Закат - Дэниел Краус

что звонит из «Собора знаний», главного корпуса Питтсбургского университета. Сказала, что местные студенты, несмотря на недостаток компонентов, с помощью товарищей из университета Карнеги-Меллона смогли-таки подключить Wi-Fi после нескольких месяцев изнурительной работы.

Гофман была поражена. Раньше биологичекий вид «люди» вызывал у нее лишь умеренный интерес, а теперь она удивлялась почти каждый день, и способность удивляться, похоже, до сих пор не выбрала квоту.

Женщина из Питтсбурга представилась как Андреа Уэст. Она сказала, что ее группа смогла получить доступ к очень упрощенному и обрывочному варианту интернета – командной строке, в которой при наличии терпения и времени могли бы разобраться опытные программисты. У нее таких было несколько. И в конце концов они нашли телефонный номер, размещенный Гофман на ряде правительственных сайтов, и сообщение: «У вас все хорошо? Позвоните…»

Гофман записала все сказанное Андреа Уэст, хотя нового там было мало. Двое других, с кем ей довелось общаться в течение полугода после 23 октября, называли остаточный, восставший из мертвых интернет Мертвецнетом, и именно так она называла его в своих записях. Интернет как концепция всегда вызывал у Этты Гофман недоумение. Построенный из кабелей и сетей, он нес в себе надежды и страхи, доброту и жестокость человечества. Он был живым, и она нашла логичным, что интернет восстал из мертвых, подобно человеческим трупам.

Как и прочие, Андреа Уэст назвала причиной звонка желание собрать информацию о внешнем мире, но опытная уже Гофман знала истинную причину. Андреа Уэст хотела рассказать свою историю, надеясь, что ее жизнь и смерть не пройдут незамеченными. Все рассказанное Гофман распечатала и увековечила на бумаге, но одна деталь особенно ей приглянулась – название «зомби». Не «Они», не «упыри», не «белоглазые», не «демоны», не «бандиты». Слово «зомби» казалось самым подходящим. Z, последняя буква в алфавите, символ конца.

Но исследовать это слово она решила только на 286-й день, в 13:21, после того как его употребили более дюжины раз. Гофман двигало не столько любопытство, сколько бережливость. В ее распоряжении была библиотека РДДУ, которой грех было не воспользоваться. Библиотека состояла из книг и фильмов, которые Гофман нашла в кабинетах и на письменных столах сотрудников. Она начала с кабинета в северо-западном углу на втором этаже и постепенно продвигалась с запада на восток, сверху вниз. Разложила все в офисе ССДС по полочкам и по темам.

Коллекция DVD и Blu-ray в библиотеке была многообещающей. Один из немногих компьютеров с дисководом сослужил Гофман хорошую службу. До 23 октября она каждый вечер смотрела сериалы, поглощая эпизод за эпизодом, как M&M’s. Но во всем здании не нашлось ни одного сериала целиком, а Гофман не смогла бы спать по ночам, если бы пропустила несколько серий или, еще хуже, никогда не узнала концовку.

Книги занимали пять полок. Невероятно, сколько сотрудников на самом деле имели разные причудливые хобби. Может, это все оттого, что они дети столицы?

Слово «зомби» обнаружилось в «Энциклопедии жути». Оно произошло от слова «нзамби» из языка конго. Звучало это все не особо достоверно, но подавалось как настоящий ритуал вуду у гаитянцев. С разрешения совета бизанго «бокор», химик, заражал преступника тетродотоксином – ядом некоторых видов иглобрюхих рыб. Жертва впадала в смертельный паралич, после чего ее хоронили и через какое-то время откапывали. Человек воскресал в виде слабоумного раба, так и не найдя в тенистом раю Африки последнего упокоения. Вудуны верили, что бокор крадет у жертвы истинную сущность, живую часть души.

Гофман размышляла над этим достаточно долго и даже нарушила свои ежедневные ритуалы, наиболее важным из которых была каталогизация и перекрестная индексация историй выживших, которых со временем становилось все больше и которые она называла личными историями.

Рассказ Андреа Уэст поставил Гофман перед дилеммой. Известно ли большинству людей о гаитянском нзамби? Она не знала и, следовательно, не могла сказать, в курсе ли этимологии слова «зомби» те, кто его употребляет.

Более чем через год после 23 октября, на 372-й день, в 6:00, Этта Гофман сочла логические выкладки достаточно убедительными, чтобы напечатать их и поместить в папку – предисловие к альманаху «Архив сказок Гофман о новой эпохе». Она назвала альманах так не из самолюбия, а потому, что название показалось ей наглядным.

В результате она решила, что нет более подходящего слова для описания феномена 23 октября. Но был один важный, судьбоносный момент: адвокат из племени бизанго признал зомби-вудуна заслуживающим своей участи. Новая эпоха, в которой каждому суждено было стать зомби, подразумевала, что все население планеты тоже заслужило такую участь.

За какие грехи? Гофман мысленно перечислила классические: чревоугодие, гордыня, зависть, гнев, жадность, уныние, похоть. Большинство населения Земли охотно променяли бы счастье на разную шелуху. Гофман прикинула, не должна ли чувствовать себя обманутой: она не совершала ни одного из этих грехов, но получила аналогичный приговор. Нет, решила она. Живя в одиночестве в здании РДДУ уже десять лет с момента событий 23 октября, Этта Гофман была довольна жизнью на все сто.

Ее покой нарушал всего один фактор – надо сказать, весьма будоражащий. Шесть месяцев назад, в 4:55, Гофман позвонила одна женщина. Еще ни разу за десять лет звонок не вводил в такое смятение, да и личных историй под запись не было уже десять месяцев. Гофман вытерла вспотевшие ладони, подняла трубку, откашлялась, поздоровалась.

Она сразу поняла, что звонит кто-то необычный. Начиная с Восьмого года, выжившие предпочитали говорить приглушенно – из опасений и по привычке. Многие скрывали имена, полагая, что номер, найденный в Мертвецнете, – ловушка. Но эта женщина говорила ясно, без тени страха. И к тому же представилась. Гофман, однако, не поверила, что имя настоящее, и про себя предпочитала называть собеседницу Снуп[4].

Снуп хотела не поговорить, а послушать. Гофман никто ни о чем не спрашивал уже десять лет. А если припоминать глубже, то почти тридцать лет: она была еще подростком, когда врачи поставили окончательный диагноз и родители отказались от нее. Снуп напомнила Гофман психологов из юности, спокойных и незлобивых. Больше спокойных и незлобивых в этой жизни она не встречала.

Гофман разволновалась. Конечно, она поднаторела в сборе и изложении информации – так же, как Рошель Гласс, только без экспрессии, – но в случае со Снуп ей пришлось прибегнуть к руководству по написанию личной истории, которое она напечатала на машинке еще в первом классе. Расскажите, где вы находитесь. Расскажите, как вы туда попали. Расскажите о последних событиях из вашей жизни.

Снуп, чертовка, запорола все вопросы.

– Я слышала о вас, – сказала