Мэг Гардинер - Озеро смерти

Теперь брат стоял над раковиной с красными от горячей воды руками, шлифуя давно отчищенную посудину.

— Брайан, никто не пытается занять твое место в жизни Люка. Никто и не сможет.

Лицо брата напряглось.

— Знаю. Но ты просто не представляешь, как это тяжело. Не можешь понять, что такое целый год провести на расстоянии в десять временных поясов от собственного сына.

Вытерев руки, он швырнул тряпку на стол.

Положив трубку, Люк прибежал к нам на кухню.

— Вы знаете про мертвого кита? Джесси сказал, что его стащили с берега буксиром, а два парня на скутерах захотели подплыть поближе… Так они в него врезались и оказались целиком в китовом жире!

Люк выпучил глаза, изображая комизм ситуации. Ясное дело, ведь он никогда не слышал ничего смешнее.

— Великолепно, — процедил Брайан.

Он выпроводил сына обратно в комнату, велев ему готовиться к походу в кино.

— Эв, я никогда не смогу тебя отблагодарить за год, что ты провела с Люком. Если бы не ты, я потерял бы самое дорогое. Но теперь я вернулся и хочу сам разобраться с ситуацией. И поступать будем так, как решу я.

Убедившись, что Люк не вернется на кухню, брат вышел и направился к «мустангу». Вернувшись, он принес небольшую коробку, завернутую в коричневую бумагу.

— Это для тебя. — Он вскрыл упаковку, и я увидела пистолет.

— Где ты его взял?

— Не важно, бери.

— Оставь эту идею. Она незаконна.

Брайан подтолкнул пистолет ко мне:

— Хочешь защиты? Возьми.

Предостерегающе подняв руки, я отрицательно покрутила головой и отвернулась.

— Эван, не глупи!

Это уже слишком. Я направилась к двери.

— Не забудь про мультфильмы. А я не собираюсь это смотреть.

Хлопнув дверью, я вышла на улицу. Рванув за ручку, брат выскочил вслед за мной.

— Брайан, нет! Я не обсуждаю эту тему.

— Эван!

В ту же секунду моя рука нащупала в кармане ключи от «эксплорера». Не произнеся ни слова, я вскочила на сиденье и, включив заднюю, выехала со стоянки.

Теперь можно себя спрашивать: что было бы, останься я дома?

Я неслась, на полную громкость включив радио. Голова была переполнена мыслями. «Не глупи». Я добавила газу. Надо мной простиралось черное ночное небо, бездонное и усыпанное звездами. Бесчисленные, удивительно яркие, какие бывают лишь в пустыне. Как он только смел? Как мог решить, что выстроит мою жизнь под себя? Когда его собственная жизнь крутится вокруг гарнизонного сортира.

Еще не успев понять, что и как, я обнаружила, что стою напротив бара «Лобо», того самого, о котором говорила Эбби Хэнкинс. Засыпанная гравием стоянка была до отказа заполнена пикапами. Вывеска многообещающе гласила: «Хорошие стейки, живая музыка». Сквозь двери прорывались звучные волны рок-н-ролла. Поставив машину, я решительно вошла внутрь.

Там оказалось полно народу, даже пол подпрыгивал в ритме танца. В помещении висел аромат «Будвайзера». Цветовая гамма: неон с пивным оттенком и сигаретный дым. Дресс-код обычный: футболка «Харлей-Дэвидсон» или ковбойский наряд с широким, отделанным серебряными бляхами ремнем и пряжкой калибра небольшой фугаски. Откуда-то из глубины помещения слышалось щелканье биллиардных шаров. Со сцены зажигала рок-группа, бубня про желтый сахар и раскачивая зал жесткой, завораживающей публику энергетикой.

Хорошие стейки оказались пятничным хитом любого небольшого поселка: кусочки асфальта по девяносто девять центов и ненавязчивое обслуживание.

Именно то, что мне нужно. От одного из столиков послышался голос:

— Эй, дамочка!

Сквозь табачный дым я разглядела Эбби. Она хорошо смотрелась в модной футболке и, приглашая за стол, махала мне кием, как боевым штандартом. Свой путь я проложила сквозь толчею. Нагнувшись над биллиардным столом, рядом с Эбби стоял рослый мужчина с густыми каштановыми волосами, в очках с толстыми стеклами. Сделав удар, он загнал шар в боковую лузу.

— Мой муж Вэлли! — едва перекрикивая музыку, сообщила Эбби.

Мы протянули друг другу руки. Лицо у Вэлли было приятное, напоминая пропорциями сенбернара, и я представила его в кабинете дантиста, успокаивающим плачущих от звука бормашины детей.

— Дай я доиграю, — попросила Эбби.

Поправив на носу очки, она оценивающе оглядела позицию, побелила мелом кий и двинулась вокруг стола. Когда Эбби склонилась над зеленым сукном, примеряясь к удару, завершавшему победную серию, Вэлли осталось лишь чертыхнуться и покинуть арену.

Откинув назад голову, Эбби довольно расхохоталась:

— Всегда одно и то же: уже два года он не может меня обыграть. — Махнув рукой, она пригласила за столик. — Но в постели он просто маньяк, и потом мне бесплатно лечат зубы.

У Эбби еще в школе была репутация своенравной и старавшейся все перепробовать девицы. Особенно после того, как она первой испытала лубриканты. Так Эбби обрела спокойствие.

Взобравшись на стул, она спросила:

— Итак, где твоя история? Что произошло с тех пор, как я подвела всех под монастырь? Кто ты теперь: автогонщик, парикмахерша или приходящая няня? Кто?

Музыка перешла на новый ритм, и рокеры погнали дальше в стиле «Мой сладкий беби».

— Я писательница.

Эбби хлопнула по столу ладонями:

— Ты? Круто! Что-нибудь знаменитое?

Неся в руках три кружки пива, к нам возвратился Вэлли.

— Хорошая игра, жестокая моя.

— Медвежонок, Эван теперь писательница.

— Кроме шуток? — удивился он. — А я о вас слышал?

Вопрос обещал поставить меня в неловкое положение. Все же, раз он спросил, я решила сказать:

— «Литиевый закат».

— Что, правда?

Я кивнула. Откинувшись назад, он обратился к человеку, сидевшему у стойки бара:

— Чет, оказывается, эта девушка написала «Литиевый закат».

Чет был инженером-химиком, и с ним сидели его друзья, сплошь ученые-ракетчики. Вся эта братия сгрудилась вокруг нашего стола. Пошли вопросы.

— Насчет мутантов: почему ты загнала их под землю? Они использовали эхолокацию?

— Для чего героине психокинез — чтобы просто подрывать вооружение?

— Та девушка… Ровен, — сказал Чет, — она у тебя даже очень ничего…

Да уж, никогда не угадаешь. Обнаружить своих почитателей в горной пустыне, в ковбойском баре. Выпив еще пива, я поняла, что мне гораздо лучше.

— Откуда появилось название? — спросил Вэлли.

— Отсылка к развитию ядерного взрыва.

— Правильно. Литий нужен для начала термоядерной реакции.

— Да-а, конечно, — закивали головами ученые.

Я пояснила:

— Метафора обозначает конец всего и…

— Тогда описание не совсем корректно. Современные ядерные устройства уже не используют чистый литий как вторичный заряд.

Первый из ракетчиков ткнул в мою сторону горлышком пивной бутылки:

— Наконец, сам взрыв — это не закат. Скорее, он похож на расширяющееся солнце, несущее тепловое излучение и гамма-радиацию.

— Говоря более точно, вы должны были назвать книгу «Литиево-дейтериевый восход», — сказал Чет.

— О да, точно.

— Определенно.

— Напишете ли новую книгу, где у Ровен появится нормальный мужик?

— Мальчики! Мотайте отсюда! — не выдержала Эбби.

Они ушли, только выпив по две кружки. К тому времени я успела по очереди потанцевать с ними, с Вэлли и Эбби, а музыканты перешли наконец к «Ливинг ла вида лока». Когда я решила покинуть заведение, щеки Эбби полыхали от выпивки и радостного возбуждения.

Крепко меня обняв, она сказала «до свидания» с таким задумчивым видом, словно между нами осталось что-то, требовавшее завершения.

Не пройдя и полпути к машине, я услышала, как кто-то произнес мое имя. Меня догнала Эбби. Морщась, она прихрамывала, на светлые волосы падали яркие блики от вывески.

— Слушай, я не говорила этого раньше потому, что до сих пор переживаю из-за своих ошибок. Прости за тот случай, когда нас арестовали. Я должна была сказать раньше.

— Принимается. Спасибо, Эбби.

Она обняла меня.

— Только не жди пятнадцать лет, чтобы приехать в Чайна-Лейк еще раз.

Что же, ностальгию можно не только откапывать, но и изгонять. Я смотрела, как Эбби, довольная моим вечерним визитом, возвращалась к бару. У самых дверей, весело смеясь, ее встретили две женщины. Повернувшись, я подошла к машине и нажала кнопку пульта. Сняв машину с охраны, сигнализация мигнула поворотниками.

Я остолбенела. От бампера до бампера мой «эксплорер» украшала роспись, сделанная баллончиком с нитрокраской. Надпись сделали красным цветом, бегло, но крупно.

Сука. Шлюха. Доносчица.

Во рту стало горько. Передняя дверь вопила: «Отсоси». Откидная пятая дверь продолжала тему: «Попробуй по-собачь…» Окончание было смазано, вандалам явно помешали. Или так, или имелся свой, скрытый, еще более оскорбительный, смысл.