Осколки разума - Сергей Владимирович Аникин

глаза. Перед её взглядом был расплывчатый подвесной потолок и расплывающиеся как в тумане лица медицинских работников.

Григорий осмотрел её лицо, затем приподнял её правую ногу и увидел огромный длинный, от основания изгиба ноги до сухожилия, порез, сделанный грубым ножом. «С её лопаткой разберёмся после ноги», — подумал он.

— Так, мне нужно сделать анестезию, чтобы всё ниже туловища было недееспособно или, как вы любите говорить, заморожено, — обратился он к врачу.

— Хорошо, сейчас всё приготовлю, — ответила врач-анестезиолог.

Она подошла к шкафу, достала оттуда лекарство, взяла одноразовый шприц, набрала в него, отводя поршень на себя, анестезию.

— Мне нужно, чтобы она была в сидячем положении, чтобы ввести лекарство, — сообщила она.

Два врача с двух сторон приподняли Настю, посадив на кушетку. Врач со шприцем подошла к её спине и в резиновых белых перчатках начала ощупывать от шеи её позвоночник. Она двумя пальцами шла сверху вниз, натыкаясь сначала на косточку хребта и тут же на пустоту, проваливаясь подушечками пальцев и сминая кожу на спине. Она дошла донизу и остановилась около тазобедренных костей у поясницы. Воткнула иглу в небольшой приямок и, надавив на поршень, ввела всю лекарственную жидкость. Пациентку опустили на подушку. Григорий приподнял её правую ногу и начал её подвешивать, чтобы она была в вертикальном положении. Затем второй врач над животом пациентки подвесил белую простыню, медсестра подвезла к врачу стол на колёсиках с хирургическими инструментами, они были все проспиртованы и лежали на подносе из нержавеющей стали.

— Нужно взять на анализ её кровь и узнать группу, — сообщил врач.

— Сейчас этим займусь, — ответил Дмитрий.

— Стойте, где я? — неожиданно очнувшись, прошептала женщина.

— Отлично, она пришла в себя, — заметил врач.

— Как ваше имя? — спросила медсестра.

— Настя Грабарчук. Что происходит? Где я нахожусь? Кто вы все? — испуганно начала задавать вопросы она.

— Успокойтесь, вы в больнице, мы сейчас собираемся делать вам операцию, — как профессиональный психолог, начала успокаивать её медсестра. — Какая у вас группа крови? — осведомилась она.

— Зачем вам моя группа крови? Вы делаете какие-то эксперименты? Я не хочу быть подопытной крысой!

Подойдя к ней и положив ей руку на плечо, медсестра продолжила:

— Нет, мы врачи, вы находитесь в медицинском центре, вас привёз какой-то мужчина.

— Какой мужчина, кого? Куда? Привёз? Что происходит?! — закричала она.

Она схватила медсестру за запястье и сжала её с силой. Та вырвала руку.

— Мужчина нам не представился, — сообщила медсестра.

— Отстаньте все от меня!

Она начала приподниматься и взялась рукой за иглу, которая шла к капельнице. Медсестра ухватилась за её руку.

— Женщина, вам нужно успокоиться, мы не собираемся вам навредить, — произнесла она.

У Насти на лбу образовались градинки пота, и они одна за другой начали спускаться по её щекам и шее. Глаза бегали, она то и дело переводила взгляд сначала на врача, затем на медсестру.

— Итак, вас зовут Анастасия Грабарчук, ваша группа крови? — спросила медсестра.

— Вторая отрицательная, — ответила она.

— Вы что-нибудь ещё помните, что с вами произошло? — вежливо поинтересовалась медсестра.

Насте показалось, что она попала не в больницу, а в полицейский участок и на данный момент идёт допрос с пристрастием. Но она решила успокоиться и отогнать эти мысли из своей и без того раскалывающейся от болей в затылке головы. Она закрыла глаза, и в её разуме начали всплывать картинки — точно мгновенные слайды фотографий на компьютере, когда быстро их пролистываешь. Улыбающийся голос её продюсера с окровавлено-беззубой улыбкой, затем в аквариуме лицо со слезами басиста и подо льдом мёртвое, покрытое инеем лицо гитариста. Она снова открыла глаза и взглянула на медсестру.

— Вот сейчас какая-то кровавая мясорубка из насильственных и смертельных сцен в голове прокрутилась, — заявила она.

Григорий обработал её икру дезинфицирующим средством. Затем надел хирургические бинокулярные очки. Взял ножницы, ухватившись ими за угловую иглу с ниткой, и начал, прижимая пинцетом, который был в левой руке, аккуратно зашивать, накладывая друг на друга штифты, — это было как будто он отшлифовывал грани алмазных камней в ювелирном бутике.

— Итак, что конкретно ты помнишь? — продолжала медсестра.

Вот сейчас действительно это уже был не вопрос, а допрос, точно Анастасия сидела на скамье подсудимых. Эта мысль была ярко выражена в её голове. Хотя врать не было смысла, потому что вроде всё цивильно в этой больнице, никакого, как она думала, квеста сейчас нет. Нет агрессии со стороны врачей. Возможно, они и правда хотят помочь? Мысли завертелись точно часовой механизм в её голове.

— Мы все сняли в Чёрном Якоре дом для съёмки клипа, — начала было она.

— Сколько вас было? Чёрный Якорь — это что? И кто вам сдал внаём и что сдали? — тут же перебила её медсестра.

Точно, чутьё Настю не подводило. «Ей нужно работать либо журналистом, брать у всех подряд интервью, либо в правоохранительных органах следователем по особо важным или уголовным делам». Эти мысли впились бритвой в мозг Анастасии.

— Чёрный Якорь — это посёлок, мы с рок-ансамблем, нас пять человек и продюсер, они все мертвы, я одна осталась жива, нас заманили в смертельный квест, — ответила Настя.

Григорий уже закончил, наложив последний шов.

— Хватит играть в детектива, — сняв окуляры и большим и безымянным пальцами потерев глаза, обратился он к медсестре. — Сходи в лабораторию и принеси кровь. А что там произошло — это не наша работа, пускай полиция разбирается.

Медсестра сделала гримасу, которая была похожа на неумелого пластического хирурга, молча встала и отправилась в лабораторию. Не прошло и десяти минут, как она принесла кровь в специальном пластиковом контейнере.

— Так, дорогая, будет больно, но мне нужно зашить порез на твоей щеке, — подойдя к Насте, сообщил врач.

— Я потерплю, — ответила она с улыбкой.

Он присел, обработал её щёку раствором, взял в одну руку пинцет, а в другую — ножницы с изогнутой новой иголкой и начал её штопать, накладывая швы. Боли охватывали её каждый раз, когда он протыкал её кожу. Морщась и сжимая зубы, она терпела, и желваки на левой скуле то напрягались, то расслаблялись. Не прошло и пятнадцати минут, как он закончил и велел ей повернуться на бок, чтобы заняться её дырой под лопаткой. Он обработал рану спиртом и начал зашивать.

— Ну всё, пора отдыхать, мы с тобой закончили.

— Спасибо, доктор.

После он подключил к капельнице кровь, чтобы она поступала в её организм, и удалился. Затем Григорий, накинув кашемировое пальто, вышел на улицу. Морозный ветер начал задувать ему в лицо. Он достал сигареты «Мальборо-Лайтс» из правого кармана пальто, вставил одну в рот, щёлкнул зажигалкой