Джон Гришем - Клиент

– На записке отпечатков нет? – спросила она, помахав бумажкой.

– Нет. Мальчик до нее не дотрагивался. Мы тщательно проверили.

Она спокойно положила записку рядом со своим блокнотом и сложила руки.

– Что ж, Рой, главный вопрос теперь в том, с чем вы, ребята, сверяли отпечатки? Где вы взяли его отпечатки пальцев, чтобы сверить с теми, что в машине? – Она задала этот вопрос с той же уверенной ухмылкой, с которой она показала Труманну и Мактьюну пленку четыре часа назад.

– Все просто. Мы взяли отпечатки с банки с водой в больнице.

– Вы спросили Марка или его мать, перед тем как сделать это?

– Нет.

– Тогда вы нарушили личные права одиннадцатилетнего ребенка.

– Нет. Мы только хотели добыть улики.

– Улики? Улики чего? Смело могу сказать, не преступления. Преступление было совершено и тело спрятано. Вы просто не можете его найти. О каких других преступлениях здесь идет речь? Самоубийство? Стать свидетелем самоубийства – преступление?

– Он видел самоубийство?

– Не могу вам сказать, что он видел или делал, так как он доверился мне как юристу. Вы же знаете, Рой, наши разговоры должны храниться в тайне. Что еще вы взяли у этого ребенка?

– Ничего.

Она недоверчиво хмыкнула.

– Что у вас еще есть?

– Разве этого недостаточно?

– Я хочу знать все.

Фолтригг снова пролистал страницы.

– Вы заметили опухший левый глаз и шишку на лбу? Полиция утверждает, что у него была кровь на губе, когда они его там обнаружили. В докладе патологоанатома по трупу Клиффорда сказано, что у него на руке обнаружена кровь не его группы.

– Догадываюсь. Кровь Марка.

– Возможно. У него такая же группа.

– Откуда вы знаете, какая у него группа?

Фолтригг опустил блокнот и потер лицо. Наибольшего успеха добиваются те защитники, которые основную перепалку затевают не по существу. Они вредничают и придираются к мелочам, в надежде отвлечь следствие и присяжных от очевидной вины их клиентов. Если им есть что скрывать, они вопят, что их противник нарушил какие-то процессуальные правила. В данный момент они должны были бы выяснять, что именно сказал Клиффорд Марку, разумеется, если он вообще что-то говорил. Просто и ясно. Но теперь у мальчишки есть адвокат, и им приходится объяснять, каким образом они заполучили ту или иную важную информацию. Ничего нет криминального в том, чтобы без разрешения снять отпечатки пальцев с банки. Хорошая работа полицейских. Но, если верить защитнику, это грубое нарушение личных прав. Еще немного, и она начнет грозить судом. Теперь вот кровь. Она была профессионалом. Трудно поверить, что практиковала всего четыре года.

– Из медицинской карты его брата.

– А как вы заполучили эту карту?

– У нас есть способы.

Труманн приготовился к выговору. Мактьюн спрятался за папкой. Им уже пришлось испытать на себе ее характер. Она сумела заставить их заикаться и потеть, так что самое время старине Рою получить несколько ударов. Ситуация становилась забавной.

Реджи сохраняла спокойствие. Она медленно вытянула тощий палец с выкрашенным бесцветным лаком ногтем в сторону Роя.

– Если вы приблизитесь к моему клиенту и попытаетесь что-нибудь узнать от него без моего разрешения, я подам в суд на вас и на ФБР. Я подам заявление о нарушении этики в коллегию адвокатов в Луизиане и Теннесси, и я приволоку ваши задницы в суд по делам несовершеннолетних здесь, в Мемфисе, и судья вас посадит. – Она произнесла все это спокойно, без эмоций, но так убежденно, что все в комнате, включая Роя, поняли, что она сделает именно так, как обещает.

Он вымученно улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Извините, что мы слегка преступили черту. Но мы обеспокоены, и нам обязательно нужно побеседовать с вашим клиентом.

– Вы рассказали мне все, что вы знаете о Марке?

Фолтригг и Труманн сверили свои записи.

– Да вроде все.

– А это что? – указала она на папку, которую увлеченно читал Мактьюн. Он как раз дошел до попытки самоубийства. Она выпила таблетки, и свидетельскими показаниями было подтверждено, что она находилась в коме четыре дня. Ее бывший муж, доктор Кардони, настоящий кусок дерьма, имеющий, однако, деньги и, соответственно, поддержку юристов, немедленно обратился в суд с просьбой отдать детей ему. Если сверить даты, то можно было прийти к выводу, что распрекрасный доктор подал прошение и потребовал слушания именно тогда, когда она лежала в коме и боролась за жизнь.

Мактьюн не запаниковал. Он невинно посмотрел на нее и сказал:

– Кое-какие наши внутренние дела. – Ложью это не было, врать ей он боялся. Пленка находилась у нее, а она потребовала от них честности.

– Касается моего клиента?

– О нет!

Она сверилась со своим блокнотом.

– Давайте встретимся завтра, – предложила она. Хотя это было скорее решение, а не предложение.

– Мы очень спешим, Реджи, – взмолился Фолтригг.

– А я нет. А, насколько я понимаю, распоряжаюсь тут я.

– Судя по всему.

– Мне нужно время, чтобы все переварить и поговорить с клиентом.

Им хотелось совсем другого, но очевидно было, что этого другого они не получат. Фолтригг драматическим жестом надел колпачок на ручку и положил записи в портфель. Труманн и Мактьюн последовали его примеру, и какую-то минуту стол мелко трясся от того, что они передвигали бумаги и папки, перекладывая их с места на место.

– В какое время завтра? – спросил Фолтригг, застегивая портфель.

– В десять. Здесь же.

– А Марк Свей будет?

– Не знаю.

Они встали и потянулись из комнаты.

Глава 12

Уолли Бокс звонил в контору в Новый Орлеан по меньшей мере четырежды в час. У Фолтригга было сорок семь помощников прокурора, занятых различными видами преступности и стоящих на защите интересов правительства, а Уолли было поручено передавать им распоряжения босса, пребывающего в Мемфисе. Кроме Томаса Финка, делом Мальданно занимались еще три юриста, и Уолли считал необходимым звонить им каждые пятнадцать минут с инструкциями и новейшими данными относительно Клиффорда. К полудню вся контора уже знала Марка Свея и его маленького брата. Все сплетничали и строили предположения. Много ли мальчишка знает? Приведет ли он их к трупу? К середине дня секретарши в кафетерии обменивались дикими теориями касательно записки самоубийцы и того, что он сказал мальчишке, прежде чем проглотить пулю. Вся работа в конторе Фолтригга практически остановилась. Все ждали очередного звонка Уолли.

Фолтригг и раньше горел на утечке информации. Он уволил тех, кто, по его мнению, слишком много болтал. Он потребовал пройти проверку на детекторе лжи всем: помощникам, следователям и секретаршам. Он хранил важную информацию под замком, опасаясь утечки по вине собственных сотрудников. Он наставлял в угрожал. Но Рой Фолтригг был не из тех людей, которые вызывают в других желание быть верными своему долгу. Многие из его помощников были о нем невысокого мнения. Он играл в политические игры, использовал дела для достижения собственных целей, любил быть в центре внимания и относил все удачи только на свой счет, а во всех неудачах обвинял подчиненных. Он выискивал всякую ерунду, в которой можно обвинить выборных чиновников, и все ради дешевых заголовков в газетах, собирал компромат на своих противников и обливал их грязью в прессе. Он был политической проституткой, чей единственный талант в юридическом смысле заключался в умении вести себя в суде, где он проповедовал присяжным и цитировал Священное Писание. Сотрудники постоянно агитировали его баллотироваться. На любую должность.

В восемь утра начали звонить новоорлеанские журналисты. Они просили сделать официальное заявление по поводу смерти Клиффорда. Они ничего не получили. Затем, в два часа, перед прессой выступил Уиллис Апчерч, рядом стоял сияющий Мальданно, и в конторе прокурора появилось еще больше что-то вынюхивающих репортеров. Сотни звонков в Мемфис и обратно.

Пошли сплетни.

* * *

Они стояли у грязного окна в холле на девятом этаже и наблюдали за транспортом внизу. Был час пик. Дайанна нервно закурила сигарету и выпустила облако дыма.

– Кто эта адвокатша?

– Ее зовут Реджи Лав.

– Как ты ее нашел?

Он показал на Стерик Билдинг в четырех кварталах от больницы.

– Я пошел к ней в офис вон в том здании и поговорил с ней.

– Почему, Марк?

– Мам, меня напугали полицейские. И полицейские, и агенты ФБР – их тут полным полно. И газетчиков. Один сегодня меня поймал в лифте. Я решил, что нам нужен совет юриста.

– Юристы не работают бесплатно, Марк. Ты же знаешь, мы не можем себе позволить нанять адвоката.

– Я уже заплатил ей, – сказал он важно.

– Что? Как ты мог заплатить адвокату?

– Ей нужен был небольшой аванс, и она его получила. Я вручил ей доллар из той пятерки, что ты дала мне утром на плюшки.

– Она будет работать за доллар? Ничего себе адвокат!