Каролина Фарр - Тайна Замка грифов

– Всего хорошего, месье... мадемуазель... – пробормотал Этьен.

Я медленно последовала за дядей, радуясь, что все закончилось. Тысяча франков – это приблизительно две сотни американских долларов... Уходя, я чувствовала, что Этьен смотрит мне вслед.

Дядя шел молча, не оглядываясь. Я была рада, что вновь увидела Этьена. Но что, черт возьми, сегодня происходило? Зачем он втайне, чтобы не увидел мой дядя, делал наброски? Зачем привез с собой Пьера Бурже?..

Глава 8

После неприятной утренней сцены настроение моего дяди вскоре вновь улучшилось. За восхитительным ленчем с сухим вином он развеселился и с надеждой говорил о том, что американские хирурги смогут сделать с его рубцами. Он надавал мне множество советов по поводу того, как вести разговор с посольством, и казалось, был рад, что Этьен Метье напишет мой портрет.

– Кто знает, – весело воскликнул он, – может, я даже куплю что-нибудь еще из его работ, если они так хороши, как ты, Дениза, утверждаешь. Я сразу пойму, шарлатан он или гений, как только увижу портрет.

Я покончила с очередной чашкой кофе и улыбнулась ему в ответ:

– Ну, не знаю, насколько он гениален, дядя Морис, но не мошенник, это точно.

– Посмотрим. – Дядя встал и учтиво придержал мой стул. – Если ты собираешься звонить сегодня, тебе лучше сделать это прямо сейчас. Я знаю этих чиновников – их рабочий день заканчивается сразу после ленча.

Я встала и стряхнула невидимые крошки с юбки.

– Пойду прямо сейчас. – Я импульсивно положила свою ладонь на его руку, и на этот раз он не отпрянул. – Уверена, что принесу вам хорошие новости.

Он вновь улыбнулся мне одними глазами:

– Идти немного далековато, Дениза, тебе лучше взять машину.

Он протянул мне ключи и наблюдал потом из окна, как я вывожу "мерседес" из гаража и отправляюсь в путь.

В Токсене, дремавшем под полуденным солнцем, было тихо. Кое-кто все еще работал в полях, остальные спали после выпитого за ленчем вина. Но на мой стук в дверь дома, соединенного общим входом с гостиницей, ответили быстро. Открывшая дверь полная женщина улыбнулась и с любопытством посмотрела на меня.

– Мадам Клоэт? – спросила я.

– Да, мадемуазель?

У нее был такой же румянец, как и у ее мужа, и, очевидно, та же любовь к местному вину, что чувствовалось по ее дыханию.

– Я из замка, мадам. Этим утром сюда заходил молодой человек? Он должен был договориться о помещении для рисования.

– Ах да, конечно, месье Метье. А вы и есть заказчица портрета? Пожалуйста, мадемуазель, проходите. Не хотите стаканчик вина?

– Спасибо, нет. Я только что пообедала. – Я вошла в дом. – Месье Метье договорился с вами?

Она тяжело опустилась на кривой, обитый плотной тканью расшатанный стул и сцепила на животе натруженные руки.

– Да, мадемуазель, все обговорено. Завтра утром, в десять, он будет ждать вас здесь. Он сказал, что утренний свет – наилучший. Днем в наших комнатах уже не будет такого освещения. – Мадам Клоэт приложила ладонь ко рту, чтобы скрыть зевок. – Мадемуазель очень ждет этого сеанса?

– О да, – засмеялась я. – В первый раз кто-то захотел меня нарисовать.

Женщина проницательно посмотрела на меня из-под полуприкрытых век:

– И к тому же такой красивый молодой человек, да?

Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки, и поспешно сменила тему:

– Месье Жерар сказал мне, что у вас здесь есть телефон?

– Да, мадемуазель. Вы хотите кому-то позвонить?

– Да. Я хочу позвонить... другу, в Париж.

– В Париж? – Ее глаза с любопытством сверкнули, потом опять превратились в узкие щелочки, и она зевнула. Поднявшись со стула, она поманила меня за собой в темный коридор, остановилась и открыла одну из дверей. – Здесь, мадемуазель.

Комната была едва ли больше стенного шкафа. Здесь находились только стол и тяжелый стул. Но на столе стоял телефон, который вполне можно было назвать антикварным.

– Повертите эту ручку, пока не прозвенит звонок. Когда телефонистка ответит, назовите ей свой номер. Вы знаете, какой вам нужен номер, мадемуазель?

– Нет, не знаю...

– Не важно. У нас прямая линия с Орийяком. Там для вас найдут то, что нужно.

Я села за стол и достала из сумочки блокнот и ручку. Мадам Клоэт замешкалась в дверном проеме:

– Мадемуазель еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо, мадам, – твердо ответила я.

– Хорошо. – Она казалась разочарованной. – Я подожду в гостиной.

Дождавшись, пока ее шаги затихли, я подняла трубку и повертела ручку. Через десять минут французского многоголосья я наконец попала в американское посольство. Секретарь внимательно выслушал меня и подробно расспросил, почему мой дядя хочет выехать в Соединенные Штаты.

– С этим не будет больших затруднений, – в заключение сказал он. – Я немедленно вышлю необходимые бумаги по почте. Ваш дядя сам должен заполнить их и заверить у нотариуса. И поскольку ваш дядя – человек состоятельный, думаю, будет несложно найти фотографа, который согласится прийти в замок и сделать нужные для визы снимки.

Я поблагодарила его, повесила трубку и вышла в коридор. Мадам Клоэт сидела в гостиной на том же расшатанном стуле. Рядом с ней стоял пустой бокал. Ее глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт. Звучный храп сотрясал крепко сбитое тело женщины, стул жалобно скрипел. Я подавила смешок и пожалела, что со мной нет в этот момент фотоаппарата. Выйдя на цыпочках из дома, я тихо прикрыла за собой дверь, решив, что заплачу за звонок завтра.

Когда я въезжала в ворота поместья, солнце уже садилось и окна замка светились мягким теплым светом. Я еще не видела его таким красивым. Деревенские возвращались с полей, вырисовываясь темными силуэтами на фоне яркого неба. К моему удивлению, дядя заперся в библиотеке, настрого запретив беспокоить его. Габриель передала мне его извинения и сообщила, что у него какое-то неотложное дело, которое не может ждать до утра. И что более удивительно, она была со мной довольно любезна и отнеслась с полным безразличием к моему визиту в деревню. Наверное, дядя Морис сообщил ей об Этьене Метье и портрете.

Я ужинала одна за огромным столом, при свете горящих свечей. Прислуживала молчаливая Габриель. После кофе я сразу же поднялась в свою комнату. Устроившись на подушках в кровати, я попробовала читать, но шрифт расплывался, и на его месте появлялось загорелое лицо Этьена.

Вскоре приглушенные звуки, доносившиеся с кухни, умолкли, и замок погрузился в тишину. Я выключила лампу и удобно улеглась под одеяло. Завтра... Завтра я увижу Этьена...

Я пробудилась от громкого стука в дверь.

– Мадемуазель! Вы не спите, мадемуазель?

– Да, Габриель? Что такое?

Я зевнула и потянулась, потом протянула руку за халатом.

– Месье Жерар желает, чтобы вы присоединились к нему за завтраком. Через тридцать минут.

– О'кей!

Я вылезла из-под одеяла и отправилась в ванную, а через полчаса я нашла дядю Мориса в столовой. Он пил горячий шоколад со свежими теплыми круассанами.

– Ну, Дениза, ты хорошо спала?

– Просто отлично! – Я погрела руки на кувшине с горячим шоколадом. – Как бревно.

– Хорошо. Сожалею, что не смог поужинать с тобой прошлым вечером и услышать от тебя новости. Все идет нормально?

– Никаких трудностей, как вы и сказали, дядя Морис. Секретарь посольства обещал выслать необходимые бумаги, которые вам нужно будет заполнить. Наверное, они уже на почте.

– Отлично.

Дядя Морис подробно расспросил меня о телефонном разговоре, и когда мы закончили обсуждение, на столе от завтрака ничего не осталось, кроме нескольких крошек хлеба. На часах было почти десять. Наверное, Этьен уже ждет меня.

– Дядя Морис, могу я взять машину, чтобы поехать в деревню? – Я встала и отодвинула свой стул. – Первый сеанс назначен на сегодня, на утро, и я опоздаю, если пойду пешком.

– Ах да, художник ждет. Хорошо, вот ключи. И я хотел бы, чтобы ты сделала для меня еще один звонок. Альфонсу Рузье... Я сейчас запишу тебе его номер. – Он достал из кармана записную книжку и левой рукой неуклюже нацарапал на листочке несколько цифр. – Это его номер в Париже. Он мой брокер. Скажешь ему, что посылка уже в пути и что после нее будет еще одна, последняя, но большая. Очень большая. Ты сможешь запомнить это?

– Да, дядя Морис. – Я тайком бросила взгляд на часы. Пять минут одиннадцатого! – Это все?

– Еще одно, Дениза. – Дядя наклонился и достал из-под стола сверток, размером с коробку от обуви, завернутый в плотную бумагу и опечатанный воском, и протянул его мне. – Эта посылка отправится специальной почтой, Дениза. Она проштампована и готова к отправке. В половине первого в гостиницу за ней заедет курьер. Тебе останется только отдать ему ее.

– Да, дядя Морис. До свидания. Я вернусь после двух.

Я припарковала "мерседес" возле гостиницы, рядом с древним грузовиком, который видела, когда в замок приезжал Марсо. Сердце почему-то забилось чаще, и я почти побежала к дому. Это смешно, сказала я себе твердо и замедлила шаг. Что значит для меня Этьен Метье? Он всего лишь мужчина. Привлекательный мужчина, но... Я вспомнила взгляд его серых глаз, когда он просил позировать ему. Чепуха... Наверное, у меня слишком богатое воображение.