Сестра русалки - Майя Эдлин

Слезы ужаса застилали глаза, и она едва не пропустила нужный поворот.

Антон нашелся быстро – сидел на ступеньках амфитеатра, уходивших вниз к покосившейся сцене, и увлеченно черкал черным карандашом в альбоме.

– Антон! – подбежала к нему запыхавшаяся Соня. Страх сменился кипучей смесью облегчения и ярости, которая требовала излиться наружу. – Ты почему здесь? – накинулась она на брата. – Почему ушел и меня не предупредил? Не видишь, что ли, дождь собирается? Я бегаю по парку, ору на всю округу, а ты сидишь как ни в чем не бывало! Еще и оглох ко всему прочему? – Она прижала руки ко рту в бессмысленной попытке остановить последнюю, уже успевшую сорваться с языка фразу.

Глаза брата заблестели от слез. Он бросил на ступеньки незаконченный рисунок и побежал вниз по лестнице.

– Антош, – с отчаянием простонала Соня. – Прости меня, пожалуйста. Я не должна была так говорить. – Следом за братом она спустилась на сцену и заглянула в дверной проем в дальнем углу. – Антош.

Соня осторожно вошла в темную каморку, когда-то служившую пионерам гримеркой. Стекло в единственном окне было разбито, черный вход оказался заколочен досками. По крохотной пыльной комнатушке бродили сквозняки, гоняя по полу сухую листву и паутину.

– Антош. – Она отыскала глазами сидящего в углу брата. Тот старательно избегал ее взгляда, рассматривая трещины на давно не крашенной стене. – Прости меня, пожалуйста. – Соня несмело присела рядом. – Я иногда бываю такой грубиянкой. Говорю прежде, чем подумаю. Ужасная привычка. Может, ты правильно сделал, что решил пока помолчать. Может, и мне стоит последовать твоему примеру, – неуклюже пошутила она, на что Антон лишь сильнее закрылся, прижав колени к груди.

Соня вздохнула и оглядела пропитанную сквозняками гримерку.

– Я хочу тебе кое-что рассказать. Родители против, они считают, ты еще слишком мал, но я с ними не согласна. У нас с тобой была сестра.

Антон мигом позабыл об обиде и уставился на Соню удивленно распахнутыми глазами.

– Я родилась с сестрой-близняшкой, – неторопливо начала свой рассказ она. – Родители придумали для нас созвучные имена – София и Мария. И не зря. Мы были похожи как икринки и близки настолько, что легко считывали мысли друг друга и даже видели одинаковые сны. Сестры, лучшие подруги, самые родные люди на земле… – Она запнулась, подавившись комом в горле. – Помнишь бабушкин дом у яблоневого сада?

Антон с готовностью закивал.

– Мы с Машкой его обожали, каждое лето там гостили. Вот и в тот злополучный август, когда нам исполнилось по шесть лет, родители в очередной раз привезли нас к бабушке. Была солнечная суббота, наполненная благоуханием яблонь и жужжанием пчел. В ожидании бабушкиных яблочных пирожков мы с Машкой играли в песочнице рядом с садом. Маша то и дело оборачивалась на дом. «Слышишь? Зовут, – проговорила вдруг она, рассматривая видневшийся среди деревьев фасад. – Прислушайся. Бабушка зовет». «Никто никого не зовет, – отмахнулась я. – Тебе кажется». «Не кажется. – Маша решительно поднялась. – Она меня зовет». «Не знаю, я ничего не слышу, – пожала я плечами. – Пойдешь?» «Конечно, вдруг ей нужна моя помощь. – Машка побросала игрушки на песок и побежала в сторону входа. – Пупса моего не трогай! – на бегу предупредила она. – Я сейчас вернусь».

Антон пихнул локтем задумчиво замолчавшую сестру.

– Спустя пару минут, – послушно продолжила она, – вышедшая из сада бабушка поинтересовалась, куда делась Маша. – Соня уставилась невидящим взглядом в пустоту. – И тогда я поняла, что случилось что-то ужасное. Заметив испуг на моем лице, она отбросила корзинку с яблоками и побежала в сторону дома. А я так и осталась ждать в песочнице, не в силах отправиться следом. Окруженная сладким яблочным духом и пчелами, я молча слушала, как бабушка зовет внучку, и рассматривала рассыпанные по траве яблоки, которым суждено было сгнить.

Соня с трудом втянула воздух, едва не задохнувшись под грузом страшных воспоминаний.

– Потом приехали родители. За ними милиция и скорая, которая долго отпаивала успокоительными бабулю, вмиг превратившуюся в древнюю старуху. Машу искали всем городом, но тот, кто выманил ее из песочницы, видимо, увез ее слишком далеко. Эта история долго гремела на всю округу: мало того что похитили ребенка, так еще и похищен он был при странных обстоятельствах.

Соня приобняла испуганного брата, твердо решив рассказать ему все до конца.

– Дело в том, что вход в дом был только один, и он хорошо просматривался из песочницы. Ни Маша, ни кто-либо другой оттуда не выходили, это я могу сказать наверняка, потому что не спускала взгляд с двери – ждала, что сестра вот-вот вернется. Из окон вылезти тоже не получилось бы: они были не просто заперты, а наглухо прокрашены краской, и, если бы створки открывали, остались бы трещины, а их не обнаружили. Открывались только форточки, до того крошечные, что в них могла протиснуться разве что кошка. Ни у шестилетней девочки, ни тем более у ее взрослого похитителя выбраться из дома через них шанса не было.

Шмыгнув носом, Антон положил голову на Сонино плечо: как и ожидали родители, он мигом проникся жалостью к несчастной сестренке.

– Бабушка после произошедшего сильно сдала, – задумчиво проговорила Соня, проведя рукой по волосам брата. – Погрустнела, похудела. До конца жизни так и не оправилась от потрясения. Всегда подвижная и жизнерадостная, за одну ночь она превратилась в свою бледную тень. Но из дома, ставшего местом трагедии, уезжать отказалась: так и жила в нем до самой смерти, ждала, что внучка однажды вернется. А я… Я больше никогда в тот дом не возвращалась. Ни разу за все эти годы. – Помолчав еще немного, она уткнулась лицом в Антошкину макушку. – Теперь ты понимаешь, почему я испугалась, когда не смогла тебя найти?

Антон кивнул и еще сильнее прижался к сестре. Он долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Или, быть может, усмирял горе, с которым его родные безуспешно сживались все эти годы. Соня перебирала пальцами его волосы, безмолвно давая понять, что она рядом и никуда не уйдет.

Спустя долгие минуты молчания Антон зашевелился, чтобы достать из кармана блокнот.

«Она была темной?»

– Да, Маша была темным близнецом, – подтвердила Соня.

«Это она фея сказок?»

– Да. – Соня натянуто улыбнулась, придавая голосу уверенность, которой не ощущала. – Она не опасна для тебя, Антош. Маша была и твоей сестрой. Даже мертвая она любит тебя не меньше, чем я.

Антон задумчиво пожевал губу и нацарапал в блокноте очередной вопрос.

«Это наш с тобой секрет?»

Соня вздохнула:

– Папа запретил рассказывать тебе о Маше, так что да, было бы неплохо