кулачками в боки. – Я хочу, чтобы ты передо мной извинился.

– Лучше сядь, он тебе ясно сказал, – посоветовал Терри.

– Ты тоже извинись.

– Ну ты с ума сошла, бэби, – вскинул глаза Терри – но то, что он увидел, заставило его поднять руки и сдаться. – Ну, раз ты настаиваешь. Мы все тут твои друзья. Нам не нужно сцен.

Фрэнки повернулся к Маркусу. – А теперь твоя очередь.

Маркус, до сих пор сидевший мирно, вдруг резко поднялся. Он был огромен, заполнил собой всю комнату. Фрэнки сразу превратился в карлика, но от своего не отступал.

Маркус ни слова не произнес. Его беспокоила вспышка Фрэнки, но вины за собой он не чувствовал. Да и собственная гордость не позволяла произнести слова извинения. С другой стороны, если быть до конца справедливым, она вправе чувствовать себя униженной.

– Посмотри сюда, – проговорил он и, расстегнув рубашку, вынул маленький кожаный мешочек, свисавший на веревочке с шеи. – Видишь это?

– Вижу, – кивнул Фрэнки. – А что это такое?

– Мой амулет. В нем то, что я особенно хочу сохранить. – Он коснулся большим пальцем лба. – Контролирую то, что у меня здесь. Понимаешь, о чем я говорю? Если контроль отсутствует, человек танцует под чужую дудку, совершает глупости по наущению других. Ты должна запечатлевать здесь все, что происходит вокруг тебя. Даже если спишь, один глаз должен бодрствовать.

– А что в мешочке? – поинтересовался Фрэнки.

– Однажды я совершил глупость. В то время я не умел думать. Но то, что свершилось – остается фактом. Спустя некоторое время я попал в переделку. Это был лишь вопрос времени. Я не спрашивал: кто или что, а каждый раз шел и делал то же, что делали другие. И меня посадили в тюрьму, даже не знаю, как это получилось. Когда выпустили, через неделю я вернулся к прежним занятиям. А когда я вышел наконец второй раз, мать послала меня в Ларквилл, поближе к своим. Она, я думаю, хотела меня встряхнуть, – Маркус погрузился в себя, голос стал другим. – Там совсем деревня. Через неделю я почти свихнулся. Ты знаешь, каково ждать. И чем больше я ждал, тем дольше оно не происходило. Я стремился уехать, но именно это у меня не получалось. Однажды тетушка Кэрол – у нее я остановился, взяла меня навестить тетушку Орфу, она жила в доме моего кузена. Когда мы добрались до нее, она прощалась со своим клиентом. Меня представили, и, пока я стоял, тетушка Орфа меня разглядывала, долго разглядывала, а потом вонзила свои глаза в мои. После этого пригласила нас испить чаю с печеньем, расспрашивала о матери и других членах семьи. В конце спросила обо мне, я рассказал, но немного. Она снова начала меня разглядывать, потом встала и вышла из комнаты. А когда вернулась, у нее в руке был этот мешочек.

– В тебе сидит злой дух, – сказала она. – Он не дает тебе жить спокойно, через тебя он сеет зло, заставляет совершать плохие поступки. Поэтому ты хочешь уехать. Это зло надо изгнать. Иначе оно проникнет в тебя на самую глубину, и тогда тебе никто не сможет помочь.

Она протянула мне мешочек и рассказала, как я могу себя обезопасить. Я так и сделал. Через месяц я стал другим человеком. Дух был изгнан, он мной уже не владел. Теперь то, что я делаю – делаю я. Неожиданно я увидел вещи, которые раньше были от меня скрыты. Поэтому и храню свой талисман здесь… – Он похлопал себя по груди и многозначительно взглянул на Фрэнки. – С тех пор у меня нет проблем.

– Как получилось, что ты оказался в тюрьме? – поинтересовался Терри.

– Не с теми связался. Всегда найдутся желающие подставить дурака.

– Что в твоем мешочке? – снова спросил Фрэнки. Его умиротворил рассказ Маркуса, который он воспринял как форму извинения. – Что значит твой амулет?

Он потянулся потрогать мешочек, но Маркус его быстро спрятал за рубашку.

– Разные предметы, – ответил он. – Это очень личное дело. Если вытащить содержимое, амулет потеряет силу. Даже можно навредить себе.

– Как думаешь, тетушка сможет мне помочь?

– Сможет, если в этом есть необходимость. Тебе придется выдержать ее пронзительный взгляд. Все через это проходят.

– В этом нет необходимости, – вставил Терри. Он сгорал от нетерпения. – Особенно после сегодняшней ночи. Никаких слов, только касания и чувства. Плоть к плоти. – Я прав, бэби?

Фрэнки морозило. – Я хочу знать, что делать и вообще чего опасаться.

– Сделаешь то, что должна сделать, – отрубил Терри. – Неважно – что. Сделаешь. Я больше туда не собираюсь.