Тонущая женщина - Хардинг Робин

– Можно. – Он доел яичницу. – Хейзел, ты должна хотя бы иногда трудиться на благо общества. Жена, которая только и занята тем, что бегает да тягает гантели, позор для мужа.

Я покраснела от унижения, хотя давно должна бы привыкнуть к этому.

– Надумала что-нибудь про свою пекарню?

На раннем этапе наших отношений, когда я считала Бенджамина добрым и заботливым человеком, я рассказала ему о своей мечте. И иногда он о ней вспоминал, – чтобы втоптать меня в грязь и подчеркнуть ничтожность моих целей.

– Разумеется, предприниматель из тебя никакой. – Он подвинул ко мне свою пустую тарелку. – Но ты можешь составить меню и оформить интерьер. Хоть будет чем похвалиться. А я потом подберу управляющего.

– Спасибо, босс.

– Сделай наброски. Присмотри помещение. И позвони Ванессе Вега, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Она ждет от тебя звонка.

Позже я поехала в «Уолгринс», потом – в гастроном, где купила суп и чай, и вернулась к Ли. Она была слаба, но я дала ей лекарства, накормила ее. Жалкое состояние Ли пробудило во мне материнский инстинкт, о существовании которого я не подозревала. Я купила для нее кое-что из косметики – если выглядишь хорошо, то и чувствуешь себя хорошо – и сделала ей макияж. Она расслабилась, пока я колдовала над ней. Я знала, что Ли живет в постоянном страхе, в вечной тревоге. Ее положение было еще хуже, чем мое. Когда я закончила приводить в порядок ее лицо, Ли больше не казалась больной. Она была прекрасна.

В груди у меня потеплело от того, что я сделала доброе дело, и с этим приятным чувством я вернулась домой. Попыталась, без особого энтузиазма, сделать несколько набросков интерьера пекарни, но это было бессмысленное занятие. Я мечтала открыть свою пекарню, но именно свою, а не по указке и под контролем Бенджамина. Да и зачем тратить время на то, что никогда не случится? Ведь скоро я сбегу от мужа. Бенджамин сократил мои часы занятий в тренажерном зале, а значит, нам с Джесси нужно уезжать. И чем скорее, тем лучше.

В конце концов я оставила наброски и замариновала стейки, которые муж велел приготовить ему на ужин. Сделав салат из свежих томатов с бурратой, я надела облегающий комбинезон, в котором муж хотел вечером меня видеть. В 19:00 Бенджамин вернулся домой с работы. Пока он переодевался, я налила ему бокал «каберне совиньон», которое декантировала целый час. В 19:15 я поставила перед ним стейк с салатом. Он разрезал мясо, обнажив сочную розовую мякоть идеальной средней прожарки.

– Как прошел день? – поинтересовалась я, не сводя глаз с округлого помидорчика, который наколола на вилку.

– Нормально, – ответил он, пережевывая стейк. – Ты позвонила Ванессе Вега?

Вилка выскользнула из руки, но я успела подхватить ее до того, как она звякнула о край тарелки. Про благотворительный бал, который собиралась дать Ванесса, я совершенно позабыла.

– Я… нет.

– Почему?

– Я думала, нужно позвонить завтра.

– Я же сказал, чтобы ты позвонила ей сегодня.

– Дел было много. Вылетело из головы.

Он аккуратно, бесшумно положил приборы на стол, но молчал, продолжая пережевывать пищу. В тишине я слышала стук собственного сердца, зная, что грядет.

– У тебя было много дел? – задал он риторический вопрос. – И чем же ты занималась?

– Съездила в аптеку. И… и делала наброски. Интерьера пекарни.

Внешне он был спокоен, но в нем клокотал гнев: я оставила без внимания его простое требование.

– Хейзел, как это могло вылететь у тебя из головы? Твоя голова ничем не занята. В ней пустота. Вакуум. Как у твоей мамаши-зомби.

Его слова сами по себе были жестоки, но я знала, что словесным оскорблением он не ограничится. Будь между нами стандартные БДСМ-отношения, характер наказаний был бы оговорен заранее. Но Бенджамин был не доминантом. Он был манипулятором. Изувером. Садистом.

– Марш в подвал.

– Но стейк… – промямлила я.

О стол звякнули столовые приборы, и в меня полетела его тарелка. Я заслонилась рукой, на которую пришелся болезненный скользящий удар. Тарелка отскочила от руки, а на колени мне плюхнулся кусок мяса.

– Марш! Живо! – взревел Бенджамин.

Я встала и послушно поплелась в подвал.

Глава 30

– Надо уезжать, – сказала я. – Тянуть больше нельзя.

– Что случилось? – Джесси не отрывал глаз от дороги, обгоняя на «Ауди» другие машины, коих субботним утром было не так уж много.

– Вот что. – Я извернулась на сиденье, показывая ему почерневшую от побоев поясницу. Бенджамин использовал кожаную «кошку-девятихвостку» – традиционный атрибут игр участников БДСМ-отношений. Только этой плеткой он хлестал меня не играючи. Порол со всей жестокостью.

– Боже, – пробормотал Джесси.

– И отныне мне дозволено заниматься в тренажерном зале всего час. Этого мало, чтобы мы с тобой успели побыть вместе.

– Вот урод, – процедил он сквозь зубы.

– Джесси, я должна сбежать от него. Иначе в один прекрасный день он меня просто-напросто убьет.

– Приятель не может одолжить мне яхту. Она арендована на весь следующий месяц.

– Проклятье. – Мои глаза заволокло слезами.

– Хейзел, не плачь, – ласково произнес Джесси.

Но я не могла сдерживаться. Чувство безысходности, словно огромная волна, накрыло меня с головой. Я ненавидела и боялась мужа, но уйти от него не могла. Он найдет меня и убьет. А потом примется за мою маму. Пряжка ремня безопасности чиркнула по моей избитой пояснице, и я поморщилась.

– Я познакомился с ней, – услышала я сквозь пелену боли голос Джесси. На меня он не смотрел.

– С кем?

– С Ли. С той бездомной женщиной. – У меня захолонуло на сердце. – Она работает в одном кафе в Бикон-Хилл. Жуткая дыра. Там полно нелегалов. Я немного знаю хозяина.

– С чего вдруг ты решил с ней познакомиться?

– Хейзел, близ твоего дома в парке живет какая-то непонятная женщина. И у нее есть нож.

– Мне она зла не причинит, – быстро проговорила я. – Она совершенно безобидна. И на самом деле хороший человек.

– Об этом я как раз не беспокоюсь. Угрозы для тебя она не представляет. – На лобовом стекле стали оседать дождевые капли, и Джесси включил дворники. – Но мы можем ее использовать.

– Каким образом? – Неприятная дрожь прокатилась по моему телу.

Джесси остановил «Ауди» в каком-то переулке. Мы бесцельно катались по городу. Ехать к нему домой времени не было.

– То, что я хочу сказать, возможно, тебя шокирует, но все же выслушай до конца. – Он глянул на меня. Я сохраняла невозмутимость, всем своим видом показывая, что готова внимать ему, а у самой душа ушла в пятки. – Мы могли бы избавиться от Бенджамина. Навсегда. Тебе достанется все: его дом, деньги, автомобили. И мы могли бы быть вместе.

Школа, сверстники и прежде всего муж внушили мне, что я глупая пустышка. Но глупой пустышкой я не была. Я догадалась, что Джесси отнюдь не самый обычный персональный тренер. У него было темное прошлое, о котором он не распространялся. О том свидетельствовали его татуировки, сделанные непрофессионально. О том свидетельствовала его квартира: она не была похожа на жилище человека, который всю жизнь провел на воле. Тем не менее то, что он предлагал, потрясло меня до глубины души. Ведь я полагала, что Джесси отбывал срок за торговлю наркотиками, может, за кражу со взломом или за угон машин – и это в худшем случае. Но никак не за убийство. Иначе он до сих пор сидел бы за решеткой.

– Ты этого не сделаешь, – шепотом выдохнула я.

Он повернулся и, глядя мне в глаза, заявил:

– Ради тебя – сделаю.

– Нет, это исключено, – быстро повторила я, потому что сама частенько фантазировала, как благоденствую в своем прекрасном доме без мужа, не подвергаясь давлению и насилию с его стороны. – Подозрение сразу падет на меня.

– У Ли есть нож, – продолжал Джесси. – Если он и будет орудием убийства, то арестуют ее.

От изумления я утратила дар речи. В одну секунду Джесси перевел разговор с убийства на то, чтобы подставить невиновную женщину.