Кит Скрибнер - «Гудлайф», или Идеальное похищение

Кровь на губе Тео успела засохнуть. Вид у него был жуткий. У нее тоже. Одежда у обоих была влажной и грязной, они перепачкались о мистера Брауна, даже волосы у них слиплись. А у нее на руках остались выделения мистера Брауна.

Дома, пока Коллин принимала горячий душ, Тео вымыл лицо и руки. Потом они тихонько спустились по лестнице — Тео слышал, что отец возится с чем-то в подвале, — и выскользнули в переднюю дверь. Однако мать Тео успела его окликнуть: она сидела с Тиффани за кухонным столом.

— Только не сейчас, ма! — крикнул Тео в ответ, закрывая за собой дверь. — Мы скоро вернемся.

Машину вела Коллин. На коленях у Тео стояла спортивная сумка; в ней находился мешок для мусора, а в нем — катушка клейкой ленты, хирургические перчатки и запечатанный конверт размером девять на двенадцать дюймов. Они проехали небольшой парк, где Тео мальчишкой катался на велосипеде, а спустя годы обходил его с полицейским патрулем и где теперь увидел трех чернокожих мужчин, пьющих что-то из бутылок, упрятанных в коричневые бумажные пакеты. Бейсбольная площадка заросла сорняками, ее теперь почти невозможно разглядеть. Цепи на качелях порваны.

Этот район никогда уже не вернется в прежнее состояние. Упадок не останавливается, городок опускается все ниже и ниже. Его просто принесли в жертву. По мере того как они приближались к деловому центру, видно было, что многие дворы не благоустроены, там даже травы нет. Стоят битые машины без номерных знаков, валяются велосипеды без колес; в домах разбитые окна. Перед домами толпятся женщины и дети, бегают собаки.

Теперь, стоило Тео свернуть не туда, как где-нибудь, меньше чем в четырех кварталах от дома, чернокожие мальчишки в майках, отвисших над поясами штанов, начинали приглашающе махать ему руками с обочин. И Тео понимал, что они думают — за чем же еще белому заезжать сюда, как не за наркотиками? А ведь по этим улицам Тео бегал в начальную школу.

Когда они вывернули на Либерти-авеню, главную улицу Лудлоу, Тео попытался увидеть не то, что видел сейчас, а то, что помнил. Лудлоу был когда-то замечательным городком с одной большой улицей: стойка с содовой и бутербродами в магазине Салмонсона «Рексолл», где Тео — сын заместителя начальника полиции, мог бесплатно получить стаканчик кока-колы в дополнение к уже купленному; скобяная лавка, где у старого мистера Фулсома карманы рабочего халата всегда оказывались наполнены несметными сокровищами: кусочками голубых мелков, плотницкими карандашами, линейками, маленькими бальзовыми планерами.

Здесь были магазин Вулворта, мясницкая, кинотеатр, банк и газетный киоск. Но теперь шоссе номер 22 сверкало четырьмя туго набитыми полосами, прошедшими через самую середину города. Обшарпанные бетонные ограждения встали почти вплотную к зданиям там, где когда-то были тротуары. Когда исчезли тротуары, а вместе с ними и парадные подъезды магазинов, почти все их владельцы оставили бизнес. Станция техобслуживания Дейва Мамульски и расположенная по соседству с ней португальская булочная были срыты бульдозерами, на их месте построен широко раскинувшийся комплекс «Заезжай-Заправься-Уезжай». В помещении вполне респектабельного паба разместились «Девушки живьем: от полудня до двух ночи». Вход в винный магазин, когда-то славившийся богатым ассортиментом кьянти, кошерных вин, водок, трубочного табака и сигар, теперь был закрыт решеткой, а витрины украшали сплошь заклеившие стекла бумажные рекламки, обещавшие «самые низкие цены» на крепленое пиво, полупинтовые бутылки низкосортного виски «Громовой» и непатентованные сигареты.

На шоссе номер 22 движение было очень интенсивным. Они прибудут на место позже, чем Тео запланировал, но его планы всегда были эластичны, он учитывал все возможные варианты.

— Господи, как хочется, чтобы все это поскорее кончилось, — сказала Коллин.

— А помнишь, что ты мне сказала? «Не выпускай из виду свою мечту, не вглядывайся в каждый трудный шаг на пути к ней».

— Да просто… У нас в планах не было заставлять его так страдать.

— Я семь лет отстрадал в «Петрохиме», а сколько страданий, по твоему мнению, эта корпорация вообще причиняет? О нем хорошо позаботятся в больнице, это я тебе точно могу обещать. И слава Богу, что это его ранило, а не одного из нас. Нам больничных счетов за Тиффани с лихвой хватает. Только новых нам еще недоставало.

— А ты уверен, что с ним все будет в порядке?

— От этого опыта он только сильнее станет. А ну-ка, держи «мерс» на пятидесяти пяти.

Мимо них проскользнул «ягуар», британский гоночный, зеленого цвета. Элегантно, но у Тео будет белый — это гораздо шикарнее. Браун, слава Богу, выздоравливает. Более всего ему нужен отдых. Сегодня утром он выпил много воды. Завтра он еще больше окрепнет. Тео подумывал о том, чтобы приспособить для Брауна какую-нибудь автоматическую поилку, но не было никакого иного способа не дать ему кричать, как только заклеить ему пластырем рот. В Вэйле горные байкеры везли воду в заплечных мешках, шланг оттуда шел прямо ко рту байкера. Увлекательная идея. А простота — ничего не скажешь. Но ведь кто-то миллионы на этой простоте зарабатывает. Человек с идеями. У Тео у самого всегда масса идей. Очень денежных. Например, машина, автоматически бросающая мячик собаке. Собака научается ронять мяч в приемную камеру и — хлоп! — мчится вслед за мячиком. Взад-вперед, взад-вперед, весь день напролет. Убегается напрочь! Только и надо, что включить машинку, забудешь про то, как руку отмахивал, швыряя промокший от собачьей слюны теннисный мячик.

Через двадцать четыре часа у него в руках будет капитал, который позволит ему наконец увидеть, как его идеи дают плоды, и в то же время сделают возможным оправдать полученный выкуп. Отсутствие у них капитала вызвало крах фирмы «Инсайдеры» в Хилтон-Хед. Это стало причиной, почему Коллин утратила веру в себя и в своего мужа. В Вэйле она взялась было самостоятельно зарабатывать деньги, связавшись с фирмой «Гудлайф», но стресс вызвал у нее нервный срыв. Это был грустный период самого низкого уровня их семейной жизни. Она утратила всякое уважение к Тео. Как-то днем, в Вэйле, они сидели в кафе и он рассказал ей об автоматической мячеброске, а она глаза закатила. «Во-первых, — сказала она, — собаке нужно внимание хозяина. А во-вторых, она любит его запах».

Черт ее знает, что она имела в виду.

Когда они подъехали к пассажу на Бишоп-Хилл, Коллин на малых оборотах медленно проехала мимо «Братьев Брукс», магазинов Блуми, Ральфа Лоури, Стокса. Тео тем временем отмечал про себя наличие охранников и характер движения транспорта. Он бывал в торговых центрах и покрупнее, но этот был самым элитным. Лучше его во всей стране был только торговый пассаж на Беверли-Хиллз. Тот, который видишь только в кино.

— Давай в восточный конец, — сказал Тео жене. — Налево возле Ньюмена Маркуса.

Во время подготовки операции он обнаружил, что это — единственный участок парковки, не просматривающийся камерами слежения. Дейв Томкинс сам себя от радости по спине похлопает, когда схватится за пленки, и вот тут-то охранники пассажа и сообщат ему приятную новость: в восточном секторе никакой камеры нет. «Ну и молодцы же эти террористы, — скажет он агенту ФБР. Тео прямо-таки слышал голос Дейва Томкинса: — И правда — молодцы!»

— Вон туда, — показал он Коллин, куда ехать, и она поехала вдоль первого ряда припаркованных машин.

Тео расстегнул «молнию» на спортивной сумке, тщательно избегая прикасаться к чему-нибудь еще, и выудил из мешка для мусора хирургические перчатки. Он натянул их на руки — они пахли тальком и резиной, — щелкнул резиной на запястьях. В них было что-то сексуальное, они напоминали о кондомах, о женских чулках, о недозволенном сексе. Что-то шевельнулось в груди, штопором ввинтилось в низ живота, отозвалось в члене.

Тео вступил в зону осуществления мечты.

— Ты кого-нибудь заметил? — спросила Коллин.

— Ответ отрицательный. А ты?

— Одну пару с ребенком.

— Вижу их в боковое зеркало. Они входят в пассаж. Но — нормально… Ты все хорошо делаешь.

Конверт и катушка клейкой ленты уже лежали у него на коленях. Он раньше думал, что им придется несколько раз объехать ряды машин, дожидаясь, пока разойдутся посетители, но на парковке не было ни души, а следующий фонарный столб загораживал «рейнджровер» с затемненными стеклами.

— Тут. Стоп.

Коллин подъехала к ближайшему фонарному столбу, и прежде чем машина остановилась, Тео уже выскочил из двери. Он прижал конверт плашмя к металлу столба и обошел вокруг него с катушкой ленты в руке сначала один раз, потом — другой, пятясь к машине и одновременно стараясь оторвать ленту от катушки. Но кончики хирургических перчаток прилипли к клейкой ленте, они стягивались с пальцев, когда Тео попытался отцепиться.