Джек Кетчам - Стервятники (Мертвый сезон)

Впрочем, кофе немного согрел его. А в участке зимой опять будет холодно, как на полюсе, – подумал Питерс. Надо будет достать с чердака воздушный обогреватель и поставить у себя в кабинете – все лучше чем ничего. Миновав вереницу столов, он вошел в застекленную со всех сторон каморку, служившую ему кабинетом, где его уже ждали Ширинг и старик, облаченный в грязную синюю парку и благоухавший дешевым виски.

– Дэннер или Доннер? – спросил он.

– Доннер, – сказал Ширинг. – Пол Майкл Доннер. Возраст: шестьдесят два года. Рост: пять футов два дюйма. Вес: сто шестьдесят пять фунтов. Профессия: рыбак. Состояние алкогольной интоксикации в данный момент: минимальное.

Доннер с улыбкой глянул на говорящего и кивнул Питерсу.

– Джордж, – обратился к Питерсу Ширинг, – мистер Доннер говорит, что хорошо запомнил то место, где видел их.

– Это так?

– Абсолютно точно, офицер. – Старик блеснул возбужденно горящими глазами – а может, это просто была некая разновидность тика? – Таких типов нескоро забудешь. Подобных тварей я за всю свою жизнь еще ни разу не видел, ни пьяным, ни трезвым. Да и в тот вечер я тоже, считай, не был выпимши, хотя вы мне, наверное, и не поверите.

– Мистер Доннер, давайте вернемся к сегодняшнему вечеру, – сказал Питерс. – А за прошлое, если мы и были в чем не правы, так просим извинить нас. Так ведь, Сэм?

– Мы всего лишь люди, мистер Доннер, – со вздохом проговорил Ширинг.

– Это уж точно, сынок, – кивнул Доннер. – И именно поэтому я и хочу помочь вам. Хотя насчет других парней вовсе не уверен. И давайте зовите меня Поли, договорились?

– Ну конечно, Поли, – сказал Питерс. – Как насчет чашечки кофе?

– Я бы с удовольствием.

– Сэм, принеси Поли чашку кофе.

– Черный и без сахара, – вдогонку ему сказал Доннер.

– Вы тоже на диете? – поинтересовался Питерс.

– О нет, куда там. Вот только живот у меня слабый, ни сахара, ни молока не принимает. А знаете, черный кофе очень на виски похож. И в мозги шибает, и голову просветляет. Грешник я, конечно, но скрывать этого не собираюсь. Уж какой есть, такой есть.

Питерс улыбнулся – симпатичный попался старикан. И по поводу выпивки не прочь порассуждать. Такой, если хотя бы наполовину трезвый, так окажется посмекалистее твоего профессора, а как человек, так в тысячу раз приятнее будет. Ему почему-то казалось, что на информацию этого Доннера можно будет положиться, ну, разве что за исключением отдельных деталей.

– Итак, Поли, где именно вы были в тот вечер?

– Как я уже говорил, мы с дружком решили устроить на берегу небольшую попойку – в аккурат повыше Мертвой речки будет.

Денек тогда выдался что надо, теплый, летний; сидели мы так с дружком, отдыхали, покуда он не свалился и не захрапел. А я... в общем, минут через пять прикончил я ту пинту и, знаете ведь, как бывает, стал подумывать, где бы еще достать. Вот и решил прогуляться до... как, сынок, называется тот магазин в Мертвой речке?

– "Баньяна".

– Точно, «Баньяна». Прикинул, что вроде бы открыт должен быть еще. Ну, значит, пошел я так вдоль пляжа и уже собирался было срезать путь, чтобы выйти на старую грунтовку, где мы свой пикап оставили – хотел сесть в него, сгонять к этому самому «Баньяну» запастись чем надо, а потом сразу обратно. А приятель мой и не догадался бы, что я вообще куда-то отъезжал.

Я вообще-то медленно хожу, вот и, значит, вдруг слышу впереди себя, будто кто смеется, хихикает так, вроде как девчонки какие пересмеиваются. Ну остановился я, огляделся и увидел всю их ораву – бегают по дюнам, можно сказать, прямо передо мной. И было в них что-то такое, что мне почему-то не понравилось. Не знаю даже толком, что это было; то ли в смехе их звуки какие, то ли еще что, но что-то недоверие во мне пробудилось, понимаете? В общем, юркнул я в сторону и встал за камнями; несколько минут так простоял, все думал, что они скоро пройдут мимо меня, а я и посмотрю, что они дальше делать будут.

Они еще собаку на веревке тянули, все дергали ее и пинали, да сильно так, а сами чуть не падали со смеху, так им весело было на это глядеть. Причем видно было, что они это уже давно делают, потому как собака та уж и не рычала, и не лаяла, и не скулила даже – я сам ничего не слышал. В общем, напрочь забили они бедную животинку. А та выкатила на них свои глазища и пялится, да так, будто готова прямо вот здесь на месте лечь да помереть – вот только не давали они ей лечь, вот оно как.

Ну вот, стало быть, стоял я так и ни во что не вмешивался. Собака та не щенком была, здоровенная такая, вот я и подумал, что если после нее они и на меня накинутся... Боже упаси!

Старик сделал паузу и облизал пересохшие губы. В этот момент в кабинет вошел Ширинг, который поставил перед ним чашку кофе.

– Сэм, ты уже слышал все это? – спросил Питерс.

– Разумеется.

– Продолжайте, Поли.

– Ну, значит, постоял я так, подождал, пока они пройдут. А через несколько минут не было, похоже, на свете такой веши которую они не сотворили бы с бедной псиной. Так они ее пинали так колотили, словно проверила хотели, что у нее первым сломается ноги или ребра. А потом один из них, на вид постарше других, парень почти, поднял эту собаку, подошел с ней к воде и зашвырнул в море.

Он так близко от меня прошел, что я успел к нему как следует присмотреться.

– Как он выглядел?

– Словно чокнутый вовсе; я хочу сказать, лицо у него было такое – безумное, полоумное, дикое. А надето на этом сукином сыне было что-то вроде как шуба из енотов. И все они тоже в шкурах были – кто в медвежьей, кто в оленьей, кто в какой. А еще я одного мальца запомнил, так тот в штанах рабочих был, которые ему на десяток размеров больше, чем надо. В жизни никогда не видел ничего подобного. А тот парень, что рядом со мной прошел, такая улыбка у него по губам гуляла, что не приведи Господь еще когда увидеть такую же. Совсем взрослая улыбка, и злобная такая, от начала и до конца. Прошел он, значит, так, а потом женщины пошли.

– Женщины?

– Ага. Целых две. Одеты в какое-то тряпье. Не бабы, а отбросы какие-то, хлам сплошной, знаете? И сидело-то на них все как-то наперекосяк, ничто не подходит, все отвисает. А на одной так и вовсе две разные туфли, вот-те крест!

– А у вас, Поли, зоркий глаз.

– А ты попробуй, сынок, с палубы доглядеть, где там рыба бродит, тогда я погляжу, какой у тебя глаз будет.

– Так, продолжайте. И что, значит, эти женщины делали?

– Ну, окружили они их и погнали вверх, к скалам. А некоторых по пути еще и поколачивали, так я помню.

– К скалам?

– Да, офицер, и сдается мне, жилье у них там. Что-то навроде пещеры. Прямо не люди, а дикари какие чертовы.

– А почему вам так показалось?

– Ну, шли они так, поднимались, а потом вдруг взяли и пропали, все, разом, так что больше я их и не видел. Вот как оно было.

– А не могли они просто углубиться в сторону берега?

– Ты, я гляжу, сынок, никак в толк не возьмешь. На верхотуру-то они так и не поднимались, вот я к чему клоню. Просто юркнули в какую-то дыру в земле, что твои крысы, и все, с концами!

Питерс откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.

– Боже Святый и Мать его Святая Богородица, – только и пробормотал он.

– Вот и я о том же толкую, – поддакнул Доннер.

В животе у Питерса отчаянно забурчало, хотя он не мог сказать наверняка, то ли это от голода, то ли просто язва опять собиралась разыграться.

– О'кей, Поли, – сказал он. – Рассказ ваш нам очень помог. На всякий случай, если вы нам еще понадобитесь, я думаю, сержант Ширинг знает, где вас можно найти?

Глаза Доннера снова вспыхнули.

– Да здесь меня каждый знает, – сказал он.

– Ну, тогда спасибо вам, – проговорил Питерс. – Значит, говорите, встретили вы их неподалеку от того места, где есть выезд на старую грунтовку, так?

– Точно так.

– Вы в этом уверены?

– Ну хорошо, парни, тогда я вам вот как скажу: с того самого дня я вообще ни капли в рот не брал, вот так.

Питерс улыбнулся. – Ну, еще раз спасибо, Поли. С меня, как говорится, причитается.

Доннер поднялся и собрался уходить.

– Ну что ж, – сказал он, – значит, как-нибудь заявлюсь должок получить. – Он вышел и закрыл за собой дверь.

Несколько секунд Питерс молча смотрел на Ширинга. Впрочем, это было просто так, чисто машинально, потому что на самом деле мозг его лихорадочно работал, и если в этот момент он что и видел перед собой, то лишь морской берег неподалеку от старой, вечно сырой и разбитой грунтовки и ватагу одетых в лохмотья и блуждающих в, ночи дикарей. Наконец он снова откинулся на спинку кресла и вздохнул. Ширинг все так же стоял у стола и неотрывно смотрел на шефа.

– Ты поверил ему, так ведь? – спросил Питерс.

– Пожалуй, да, Джордж.

– Я тоже, от начала и до конца. И это наводит меня на мысль о том, что нам следует несколько подкорректировать зону поисков.

– Ближе к той дороге, да?

– Именно. Хотя перед нами также будет стоять все та же проблема, с которой столкнулся тогда Доннер.