Питер Бенчли - Бездна

Сандерс был удивлен столь внезапным взрывом со стороны Триса, он не понимал, из-за чего Трис разгневался: то ли от обиды, вызванной переменой темы разговора, то ли из-за истинного недоверия к правительству. Трис злобно смотрел на Гейл, и Сандерсу очень хотелось ей помочь.

Но она, казалось, вовсе не нуждалась в помощи. Она посмотрела на Триса и спокойно сказала:

– Мистер Трис, я сожалею, если обидела вас. Но мы – не жители Бермуд; мы – туристы, гости вашего правительства. Не знаю, что вы имеете против него, но я точно знаю, что мы – Дэвид и я, по крайней мере, – должны рассказать там о наркотиках.

– Милая, я могу достать эти наркотики и собираюсь это сделать. Я так же, как и вы, не хочу, чтобы Клоше заполучил их. Я не люблю эту мерзость. Я видел, что она может делать.

Выражение на лице Гейл не изменилось.

Трис встал:

– Ладно, сообщите им. Учитесь на своих ошибках!

Сандерс почувствовал, что настало время уходить.

– Что вы будете делать? – спросил он.

– Я сделаю только то, о чем сказал вам, не более того. Я зарегистрирую испанский корабль.

– А как вы его назовете?

– Испанский корабль. Это все, что эти подонки должны знать.

Они заказали ленч в комнату. В ожидании еды Гейл изучала телефонный справочник Бермуд. Список различных департаментов и агентств правительства занимал почти целую колонку.

– Я не знаю, что именно я ищу, – сказала она. – Здесь нет ничего подобного обычному бюро по контролю за наркотиками.

– Возможно, наркотиками занимается полиция, – сказал Сандерс, – а именно туда тебе и не следовало бы обращаться. – Он помолчал. – Я никак не могу разобраться: почему, черт подери, ты думаешь, что Трис настроен против правительства?

– Не знаю. Но мне так кажется. Может быть, это из-за того, что сказал портье: обитатели Сент-Дэвидса не считают себя жителями Бермуд.

– Кажется, это нечто посерьезнее. Он был как сумасшедший.

– А как насчет таможни?

– Что?

– Таможенный департамент.

– Никто не собирается заниматься контрабандой наркотиков.

– Но Клоше намерен вывезти их за границу. – Она попросила оператора отеля соединить ее с таможенным бюро. Когда ей ответили, она сказала в трубку: – Я хотела бы попасть на прием, чтобы поговорить с кем-нибудь из сотрудников, пожалуйста.

Голос ответил:

– Могу я спросить вас, к чему именно относится ваш вопрос?

– Это... – Гейл упрекала себя за то, что не подготовила ответ на такой вопрос. – Это о... о контрабанде.

– Понимаю. Что-то вывозится контрабандно?

– Да. То есть не совсем так. Пока нет. Но это будет.

Голос зазвучал скептически:

– Что именно? И когда?

– Я бы предпочла не говорить об этом по телефону. У вас есть там кто-нибудь, с кем бы я могла встретиться?

– Могу я спросить, кто звонит?

Гейл собиралась уже назвать свое имя, когда вдруг вспомнила, что Трис сказал о Клоше: у него есть друзья во многих неожиданных местах. Быстро переориентировавшись, она пыталась определить, принадлежит ли женский голос на другом конце провода черной женщине.

– Я... лучше я не скажу.

Теперь в голосе слышалось нетерпение.

– Да, мадам. Могу я спросить, вы постоянный житель Бермуд?

– Нет.

– Тогда я предлагаю вам связаться с Департаментом по туризму.

Раздался щелчок, и на другом конце провода повесили трубку.

– Большой успех, – сказала Гейл, пробегая пальцем по списку правительственных агентств. – Надо было спросить у Триса, к кому следует обратиться.

– Не думаю, что он ответил бы тебе на этот вопрос, – заметил Сандерс.

Она позвонила еще в два агентства, но из-за того, что Гейл отказывалась отвечать на их вопросы по телефону, ее каждый раз отсылали в Департамент по туризму. В конце концов она позвонила в Департамент по туризму и попросила о встрече с директором.

– Могу я узнать, по какому вопросу? – осведомилась женщина на другом конце провода.

– Да, мой муж и я проводим здесь медовый месяц, и у нас случилась неприятность. Нам бы хотелось обсудить этот вопрос с директором.

– Имеет ли этот вопрос отношение к деньгам?

– Прошу прощения?

– Деньги. У вас кончились деньги?

– Конечно, нет. Почему вы об этом спрашиваете?

– О! Извините, но меня инструктировали задавать этот вопрос. К нам поступают звонки по таким поводам довольно часто.

– Нет. Вопрос совсем не о том.

– Одну минутку, пожалуйста. – Женщина куда-то отошла, потом вернулась к аппарату и сказала: – Будет ли вам удобно в четыре часа?

– Прекрасно.

– Могу я узнать ваше имя?

– Мы назовем его, когда приедем. Благодарю вас.

Гейл повесила трубку.

Они поехали на своих мопедах по Южной дороге по направлению к Гамильтону. Час “пик” еще не наступил, но все равно людей, выезжающих из. Гамильтона, было больше, чем едущих в город. Бизнесмены, одетые в гольфы по колено, шорты, рубашки с короткими рукавами и галстуки, спокойно восседали на своих мотоциклах с пристегнутыми к спинам дипломатами. Женщины, окончившие дневные закупки, везли детишек в проволочных корзинах, привязанных к задним крыльям их мопедов. Плетеные корзины, наполненные зеленью, свисали по обеим сторонам заднего колеса.

Департамент туризма делил свои помещения с Бермудским бюро новостей на втором этаже нового здания, расположенного на Фронт-стрит, протянувшейся над пристанью Гамильтона. В доке на Фронт-стрит стоял на приколе туристический лайнер, а суетящиеся туристы почти блокировали автомобильное движение. Сандерсы припарковали свои мопеды между двумя автомобилями на левой стороне улицы, замкнули передние колеса и ожидали, пока им удастся пересечь улицу.

– Интересно... – сказала Гейл.

– Что?

– Мне стыдно сказать об этом. Но это правда. Что, если этот человек окажется темнокожим?

– Я понимаю. Я тоже думал об этом.

– Я чувствую, что становлюсь параноиком на расовой почве. Каждый раз, когда я вижу черное лицо, мне кажется, что это Клоше послал кого-то захватить меня.

Секретарша оказалась хорошенькой молодой чернокожей женщиной. Приближаясь к ее столу, Гейл сказала:

– Это я звонила вам недавно. – Она взглянула на часы на стене: было десять минут пятого. – Простите, мы немного опоздали. Ужасное уличное движение.

– Могу я узнать ваше имя... теперь? – спросила секретарша.

– Конечно. Сандерс. Мистер и миссис Сандерс.

– Директор не сможет вас принять, к сожалению. Сейчас в отеле “Принцесс” происходит съезд агентов туристических бюро, и он занят там целый день. Я устроила вам встречу с его помощником. – Она поднялась и сказала: – Следуйте за мной, пожалуйста.

Она прошла к кабинету в задней части комнаты и сказала сквозь открытую дверь:

– Мистер и миссис Сандерс. – Проведя Сандерсов в комнату, она представила: – Мистер Холл.

Мужчина встал, чтобы обменяться рукопожатиями. Он был белый, лет сорока, худощавый.

– Мэйсон Холл, – сказал он. – Пожалуйста, входите.

Сандерс закрыл за собой дверь, и они с Гейл опустились в кресла лицом к столу. Холл улыбнулся и спросил:

– В чем проблема? – У него был акцент восточного побережья Америки.

Сандерс поинтересовался:

– Что вам известно о крушении корабля под названием “Голиаф” в районе “Апельсиновой рощи”?

Холл на минуту задумался.

– “Голиаф”... В середине сороковых вроде бы. Кажется, это британское судно.

Они поведали Холлу свою историю, исключая подробности нападения на Гейл и подозрения Триса о существовании испанского корабля. Когда они заканчивали рассказ, Гейл взглянула на Дэвида и произнесла:

– Трис был против нашего визита в правительство.

– Я не удивлен, – ответил Холл. – У него было несколько неприятностей с правительством.

– Какого рода? – спросил Сандерс.

– Ничего серьезного. И все это было страшно давно. В любом случае я рад, что вы пришли. Пока еще ничего и не произошло, а вы уже получили больше неприятностей, чем заслуживаете. Очень сожалею и знаю, что директор тоже хотел бы, чтобы я передал вам его сожаления.

– Мистер Холл, – сказал Сандерс, – все это очень мило, но мы пришли сюда не за сожалениями.

– Нет, конечно.

– Что вы можете сделать?

– Я поговорю с директором сегодня вечером. Уверен, что он захочет побеседовать с министром, когда тот вернется.

– Где он?

– На Ямайке... на региональной конференции. Но он приедет через несколько дней. Тем временем мы свяжемся с полицией и выясним, что известно им об этом парне Клоше.

– Полиция? – спросил Сандерс. – Я ведь предупреждал, что у Клоше есть друзья в полиции. Он нам сказал об этом, и я уверен, что это так.

– Мы сделаем все это очень тихо. Я позвоню вам, как только мне станет что-нибудь известно. – Холл встал. – Я должен поблагодарить вас за то, что вы пришли. Как долго вы здесь еще пробудете?