Лорен Оливер - Исчезающие Девушки

Затем он целует меня. И в эту секунду я понимаю, что все те усилия, которые прикладывала, чтобы забыть то, что он меня волновал, все те минуты, часы, дни, проведенные в воспоминаниях о нас, кусочек за кусочком, - были потрачены впустую. В ту секунду, когда его губы прикоснулись к моим, сначала неуверенно, словно он сомневался, хочу ли я этого, в ту секунду, когда его пальцы запутались в моих волосах, я поняла, что бесполезно притворяться.

Я люблю Паркера. Я всегда любила Паркера.

Прошли месяцы с тех пор, как мы целовались, но не было никакой неловкости, никакого напряжения, как с другими парнями. Это было просто: как дышать, как толкать, как тянуть, как отдавать, как брать и снова отдавать. На вкус он как сахар с чем-то еще, чем-то глубоким и пряным. В определенный момент мы прерываемся, чтобы отдышаться. Я уже не держу в руке телефон, без понятия, куда он делся, да и мне все равно.

Паркер отодвигает волосы с лица, поглаживая нос, и проводит по щеке большим пальцем руки. Мне интересно, смог ли он почувствовать шрамы, кожа на которых была гладкой, но словно чужой, и я невольно отпрянула.

- Ты такая красивая, - говорит он, но я понимаю, что он имеет в виду, и от этого мне становится плохо; давно, целую вечность, на меня так никто не смотрел, как он.

Я покачала головой.

- Я теперь уродина.

Мое горло сжимается, слова с трудом проталкиваются наружу.

- Нет, - он берет мое лицо в руки, заставляя посмотреть на него. - Ты прекрасна.

На этот раз я поцеловала его. Напряжение ослабло: снова я почувствовала тепло, ощутила себя счастливой и умиротворенной, словно плавающей в самом прекрасном в мире океане.

Паркер считает, что я красива. Паркер любил меня все это время. Я больше не буду несчастной.

Одной рукой он отодвигает ворот моей футболки, целуя меня от ключицы до самой шеи, проводит губами по подбородку, двигаясь к уху. Мое тело начинает дрожать, но в то же время мне жарко. Я хочу все, сейчас же, немедленно, и понимаю, что сегодня та самая ночь. Прямо здесь, в моей дурацкой машине, воняющей плесенью.  Я хочу его.  Хватаюсь за его футболку и притягиваю ближе, он издает что-то среднее между стоном и вздохом.

- Ники, - шепчет он.

Мгновенно все мое тело становится ледяным. Я отпускаю его, отскочив назад так, что голова ударяется об стекло.

- Что ты сказал?

- Что? - Он тянется снова ко мне, а я сбрасываю его руки. - В чем дело? Что не так?

- Ты назвал меня именем сестры.

Неожиданно чувствую тошноту. То, что я старалась отрицать - чувство в глубине души, что я недостаточно хороша и никогда такой не буду - возникает снова, словно чудовище поднялось из недр для того, чтобы поглотить моё счастье.

Он смотрит на меня, потом качает головой, вначале медленно, потом быстрее, набирая обороты, как будто отрицая.

- Никогда, - говорит он; на секунду вижу промелькнувшее чувство вины на его лице, и понимаю, что права, что все именно так. - Никогда. Я никогда бы…,что за черт, я имею в виду, почему бы я..?

- И, тем не менее, ты сделал это, я слышала.

Затем выскакиваю из машины и, не заботясь о том, что могу разбудить кого-то, хлопаю дверью так сильно, что, кажется, гремит вся машина.

Он не любит меня. Он никогда меня не любил. Все это время он любил её. А я была просто утешительным призом.

- Подожди. Серьезно, остановись. Подожди.

Паркер уже вышел из машины и пытается перехватить меня прежде, чем я доберусь до дверей дома. Он хватает меня за запястье, а я, вырываясь, поскальзываюсь на траве, выворачивая лодыжку, и острая боль поднимается до самого колена.

- Отпусти.

Начинаю рыдать, даже не осознавая этого. Паркер останавливается и смотрит на меня со смесью ужаса и жалости, и, наверное, вины.

- Оставь меня одну, хорошо? Если ты меня так любишь, если хоть немного заботишься обо мне, просто сделай мне одолжение. Оставь меня, черт возьми, одну.

К чести Паркера, он это и делает: не следует за мной к крыльцу, не пытается снова остановить меня. А я, как только оказываюсь внутри, прижимаю лицо к холодному оконному стеклу, делая глубокий вздох, чтобы остановить рыдания, и вижу, что он уходит, не задерживаясь.

16 февраля: Ники

РАНЕЕ

- Повтори еще раз. - Аарон прикусил мочку моего уха зубами и слегка сдавил. - Во сколько твоя мама возвращается домой?

Он заставил меня повторить это уже трижды.

- Аарон! - Смеясь, отвечаю я. – Нет!

- Пожалуйста.- Настаивает он. - Это так сексуально звучит.

- Её не будет. - Сдаюсь я. - Она не ночует сегодня дома.

Аарон улыбнулся и провел губами от моей шеи к подбородку.

- Думаю, это самые горячие слова в английском языке.

Что-то жесткое и неприятное врезалось мне в поясницу, вероятно, этикетка диванной подушки. Я  проигнорировала это, пытаясь вернуться в нужное настроение, что бы это ни означало. Никогда не понимала этой фразы: «сексуальное настроение». Звучит, будто настроение зависит от твоего выбора, например, какие брюки надеть. Мы с Дарой однажды решили, что «сексуальное настроение» - это обтягивающий кожаный комбинезон. Но, в большинстве таких случаев, я чувствую себя как в растянутых спортивных штанах. И когда Аарон перемещает свой вес, раздвигая коленом мои ноги, я вскрикиваю.

- Что? - Он садится и немедленно извиняется. – Прости. Я сделал тебе больно?

- Нет.

Теперь я начинаю стесняться и отодвигаюсь назад, инстинктивно прикрыв грудь рукой.

- Прости. Что-то впилось мне в спину. Ничего страшного.

Аарон улыбается. Его волосы, черные и шелковистые, отросли, - он откидывает их с глаз.

- Не прикрывайся. - Говорит он, слегка отстраняя мою руку от груди. - Ты прекрасна.

- Ты мне льстишь, - отвечаю я.

Аарон красавец: мне нравится, какой он высокий и какой маленькой я чувствую себя рядом с ним; нравится, как занятия баскетболом натренировали его плечи и руки; нравится цвет его кожи, кремово-золотистый, как свет, проходящий сквозь осенние листья; нравятся его глаза и отросшие шелковистые прямые волосы. Мне нравятся только отдельные моменты, деления на компасе, точки диаграммы. Но когда всё сходится в общую картину любви к нему, я не могу его воспринимать. Или не хочу. Не знаю, почему, и важно ли это.

Аарон обнимает меня за талию, отклоняется назад и одновременно сажает меня к себе на колени, так что я оказываюсь сверху. Потом он снова целует, тщательно исследуя мой рот языком, его руки медленно проходятся вдоль моей спины. Он дотрагивается до меня так, как он делает всегда: с настороженным оптимизмом, словно я зверек, который может отпрыгнуть из-за его неосторожных движений. Я пытаюсь расслабиться, пытаюсь освободить свой разум от глупых картинок и мыслей, но внезапно оказывается, что все, на чем я могу сосредоточиться - это телевизор, все еще включенный, и по которому идут старые выпуски шоу покупок в каком-то известном продуктовом магазине. Поэтому отстраняюсь на секунду, и Аарон позволяет заметить свое расстройство.

- Прости. Просто я не уверена, что смогу это сделать под саундтрек к «Цене покупки».

Парень тянется к пульту, который лежит на полу рядом с нашими рубашками.

- Хочешь переключить?

- Нет. - Я начинаю слезать с него. – Точнее, я просто не уверена, что смогу сделать это. Прямо сейчас.

Он хватает меня за ремень и улыбается, но его глаза темнее, чем обычно, да и дышит он тяжелее, но не от раздражения.

- Давай, Ники, - шепчет он, - Мы никогда не бываем одни.

- Что ты имеешь в виду? Мы всегда одни.

Аарон откидывает с глаз волосы и приподнимается на локтях.

- Не совсем. Не так, как сейчас. У меня такое чувство, что ты все время бежишь от меня. - Он кладет руку мне на талию и ложиться обратно, потянув за собой.

- Чего ты хочешь? - Выпаливаю я, прежде чем могу себя остановить; он колеблется, его губы отодвигаются от моих, и сам он отодвигается, чтобы посмотреть на меня.

- Знаешь, все думают, что мы с тобой спим с Ночи Основателей, - произносит он.

Сердце в моей груди начинается биться, как у кролика.

- И?

- И...., - он снова целует мою шею, медленно перемещаясь к уху, - Если все уже и так думают...

- Ты не можешь говорить об этом всерьез.

На этот раз я встаю с его коленей. Он тяжело вздыхает.

- Только на четверть, - говорит он, приподнимаясь с дивана так, чтобы сесть, скрестив ноги.

Аарон упирается локтем одной руки в колено, а вторую руку кладет мне на бедро.

- Ты до сих пор не сказала мне, что произошло с тобой в Ночь Основателей. - Он по-прежнему улыбается, но глаза улыбку уже не излучают. - Мистическое исчезновение подружки.

Его рука движется по моему бедру, он дразнит меня, пытаясь превратить все в шутку и вернуть меня в нужное настроение.