Держите огонь зажженным - Ирина Владимировна Дегтярева

– Он знает, на кого будет работать?

– Пока нет. Ему сейчас без разницы. Им руководит один лишь страх перед возмездием ИГИЛ. Однако придется сказать правду. Если пойдет на попятную, будет чем его серьезно придавить. Я готов это сделать после согласия Центра.

– Так-так, – зловеще сказал Тобиас. – Когда ты заваривал всю эту кашу, мнение Центра тебя не интересовало.

– Да Недред появился сразу после нашей встречи с тобой у Ваджи! – возмутился Петр, понимая, что надо самому идти в атаку, чтобы избежать, в общем-то справедливых упреков. – Когда бы я успел?! События слишком быстро развивались. Кроме того, он пригрозил, что выдаст мое местонахождение игиловцам. Они-то предполагают, что я еще в России и, возможно, арестован вместе с группой, действовавшей в Кировской области. Не убирать же человека, который готов раскрыть, все, что знает об ИГИЛ, а знает он немало. Я не в курсе, сколько там у них таких координаторов в Стамбуле, скорее всего, не он один, но инженер занимался этим несколько лет. Если продолжать его расспрашивать, то уверен, всплывет масса деталей.

– Не надо меня уговаривать. Ты все сделал, руководствуясь своей наглостью, ну и немного опытом. Но это будет слабый довод для Центра. Ладно, об этом позже. – Тобиас встал и прошелся по комнате. – Как ты и предполагал, Басир не тот, за кого себя выдает, – он задумчиво откинул голову, поглядел на потолок и неохотно признал: – А вообще, ты везунчик. Нашлись люди, которые помнят твоего Басира в его бытность в Москве в качестве представителя ССБ Ирака. И звали его тогда…

– Ясем, – подсказал Петр, потирая руки.

– Да, Ясем Тарек. Откуда ты узнал? Он что, признался? – Тобиас ткнул кулаки в бока, изумляясь пронырливости разведчика.

– Ты рассказывай, – покачал головой Петр, прикуривая от окурка.

– Их Мухабарат сотрудничал с нашим КГБ в начале семидесятых. Обменивались информацией, опытом, скорее, мы с ними, чем наоборот. Ездили в командировки. Их представитель был у нас, наш соответственно у них.

– Сколько же Ясему лет? – Петр выдохнул дым и вгляделся в это облачко, высчитывая. – Что-то около шестидесяти четырех, не меньше. Быть того не может, если речь идет о начале семидесятых, да и его участие в войне с Ираном неоспоримо. Чего там в самом пекле мог делать безопасник?

– Нет, речь идет о конце семидесятых – начале восьмидесятых, при Андропове было самое активное сотрудничество. Так что скинь лет десять. А вот пятьдесят четыре – это вполне возможно. И война укладывается в эту схему. Он повоевал, получил награды, попал в Мухабарат. Все логично. – Тобиас наморщил лоб, пытаясь поймать мысль, которую упустил, когда его перебил Петр. – А, ну так вот. Его фотку опознал один наш ветеран, который курировал иракского представителя во времена активного сотрудничества с Ираком. В архиве нашлись фотографии уважаемого Ясема тридцатилетней давности. Черно-белые. Вот ксерокопии. – Тобиас протянул ему папку.

Петр вопросительно взглянул на связного. То, что прислали документы по Тареку, могло означать только одно – Горюнову предстоит сложный разговор со своим другом. Он с нервной усмешкой подумал, что две вербовки подряд – это перебор, тем более накануне событий, которые должны вот-вот начать свое развитие в Эрбиле и в горах Северного Ирака. Он так и сказал Тобиасу:

– Перебор. Когда я успею? Как отреагирует Басир, то есть Ясем?

– Ты это должен знать лучше чем кто-либо, как он отреагирует, – суховато ответил связной, подразумевая, что попытка завербовать Тарека дело решенное. – Успеть должен. Только ты с ним в тесном контакте, и вместо тебя этого никто не сделает. Он возглавляет один из отрядов сопротивления. Изначально их план носил национальный характер – изгнать захватчиков-оккупантов. Они нападали на американцев и тех, кто помогал американцам из местных. Работали точечно, отказывались от террористических акций в толпе и использовании шахидов. Считают, что нельзя вредить мирным жителям, а только оккупантам и тем, кто активно с ними сотрудничал и сотрудничает. Только точечные удары.

– Оккупантов уже нет, – напомнил Петр. – И откуда информация, что он возглавляет отряд сопротивления?

– Это стало известно, когда всплыло его настоящее имя. Руководит он именно как Ясем Тарек. Их организация брала на себя ответственность за некоторые теракты в Багдаде. Фигурировало имя их руководителя в интернете и в местной прессе. Обнаружили это в наших аналитических обзорах за период пребывания здесь американцев. Полиция очень бы обрадовалась, получи она сведения о местонахождении Тарека. Ты понимаешь?.. – Тобиас поднялся и подошел к железному шкафу, достал оттуда две бутылочки с водой, одну из них кинул Петру. – Этот песок сводит с ума. Мне кажется, я – песочные часы. Осталось только перевернуть вверх ногами… Кстати, без бороды тебе лучше. – Он щелкнул крышкой бутылки, отпил и продолжил: – Им, как и большинству таких группировок, необходимо оружие, деньги и идея. У них проблемы практически по всем трем пунктам. Они иссякли. В целом ситуацию я тебе обрисовал, теперь дело за малым: уговорить Тарека сотрудничать. Он тертый калач. Если не захочет, его не запугаешь. Думаю, что давить на него угрозами себе во вред.

Петр вздохнул и открыл папку. Молодой Басир-Ясем в иракской бежевой форме выглядел бравым офицером. Судя по приложенной к фотографиям справке, он уже был тогда женат. Полон надежд и преисполнен важности. Еще бы! Ответственная миссия быть представителем ССБ в Советском Союзе, в могущественном КГБ, да к тому же в таком молодом возрасте. Но он уже ветеран войны, преданный Саддаму, в 1979 году пришедшему к власти. И все мнилось радужным – панарабистские идеи, то, что БААС у власти, даже война еще не казалось бессмысленной, а демонстрацией силы Ирака.

Тобиас смотрел на Горюнова, пока тот читал. Петр выглядел крайне сосредоточенным, и связной в который раз подивился, как этот человек может отрешиться в мгновение ока от окружающей действительности, полностью погрузившись в изучение каких-либо документов.

Неизвестный оперативник начала восьмидесятых довольно плотно общался с Ясемом, это, наверное, даже можно было назвать симпатией к объекту. Характеристику иракскому офицеру госбезопасности он дал на удивление точную, если учесть, что осторожничали в разговорах оба, скованные инструкциями.

Петра заинтересовал особенно один момент, который открывал для него Тарека с определенной стороны. Чекист, писавший отчет, считал, что Тарек излишне увлечен службой и карьерным ростом.

Тарек родился в очень бедной семье, пошел служить, чтобы выбиться в люди, да и просто не умереть с голоду. Богачом не стал, попал на войну, был ранен в руку. Вернулся в Багдад и с упорством учился. Оказался в Мухабарате. Все время оттенял, что судьбой похож на Саддама, и чрезвычайно гордился