Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

подозревать у вас стремление к суициду все же были, не так ли? Это же чистой воды психиатрия!

– И все же я не псих. Имела место обычная, как мне кажется, ошибка. Подмена понятий. Посудите сами, если отшельник истязает себя плетью, является ли это попыткой суицида? По-моему, речь может идти только об искуплении грехов.

Апрель улыбается, из чего следует, что минное поле мы благополучно обошли.

– Знаете, а вот я к своим грехам отношусь очень легкомысленно! Хотя их куда больше, чем нужно.

– Не надейтесь, вам не удастся меня провести! С чего вы взяли, что у вас много грехов? Вам вообще известно значение этого слова?

– По-вашему, я небожитель? – смеется Апрель.

– Ну, на земную женщину вы не очень-то похожи. И, кстати, на пациентку доктора Левина – тоже.

– Э, да вы опасный льстец! – Она грозит мне пальцем, не скрывая довольной улыбки. – С вами стоит держать ухо востро.

– И все-таки, что вы хотите получить от «Снов на заказ»? – спрашиваю серьезно, поскольку драгоценное время уходит, а мне не удалось еще добиться ее откровенности.

Улыбка на лице Апрель гаснет, как гаснет костер, залитый внезапным ливнем.

– Ну вот, вы от поэзии перешли к прозе! – восклицает она.

– Мы лишь возвращаемся к тому, с чего начали, – отвечаю мягко. – Хотя, для того чтобы начать сначала, иной раз требуется мужество.

Некоторое время прогуливаемся молча, поскольку Апрель взвешивает про себя, стоит ли быть откровенной. Наконец решается.

– Я хочу понять, кто я такая! – Ее спокойствие напускное. – Вы можете сказать о себе, что знаете, кто вы есть?

– С высокой вероятностью – да! – отвечаю, не задумываясь.

– Тогда вам повезло. А вот во мне – я знаю это точно – скрыто нечто большее, чем я сама со своей незамысловатой биографией.

– Каждый может сказать то же самое! – уверенно возражаю я.

– Да, конечно, – соглашается она. – Но есть маленькая деталь. Мое нечто со мной плохо связано. Оно существует отдельно от нашей реальности. Кажется, все мои прошлые жизни просятся наружу, хотя им этого и не положено.

– Вам видятся предыдущие инкарнации?

– Вы сами употребили это слово! – торжественно произносит она. – Но что вы знаете об инкарнациях?

– Боюсь, очень мало. Мои собственные спят крепко. Возможно, у меня хорошая нервная система.

– Настолько хорошая, что вас направили на принудительное лечение! – хмурится она.

– Принудительное или нет – не имеет значения! – отзываюсь миролюбиво. – Важен конечный результат. Фимиам дает реальный эффект, хотя контролировать его действие не проще, чем термоядерную реакцию. Боюсь, в здешней клинике еще не научились пользоваться им по-настоящему эффективно. И все же я хочу рискнуть, так же как и вы. У нас просто нет другого выхода. Вопрос в том, чего хотите добиться вы. Чем вам мешают ваши воспоминания? Скорее всего, они являются этакой фальшивкой – какой-нибудь естественной реакцией подсознания на драматические события в детстве, если верить старику Фрейду.

– Вот в этом я и хочу разобраться! – рассудительно произносит она. – Я бы относилась к своим странным снам так же, как и вы, если бы не некоторые удивительные совпадения. Они не дают мне покоя.

– Совпадения? Какие конкретно? Между увиденным во сне и реальной жизнью? Знаете, это становится интересным, поскольку к совпадениям можно применить логику, а она – единственный инструмент для решения подобных задач. Расскажите подробнее о своих видениях, если, конечно, это не очень личное.

– Это очень личное, но я расскажу. Мне кажется, вам можно доверять.

Да, дорогая, а что тебе еще остается! Теперь ты просто обязана мне довериться, ведь наши отношения – это музыка, меняющаяся от тревожной увертюры Вивальди к драматическому вагнеровскому финалу. И по мере ее звучания нам нужно пережить все времена года и все оттенки человеческого воображения, чтобы прийти наконец к пониманию своего предназначения. Предназначение – продолжение мифа, родившегося во времена, когда еще не было сознания, а мифы – хрупкие кости скелета истории, формирующие на себе сочную плоть настоящей жизни. Мифы сохраняются в поколениях, оставаясь скрытой основой любой мотивации. Но сознавая это и создавая свой собственный миф, ты становишься жрецом, приносящим языческим богам достойную их жертву!

– Мне иногда снятся сны, в которых я вижу эпизоды из прошлых жизней. Само по себе это совершенно невинно, не правда ли? Мало ли что можно увидеть во сне! Но смущает одна странность: последующие сны никогда не противоречат предыдущим, все они связаны единым сюжетом. И из них складывается целостная картина прошлых жизней, причем – что, наверное, логично! – лучше всего вспоминается моя предыдущая инкарнация, где я была замужем за любимым человеком, и у нас был сын.

– Боюсь, даже такие странные сны ничего не доказывают. Сон – это фантазия, и ваши видения показывают лишь то, что она у вас богаче, чем у остальных.

– Да, я тоже так думала, но не так давно случилось нечто такое, что изменило мою точку зрения, – сообщает Апрель многозначительно.

– Думаю, вам лучше рассказать подробнее, – предлагаю я как можно доброжелательнее.

– Это случилось в прошлом году. Мы с моим мужем – гражданским мужем! – отправились на Бугаз отдыхать. И там случилась забавная вещь. Я почувствовала удивительное влечение к парню, в гости к которому мы приехали.

– Ну, это не новость! Такое случается сплошь и рядом! – усмехаюсь я. – Вся мировая литература построена на подобных сюжетах.

– В моем случае влечение было иного рода! – сообщает Апрель без улыбки. – Поверьте, я очень хорошо разбираюсь в своих чувствах.

– Полезное качество! Похоже, им владеют все современные девушки!

– Ну не ерничайте понапрасну, – примирительно просит Апрель. – Мы, дочери Евы, не такие уж плохие, как может показаться со стороны.

– Ладно, – соглашаюсь я, – тем более что лично вы, по моему мнению, вообще ни на какое зло не способны.

– Ну как сказать! На самом деле я его причинила достаточно много, причем тем людям, кого больше всего люблю. Проблема в том, что порой сама не осознаешь, как твои слова или поступки могут сказаться впоследствии. Вы понимаете?

– Думаю, да. Но только мне никогда не приходилось встречаться с тем, чтобы женщина, причинившая мне боль, потом сожалела об этом. Видите, вы все же отличаетесь от других женщин! Какое же зло вы причинили и кому?

– Разумеется, тому, кого больше всего люблю. Своему мужу. Он тогда очень тяжело пережил всю эту историю. Но, представьте себе, все же смог понять меня.

«Боюсь, у него не было другого выбора!» – единственная мысль, которая приходит мне в голову. Принимать тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими достоинствами и грехами – это плата за обладание. Кто бы решился бросить тебе упрек, зная, как легко тебя потерять! Мужчина, находящийся рядом с тобой, автоматически становится заложником твоего удивительного притяжения.

– Может быть, и я смогу понять? – спрашиваю тихо.

– Возможно, но это непросто. Когда мой муж впервые назвал фамилию своего друга – того, к которому мы отправились на Бугаз, – мне вспомнилось вдруг, что это моя фамилия в предыдущей инкарнации. Позже, когда