Сотилиан Секориский - Путь дурака: Гарри Поттер в России (Путь дурака 1,2,3,7)

А что нужно для того, чтобы не стать такими же идиотами, как большинство мышей? Для этого нужно учиться самим думать, не быть слепыми рабами общественных установок. Надо уметь видеть: для чего нам внушаются те или иные установки, к чему они могут нас привести, как через те или иные догмы нас делают рабами, послушными био-роботами.

Но только лишь видеть все это — это всего — лишь пятьдесят процентов успеха. Надо еще и иметь волю, чтобы уметь поступать вопреки всем внушениям, дебильным установкам, уметь противостоять натиску мира. Действуя хитро, целенаправленно, умно, человек может не быть завнушенной овцой, просто не стать ею. И тогда он не заблеет, как все человеко-стадо. Все заблеют, побегут в пропасть и свалятся в нее, а он — нет. Он будет просто молчать и созерцать окружающее его безумие, а когда все стадо низринется в пропасть, он спокойненько пойдет отдыхать. Вот это будет настоящий человек!

Дебильные картинки Хермана кончились. Под всеобщие восхищенные взоры он величаво закрыл альбом и спрятал его в драный дипломат.

— Слышь, Херман, а если я тоже так попробую? — спросил его Холмогорцев.

— У тебя не получится! — высокомерно заявил юный параноик.

— Почему это не получится?! — обиделся Саша.

— Потому, что у тебя нет шишки гениальности! — Херман сложил руки на груди, повернул нос в сторону и стал нервно поигрывать пальцами. Все его слова, да и вычурное поведение были совсем непонятны простаку — Холмогоцреву.

— Какой шишки у меня нет? — не въехал сразу он.

— Шишки гениальности.

— А это еще что за такое? Где эта шишка?

— Эта шишка находится у меня на голове. Вот здесь, на макушке! — величественно произнес Херман и погладил себя по репе.

— Ну-ка, покаж! Не верю. Какие такие шишки?

— Вот смотри. Самая обыкновенная шишка гениальности. И с этими словами он взял руку Холмогорцева и положил ее себе на башку.

Тот стал сосредоточенно ощупывать его тыкву. Постепенно его брови стали подниматься от удивления и встали домиком.

И впрямь у тебя на голове шишка какая-то! — взволнованно произнес он. И тут же стал ощупывать свою репу. На это ушло добрых пятнадцать минут, в течение которых Херман самодовольно ковырялся отросшими длинными ногтями у себя в зубах.

— Слыш, Херман, а у меня, кажись, такой шишки нет. Вообще голова гладкая, как арбуз. Это що означает? Что у меня гениальности никакой нет что ли?

— Ну, конечно, я же тебе о чем толкую? Что только те, у кого шишка гениальности есть, как у Ван Гога, и у меня, они и являются гениями. А остальные — нет!»

Холмогорцев сконфузился, замолчал, совсем зачморился и ушел в себя. Херман внутренним чутьем понимал все это и поэтому продолжал «подливать масла в огонь».

— А ты знаешь, Сашок, у меня ведь скоро вырастет еще одна шишка гениальности. Вот она здесь у меня растет с боку. И я тогда буду еще в других областях искусства свои таланты проявлять!

— А где у тебя эта шишка находится? — сгорая от зависти и любопытства спросил Холмогорцев.

— А вот здесь! — и Херман вновь приложил руку идиота на свою тупую тыкву.

— Точно, какая-то шишка у тебя здесь есть. Ну, ты и гений же! Я таких отродясь не видывал.

— И не увидишь больше! Потому что я один такой! Обычных людей много, а гениев — единицы!

Херман не скупился на похвалы в свой адрес. «Сам себя не похвалишь…», как говорится. Но он очень тщательно скрывал две вещи — первая — это то, что у него просто диагноз — МДП — Маниакально-депрессивный психоз. Ему даже и косить от армии особо не надо было. Он просто такой, как есть, сдался врачам, и они его сразу в дурочку определили! И вот теперь его болезнь была в стадии маниакала. Все те бредовые мысли и идеи, руководившие им, были оттуда. В мечтах он уже был Ван Гогом, Наполеоном, пупом земли, центром Вселенной. Но пройдет совсем недолгое время — и маниакал сменится депрессией, и безвольный раб своих эмоций будет сидеть в углу как выжатый лимон, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. А его родители будут скакать вокруг него, пытаясь ну хуть чем-нибудь развеселить свое дитятко.

Сейчас он мнит себя Ван Гогом, завтра он будет сидеть и умирать в дауне, но все это — только рабство. Рабство чувств, эмоций, настроений и прочей ерунды, которая правит им. А он полностью безволен. Он раб всех своих настроений, эмоций, сиюминутных импульсов и прочей дребедени, вмонтированной в него. И поэтому мы не можем называть его человеком. Это не человек, а жалкое его подобие!

Настоящий человек тот, у которого все находится под контролем: все его эмоции, все его чувства подчинены одной четко направленной цели. Он не зависит от своих чувствишек. Они для него вообще ничего не значат. И поэтому он — господин самого себя. Свободный от всей ерунды, комплексов, настроений и инстинктов. Но таким человеком нужно еще только стать! Чтобы стать нормальным, нужно еще много-много жизней работать над собой. Тогда и только тогда из аморфного куска замерзшей мочи может получиться настоящей человек!

Рыба немного посокрушалась над скоропалительным уходом хиппарей, но вскоре отвлеклась, забылась и вовсю переключилась на другие вещи. Теперь из оставшихся самцов озабоченная молодая самка стала выбирать себе подходящего партнера для размножения. Никакие мамочкины установки и комплексы на нее уже не действовали. Гормон хуярил в башку, и она смотрела, кто же лучше походит для этой цели. Евгений был слишком стар. Он уже не вызывал у нее никаких эмоций. «Не вдохновлял», как говорится. Херман был слишком юн.

Его молодую опушку над верхней губой даже нельзя было назвать усами. А выражение лица настолько сильно напоминало дебила, что при одном только взгляде на него какие-либо мысли сразу же отпадали. Особенно идиотичное выражение у него было, когда он улыбался. Здесь уже все становилось ясно… Двое кандидатов выпадали, значит, кто оставался? Конечно Саша Холмогорцев! Не слишком стар, не слишком юн. В меру воспитан, не очень страшен. Малость белобрыс да трусоват, но это не так страшно. На безрыбье ведь как говорится… Ну, так вот, смотрела-смотрела на него Рыба и все выискивала в нем какие-то новые черты, какие-то положительные качества… Пусть их в нем не было, но зато ведь их можно придумать! Какой простор для мечтаний, для болезненного воображения! А что еще нужно завнушенной недоразвитой свинье? Она ведь и воспитана была так, чтобы постоянно отказываться от самой жизни ради чьих-то дурацких принципов и выдумок.

Холмогорцев заметил заинтересованность Рыбы и понял, что пора активно действовать. Он непринужденно подсел к ней, несмотря на ревнивые взгляды, которые метала в его сторону его бывшая пассия Светлана.

— Послушай, мне так понравилось как ты поешь! — издалека начал он свой разговор. Рыба сконфуженно замолчала (ее же мама приучала быть скромницей!).

— Мне так же очень нравятся твои песни и то, как ты играешь на гитаре!

— Это не мои песни! — буферировала Рыба.

— Ну, это и не важно, — продолжал наступление ловелас, — ты все равно классно играешь и поешь!

Рыба зарделась от гордости. Мозгоебство начинало действовать. Холмогорцев очень удачно использовал метод: «Хочешь выебать бабу — выеби сначала ей мозги!»

— А ты знаешь, ты вообще такая необычная, такая талантливая, я таких, как ты, еще не встречал в своей жизни!

Такой веский аргумент не мог оставить Рыбу равнодушной. Она тут же потекла и поплыла. Дебильная радость стала наполнять ее убогую душонку. Мама ведь приучила ее верить каждому слову, спьяну сказанному любым бомжом. И вот уже белесая рожа Холмогорцева перестала ей казаться такой уж отвратительной. Наоборот — он был в ее глазах героем из ее романов, принцем, проявляющим знаки внимания своей «даме сердца». Но вот одного во всем его ухаживании не хватало: он не ввел в нее пин-код, три «волшебных» слова — «я тебя люблю». И из-за этого тупая био-машина, коей была Рыба, не могла начать действовать. И поэтому она зависла в ступоре.

— А ты знаешь, Рыба, у меня есть к тебе одно интересное предложение, — неожиданно повернул он ход разговора.

— О! Какое же?! — с надеждой в голосе спросила идиотка.

— Я хочу тебя пригласить к себе в гости. У меня мои домочадцы разъехались, а я остался один. Делаю дома ремонт.

— А-а-а! — разочарованно произнесла Рыба,

— Нет-нет, не отказывайся, пожалуйста, — взмолился идиот, — тебе очень понравится у меня! Отдельная квартира, я тебя кормить буду. Ты сможешь там помыться, волосы свои помыть. Они же у тебя такие роскошные!

Он посмотрел на грязный засаленный хайр Рыбы с надеждой сделать его чуть-чуть почище. Рыба немного обиделась, замолчала и ушла в себя. Белобрысый пидор понял, что нужно спасать положение и начал давить на другое слабое место Рыбы:

— Послушай, Рыб, ну ведь ты можешь помочь мне, а это немаловажно. Мне очень сейчас необходима твоя помощь! Ты ведь очень добрый и отзывчивый человек! И я могу сказать даже более того: ты мне очень даже нравишься! Я тебя с первого взгляда приметил. Ты такая необычная!