Охота за наследством Роузвудов - Рид Маккензи

– От нее веет печалью, не находишь? – говорит Лео справа.

От неожиданности я чуть было не подпрыгиваю, но делаю над собой усилие и все-таки остаюсь стоять неподвижно.

– Это можно сказать о большинстве прекрасных вещей, – отвечаю я, говоря тихо и стоя лицом к картине, чтобы не привлекать внимания немногочисленных посетителей. Я чувствую, как слева от меня, точно призрак, появляется Куинн. – Калеб готов.

– А мы? – спрашивает Куинн.

Я оглядываюсь на остальных посетителей в зале. Если они увидят, как мы заглядываем за картину, это будет так же рискованно, как и активирование лазеров. Я устремляю на Лео многозначительный взгляд.

– Что? – спрашивает он.

– Нам надо очистить зал от свидетелей.

Он обводит взглядом остальных посетителей.

– На меня уже вылили полбутылки воды. Теперь ваша очередь.

Куинн, сдвинув брови, смотрит в телефон.

– Калеб сообщил, что нам необходимо сделать это сейчас, пока его не выкинули из системы.

– Черт, я забыл дать ему кодовое имя, – говорит Лео.

Я прикусываю губу, оглядываясь по сторонам. Мне приходит в голову мысль, и я поворачиваюсь к Куинн:

– Дай Калебу отмашку по моему сигналу.

– А что собой представляет этот сигнал? – спрашивает она, но я уже тащу Лео в противоположный конец зала.

– Прислонись к стене, – говорю я.

– Как бы нечаянно?

– Просто прислонись.

Он прислоняется к стене и выглядит при этом чертовски привлекательно, что застает меня врасплох. Он стоит в окружении бесценных произведений искусства, его темные волнистые волосы красиво обрамляют глаза, один локоть опирается на лепнину.

– Я знаю, что хорошо выгляжу, – ухмыляется он, заметив, что я пялюсь на него.

Это разрушает сковавшие меня на мгновение чары.

– Это из-за окружающей обстановки. – Я придвигаюсь к нему, беру левой рукой его правую и прижимаю их к стене. Он сглатывает, его сердце начинает бешено биться. А может быть, не его, а мое.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает он. Он так близко, что я ощущаю его дыхание.

– Вот это.

Я бросаю на Куинн многозначительный взгляд, затем делаю еще шаг и прижимаюсь к Лео, стараясь выглядеть игриво. Он издает тихий сдавленный звук, как будто я причинила ему боль или что-то в этом роде. Это едва не отвлекает меня от плана, но я все же придерживаюсь его, используя наши тела, чтобы прикрывать руки. Я двигаю их по стене вниз, они врезаются в выключатель и вырубают его.

И мы погружаемся в темноту.

Глава 11

Несколько человек потрясенно визжат, затем слышится смех. Слабый свет просачивается из других залов, но мои глаза еще не успели к нему приноровиться. Телефон гудит.

«Обратный отсчет начался. Поспешите».

Мой план приносит желаемый результат – посетители выходят из зала, гадая, не произошло ли аварийное отключение электроэнергии. Один человек спрашивает, нет ли здесь привидений. Такие глупости типичны для туристов.

Я отпускаю руку Лео и толкаю его к двери у лестницы. Из-за угла доносятся голоса – сюда поднимаются новые посетители.

– Задержи их, – приказываю я.

– Но…

– Давай, задержи их, – настойчиво повторяю я.

Я бросаюсь к Куинн, которая перешагивает через бархатный канат. Мой пульс как с цепи сорвался, кровь переполняет адреналин. На ее телефоне идет обратный отсчет, и она включила фонарик, чтобы нам было лучше видно. У нас осталось пятьдесят секунд. Сорок девять…

– Проверь сзади, – шепчу я, засунув палец в щель между рамой и стеной. Но нащупываю только шершавое дерево. Куинн обыскивает раму с другой стороны. – У тебя что-нибудь есть?

– Нет, – отвечает она.

Я веду пальцем вверх, но результат тот же – ничего.

– Может, нам снять ее со стены?

– У нас нет на это времени, – отвечает она. – И вряд ли мы смогли бы это сделать.

– Проверьте наверху, – громко шепчет Лео с другого конца зала.

– Заткнись! – одновременно отвечаем мы с Куинн.

Я беспомощно смотрю на верх картины. Мне до него не дотянуться.

– Давай, – говорит Куинн, наклонившись, положив телефон на пол и сцепив руки. – Я тебя подсажу.

– Я же выше тебя, – замечаю я.

– Зато я сильнее.

Я хмыкаю и становлюсь на ее сложенные ладони. Эта подставка ужасно неустойчива, но она все же помогает мне приподняться, так что я могу провести пальцами по верху рамы.

– Осталось двадцать секунд, – предупреждает Лео. Затем намного громче добавляет: – Извините, но этот зал сейчас закрыт. Проблемы с электропроводкой.

– Мне надо опустить тебя, – с натугой пыхтит Куинн.

Я уже почти дотянулась до чего-то…

– Подожди! – говорю я, но она уже уронила меня. Я хватаюсь за веревку и едва не опрокидываю картину. – Я что-то нащупала! Нам надо попробовать еще раз!

– Не вертись так, – бормочет она и снова сцепляет руки, на сей раз выше. Я дотягиваюсь до того места, где, как мне показалось, что-то нащупала. И действительно, эта штука мягче, чем шершавое дерево рамы. Бумага.

– Время вышло! – кричит Лео, бросаясь к нам. Я отрываю бумагу от рамы, зажимаю ее в кулаке, и мы с Куинн валимся на пол. Я ничего не вижу, но готова поклясться, что чувствую момент, когда лазеры опять включаются, будто перед глазами проносится ветер. Бархатный канат со стуком падает на пол вместе с нами.

– Вечно ты при мне падаешь, – говорит мне Лео, вытянув обе руки, чтобы нам с Куинн было за что схватиться.

Она игнорирует его руку, а я хватаюсь, и он поднимает меня на ноги.

– Ты специально там задержался, – не удержавшись, подкалываю я, разгладив юбку и показав кивком на выключатель, который включила Куинн.

Я зажмуриваюсь от яркого света, но гул голосов, доносящийся с лестницы, заставляет нас молниеносно броситься к другому концу зала и выйти в следующий. Похоже, никто ничего не заподозрил. Отлично.

– Я предпочитаю знать о тайных планах заранее, до того, как они будут осуществлены, – шепчет он, когда мы идем дальше, опустив головы и не ускоряя шага, чтобы не вызвать подозрений. – Чтобы не пропустить веселье.

– Обещаю, что в следующий раз, когда буду планировать что-нибудь тайное, я тебе сообщу. – Я закатываю глаза.

Куинн сердито оглядывается на нас через плечо, как бы говоря: «Заткнитесь». Мы продолжаем идти по залам, пока не обходим их все и не оказываемся на лестничной площадке. Мне хочется остановиться и посмотреть на бумагу в кулаке, но я понимаю, что еще не время.

Я позволяю себе расслабиться только тогда, когда мы сходим с последней ступеньки. Вот вестибюль, а за ним виднеется дверь. Еще несколько шагов…

– О, Лили! – произносит знакомый голос. Мои ноги подгибаются. – Я так рада видеть тебя!

Лео ничего не слышит, а Куинн оглядывается на меня. Должно быть, она читает панику в моих глазах, потому что сразу же протягивает руку.

Я колеблюсь долю секунды, затем касаюсь ее руки и незаметно передаю бумагу. Она направляется к дверям, следуя за Лео, до которого только теперь дошло, что мы отстали. Я смотрю, как они выходят из музея, и меня охватывают недоверие и страх, что они возьмут эту подсказку и смоются.

Но выбора нет: мне надо дать им уйти, ибо, повернувшись, я вижу Анджелину Мэрфи, глядящую с сочувственной улыбкой. Она берет меня за руку, как я и ожидала, и сжимает ее. Слава богу, что Куинн забрала бумагу.

– Как ты, дорогая? Я уверена, что все это стало для тебя ужасным ударом.

Я придаю лицу выражение, которое за эти дни стало для меня уже привычным – что-то вроде маски благодарности, что кому-то не все равно. Как будто ей действительно не все равно, как будто она просто-напросто не пытается выведать какие-то подробности, как тогда, когда попыталась отвезти меня из кулинарии домой, после того как стало известно, что бабушка умерла.

– Да, это тяжело, – отвечаю я, лихорадочно пытаясь придумать, что бы еще сказать. Теперь я ясно вижу сходство между ней и Калебом. В основном в высоких скулах и субтильном телосложении. Но, в отличие от Калеба, Анджелина предпочитает яркие броские цвета. – Я решила сходить в музей. Бабушка всегда любила искусство, и мне захотелось ощутить близость к ней.