Кей Хупер - Дремлющий страх

Она понятия не имела. Что бы это ни было, оно постоянно ускользало.

«Это словно эхо чего-то, что я слышала краем уха. И как же, черт побери, понять, о чем идет речь?»

Особенно теперь, когда ее память была похожа на швейцарский сыр, а чувства всё еще не работали так, как надо.

Эш вышел из машины, заметив их, и когда они подошли к нему, спросил у Райли:

— Что ты думаешь о таинственном поджигателе?

— Боюсь, ничего существенного, — ответила она, на мгновение отбрасывая бесполезные переживания.

— Ты полагаешь, что это часть каких-то оккультных ритуалов?

— Я не могу пока точно сказать, — пожала плечами Райли. — Мне надо хорошенько осмотреться, понять, подходят ли эти случаи под известные описания.

— А как ты думаешь?

— Я полагаю, что в какой-то мере, это так. В каждой религии, в каждой системе верований есть основные составляющие. Колокола и свистки могут меняться с годами, и некоторые харизматичные лидеры могут придумать собственные ритуалы и способы их проведения, но основные каноны остаются незыблемыми.

Джейк заговорил:

— А в оккультизме какие именно существуют каноны?

— Все ритуалы черной магии связаны с призванием сверхъестественной силы, способной что-то изменить.

— Сверхъестественная сила? Как волшебство?

Его пренебрежительные замечания не удивили Райли. В обычной жизни не встретишься со сверхъестественной силой, так что она повсеместно сталкивалась с невежеством. И уже привыкла объяснять образованным людям, что термин «паранормальный» не имеет ничего общего с вампирами и оборотнями, и что волшебство может означать не только иллюзию или фокусы в передаче по телевизору.

Поэтому она терпеливо сказала:

— В этом случае, сверхъестественная сила — это энергия сил природы, ее первоначал. Ветра, воды, земли… огня. В оккультных ритуалах волшебство заключается в том, что призывается элементарная энергия и направляется на достижение определенных результатов.

Тогда Эш спросил:

— Так кто-то сжег дотла два здания, чтобы — что? — призвать энергию огня для своих целей?

— Вполне вероятно, Эш.

— По твоему голосу не скажешь, что ты в этом уверена.

Райли ясно чувствовала, что Джейк хмурится и подумала, не считает ли он снова, что она не слишком-то помогает ему вести расследование. Но она не сводила глаз с Эша.

— В оккультизме используют огонь довольно часто. Даже костер. Но поджог здания? Я бы сказала, что подобное — нечто из ряда вон. И я не могу понять, зачем кому-то понадобилось столько энергии, или почему они думали, что смогут контролировать ее. У каждого ритуала есть своя цель, а я не вижу, по какой причине стоило поджигать. Так что нет, я не уверена, как связаны и вообще связаны ли эти пожары с оккультными ритуалами, проводимыми, вероятно, в округе Хазард.

Он фыркнул:

— Ты словно показания даешь, проходя свидетелем по делу.

— Я несколько раз давала показания.

— Да, я это уже понял.

Райли посмотрела на шерифа:

— Мне надо кое-что выяснить, прежде чем сказать что-то еще, может быть, я даже свяжусь с нашими экспертами в бюро.

— В ФБР работают специалисты по оккультизму?

— Да, есть несколько экспертов, — она сама была одним из таких специалистов, но пока была вполне уверена в том, что не говорила об этом шерифу.

Вот насчет Эша она была не так уверена, но так как он ничего не сказал, решила пока не волноваться об этом.

— Вот на что идут мои налоги, — пробормотал Джейк.

— До того, как это расследование завершится, ты будешь рад их компетентности и опыту, — сказала Райли, — Потому что если кто-то убивает людей и сжигает дома, проводя оккультные ритуалы, то у тебя большие проблемы.

Вздохнув, Джейк ответил:

— У меня проблемы даже в том случае, если это никак не связано с оккультизмом.

«Можешь мне поверить, если это связано с оккультизмом, будет хуже.»

Но вслух Райли этого не сказала. Хотя и не знала, почему.

Эш обратился к ней:

— Я так понимаю, что ты отправила другу в Квантико результаты аутопсии?

Она кивнула:

— Разумеется, с разрешения Джейка. Пару часов назад.

— Твой друг быстро работает. Из зала Суда я прямиком отправился в участок, и Ли передала мне для тебя сообщение, очевидно, твой мобильный выключен или разрядился.

— Черт, — ей даже не понадобилось открывать сумку, так как она помнила, что уходя из дома, включила телефон. Значит, он разрядился намного быстрее обычного. Вот и еще один признак необычности происходящего.

А Джейку Эш сказал:

— Твой телефон, кажется, тоже выключен.

— Я оставил его в машине.

— Хорошо, что не произошло ничего такого, что потребовало бы присутствия шерифа.

— Мы в полутора кварталах от участка, Эш. Кто-то мог бы выйти за дверь и просто громко меня позвать.

Райли не собиралась выслушивать их препирания, поэтому вмешалась, спросив у Эша:

— А сообщение?

Он посмотрел на нее:

— Краткое и довольно загадочное. Цитирую: «Первый тест — человек. Второй тест, тот же тип, что и донор». Конец. Надеюсь, что для тебя это что-то значит.

Райли обхватила пальцами ремень сумки, очень надеясь, что мужчины не заметят, как дрожат ее руки. И если заметят, пусть решат, что ей просто нужны дополнительные калории. Но это было не так.

Она совершенно ясно понимала смысл сообщения. Кровь на одежде, в которой она проснулась вчера днем, принадлежала человеку. И группа совпадала с кровью, найденной в желудке жертвы.

А это значит, что тут где-то неподалеку спрятан еще один труп.

И Райли была покрыта кровью той жертвы.

— Джейку следует об этом знать? — спросил Эш Райли по дороге в кафе, где они планировали пообедать. Они оставили разочарованного шерифа, который был недоволен ее нежеланием расшифровать сообщение, полученное из Квантико.

— Он уже знает, что это важно, его судмедэксперт ему об этом сообщил. То, что кровь в желудке жертвы принадлежит человеку, но не жертве. А это значит, что вторую жертву еще просто не нашли.

— Так зачем твоему другу в Квантико надо было это проверять?

«Я не могу ничего придумать. Почему я не могу придумать?»

Ей снова нужно топливо, и поэтому она не возражала против появления Эша на месте поджога. Ей нужна была пища, и как только уровень энергии вернется в норму, тогда она сможет разобраться со всеми теми кусочками информации, разбросанными в ее разуме.

Оккультная практика: вероятно. Поджог: определенно. Убийство: определенно, даже, скорее всего, два, черт. Связь? А Бог его знает.

Наконец отвечая на вопрос Эша, она сказала:

— Только… проверил, вот и всё.

— Райли, ты чего-то не договариваешь?

Она решила рискнуть:

— Многое.

Эш, казалось, вовсе не удивился. Или он превосходно играл в покер.

— Понимаю. Из-за работы или личной жизни?

Еще раз рискнув, она честно ответила.

— Пятьдесят на пятьдесят. Извини, Эш. Просто… я привыкла работать одна. И я не привыкла завязывать личные отношения во время работы. Я тебе уже говорила.

«И я не могу тебя читать, не могу понять, что ты думаешь и чувствуешь, но я смотрю на тебя и чувствую… некое беспокойство. И даже не знаю, почему.»

— И я окружной прокурор округа Хазард.

— И это тоже. Я не могу… я не могу рассказать тебе всё, что знаю, или думаю, что знаю или подозреваю. Ведь у меня нет доказательств. А без улик, это просто бесполезные догадки. И большинство из них, скорее всего, ведут в никуда, потому что обычно в расследовании много таких «тупиковых» версий. И поэтому я и с Джейком не поделилась своими догадками.

— Потому что он схватит то, что, по его мнению, подходит, и начнет копать. Станет подозревать только одного человека или сосредоточится на одном районе, исключив всё остальное. Поспешит принять решение.

Райли обрадовалась тому, что, казалось, Эш это понимает. Она кивнула.

— Он такой, я так думаю. Он человек действия и испытывает разочарование из-за того, что ничего не может сейчас предпринять. Он ждет точных ответов. И всё бы ничего, в случае, если я права. Но я пока ни в чем не уверена. И лучше я пока буду держать свое мнение при себе.

Через мгновение Эш ответил:

— Ты в опасности из-за своей изоляции, Райли. Ты держишь всё в секрете, и если убийца подумает, что ты знаешь что-то, он также может подумать, что убив тебя, уничтожит или уменьшит угрозу.

— Знаю, — сказала она.

— Ты хочешь рискнуть?

— Обычно я рискую.

Обычно, но не всегда. Потому что Бишоп обычно знает, что происходит во время расследования, даже если она ему не сообщала. В ее жизни. Черт, в ее разуме. И другие члены команды часто знали, потому что сложно хранить секреты в группе экстрасенсов.

Но не в этот раз. Бишоп и остальные, очевидно, слишком заняты своими расследованиями и разбросаны по стране, чтобы чувствовать то единение, которое она испытывала с тех пор, как присоединилась к ООП.